Лагерь с подвохом

      Деревня наемников, в принципе, ничем не отличалась от наших русских деревень. Такие же ветхие домики, где больше половины уже можно считать землянками. Но это было только на первый взгляд… Как только мы ступили на территорию деревни, то все домики неожиданно «расцвели», землянки, в прямом смысле слова, вылезли из земли на огромных деревянных лапах, стряхнули с себя грязь и уселись на жердочки, как курицы. Одна из домо-куриц резко напрыгнула на нас и придавила меня к земле. Мало того, что мне было жуть как страшно, так еще и ее лапа сдавила мне грудную клетку так сильно, что я не могла и вздохнуть, не то что закричать. — Тише-тише, малышка, все-все, молодец, держи! — парень, которого я прозвала «Наемник 1.0» погладил дом по стене, достал из кармана какое-то яйцо и разбил его об эту же стену. Лапу с меня она убрала, и я закашлялась, жадно хватая воздух.       Знаете как выглядят избушки на курьих ножках? Так вот, все эти домики можно спокойно считать таковыми избушками. Они легко прогуливались на своих «ногах» по всей территории и периодически кудахтали. — Только что «петушок» снова подтвердил свое прозвище. — То есть, изнасилования с его стороны можно не ждать? — отдышавшись, спросила я.       Парень снова заржал и начал утирать выступившие слезы. Отсмеявшись, он пояснил: — Нет, ты немного не права. С самого детства и до сих пор он всегда лучше всех с избушками ладил, в то время как нас они шпиняли и гоняли, как гусей. Да и бабульки его тоже больше всех любят.       И правда, на встречу к нам резво понеслись женщины приклонного возраста, если судить по внешнему виду. Одну из бабулек он подхватил на руки и начал кружить в объятьях, остальные же, когда он остановился, кинулись к нему обниматься. Вскоре часть бабок переключилась на нас. — Милок, как ты, как ты? Ох, совсем исхудал, кожа, да кости! Проходи-проходи, не стой в дворах, мы там баньку растопили, кушанья собра… А это еще что такое?! — крикнула бабулька ростом примерно с меня (а я, так сказать, полторашка с кепкой), подковыляв ближе, она начала меня обнюхивать. — Человеческая девчонка! — заорала бабка и начала улюлюкать.       Одна из бабок подбежала ко мне и с недюженной силой подхватила под подмышку и крича: «С грибочками она самое то!», потащила в дальний домик. — Помогитя-я-я-я-я! — кричала я, что есть мочи, если мне правильно удалось понять то, что меня хотят съесть.       Резво поднявшись по ступеням, бабулька ногой открыла дверь и кинула меня, если я не ошибаюсь, в КОТЕЛ! Тут же мне на голову полилась ледяная вода, периодически ударяя мне по голове, как оказалось, это были грибы, СИНИЕ грибы! Хоспаде! Попытавшись вылезти из котла, я огребла половником по лбу и походу отключилась.

***

— Вот это шишка! Даже у меня такой никогда не было! — Ой-ой, прямо-таки не было! А когда ты у Марфуши яйки воровал, не считается? — Не, там не то было. А здесь он аж СИНИЙ! — Ох, Кэл, ну, я же не знала, что она — не еда. — Да ладно уж, мы же успели…       Да что ж такое, а еще громче нельзя?! Может я тут умираю, кстати, кого это она едой назвала?! Слишком много синего в моей жизни: синие грибы, синий синяк. А дальше что? Синие друзья? Или голубые? Ой, что-то меня не туда понесло…       Немного постанывая от сильной боли в голове, я все же подняла ее с подушки и посмотрела на всех присутствующих. Н-да, что еще сказать, в глазах у меня двоилось. Это я поняла по тому, что у меня было четыре ноги… В принципе, не плохо, вот бы еще четыре руки и можно смело идти в бродячий цирк, авось не бросят. — Можно мне водички, или опять по лбу тресните, чтоб не конючила?       Как оказалось, одного из наемников звали Кэл и именно он начал хихикать аки гном, а бабулька рядом с ним залилась краской. — Я же говорил, что она бабенка с характером! — «Бабенками» Ты будешь звать девушек по вызову, а я еще пока шестнадцатилетняя пигалица, которая очень сильно хочет домой. А знаете почему? Да потому что меня здесь только бьют, таскают невесть где и невесть как, то за ноги, то за руки и ржут аки кони надо мной! Изверги!       Бабулька же закопошилась и принесла мне крынку молока. Вкусно! Вообще молоко я не пью, но это грех не выпить! — М-м-м, вкусно! — Правда? Сегодня утром только корову доила, тепленькое еще. Да ты пей-пей, не стесняйся. Меня Афроней кличут. Зови меня Баба Афа! — А я Лия, очень приятно!       Бабулька мило улыбнулась, забрала у меня крынку и стала что-то искать за печкой. Ростом она примерно с меня, для ее приклонного возраста бегает она шустро, да к тому же явно не испытывает неудобств. Из-под платка, повязанного на манеру банданы, выпадает черная толстая коса до пояса, да уж, мне с ней не тягаться. Одета она была в цветастый сарафан-балахон и подпоясана плетеным ремешком, сарафан оказался у нее в пол, поэтому то, что на ногах у старушки, я не разглядела. Повернувшись и уставившись на меня, Баба Афа видимо начала меня оценивать, позже снова согнулась в три погибели за печкой. — Зови меня Кэл. Чуть позже покажу тебе где я живу, Будешь помогать нам по хозяйству.       В парне, который сейчас назвал мне свое имя, я с трудом узнала того самого смешливого наемника. На нем уже не было маски, поэтому я наконец смогла разглядеть его виснушчатую физиономию. Волосы у него огненно-рыжие, а глаза светло-орехового цвета. Никогда подобного раньше не видела, от одного взгляда на него аж дух захватывает! Мягкая улыбка придавала некоторое очарование шраму, пересекающему светлые, почти белые губы. Одет он был во все тот же черный костюм, что весьма эффектно смотрелся на его подкаченной фигуре.       Однако мучает меня один вопрос. Почему все гады, каких бы я не встретила, всегда накаченные красавчики, что аж закачаешься? Это мне наказание, за то что я съела последнюю печеньку на Новый Год и она не досталась малышу Гоше?! Ну, так он сам виноват! В большой семье не щелкают! — А второй? — на автомате спросила я и осеклась. Потому что резко раскрылась дверь и в домик вошел он. Тот самый черт, которого мы только что помянули. — Вот сама сейчас и познакомишься! — радостно воскликнул Кэл и сбежал. — Вот курва! — шепотом выругалась я. — Что? Ты что-то сказала? — спросила бабулька и принесла мне какой-то сверток, — Вот, нашла! Думаю твой размер, неча почти нагишом по улице шастать! Простынешь — как детей рожать будешь?! Скажи ей, внучек, ишь взгляд какой упрямый состроила! — обратилась она к вошедшему парню.       Я же залилась краской и стала смотреть пол. Вовремя же он приперся. — Бабушка, милая, позволь мне с Лилей побеседовать, это очень важно. — Дай ей хоть одеться! С голыми ногами деваха сидит. — Ничего, не замерзнет, — глубокий, обманчиво спокойный голос заставил меня содрогнуться и начать искать пути отступления.       Закрыв за бабой Афой дверь, он защелкнул щеколду, тем самым отрезал один из немногих путей для побега. Резко сократил между нами расстояние, парень откинул несчастный сверток из моих рук и поднял меня за грудки, прошипел мне в лицо: — Только попробуй что-нибудь начать замышлять против деревни, я само лично пришью тебя в лесу, мокрого места не оставлю! Ты поняла?! То, что ты здесь, оказалось инициативой Кэла, я бы убил тебя еще там, в шаре, не церемонясь. Веди себя хорошо, я буду внимательно следить за твоим поведением! — говоря это, наемник периодически потряхивая меня так, что я из футболки вываливается начала.       Психанув, я от души треснула по заре этому «защитнику» недоделанному, отчего меня тут же отпустили, а сам он прижал свою ладонь к лицу. Я же не могла больше сдерживаться и сквозь слезы буквально закричала на него: — Да сколько можно обращаться со мной, как с тряпичной куклой?! Вы меня вообще за человека не считаете?! Да у меня и в мыслях не было никому навредить! Я здесь вообще случайно, просто увидела шейку наркоманов в мантия, и все, теперь они охотятся на меня! А я просто хотела в лагере отдохнуть! Не подходи ко мне!       Парень остался виновато смотреть на меня, видимо поняв с вою ошибку, после чего я услышала неожиданное: — Прости…       Обойдя кровать, он достал тот самый сверток, аккуратно положил его рядом со мной, подошел к шкафчику, который находился напротив кровати. Достал оттуда мешочек и приложил мне его ко лбу, ткань оказалась холодной, но сухой. Позже, так же молча, парень достал тарелку, ложку и начал копошиться в печи. Спустя минуту в руках у меня оказалась тарелка с рисовой кашей и, после короткого приказного «Ешь», я поняла насколько голодна.       Доев кашу и довольно поморщившись, я почувствовала, что хочу спать. Упав на подушку, я уже собралась отправиться в объятия Морфея, когда услышала: — Я не люблю быть виноватым. Скажи, что я должен сделать, чтобы ты меня простила? — Научи меня драться мечом, — буркнула я первое, что пришло на ум. — Ты уверена? — осторожны вопрос. Ссышь, черт, да? — Да, уверена, — на самом деле нет, но кому это интересно. — Хорошо, тогда завтра на рассвете первая тренировка, я разбужу тебя. А теперь спи, — онпогладил меня по волосам, и я отключилась.

***

      Нет, ну это же надо! Ну кто будит нормальных людей в такую рань?! Ладно бы просто разбудили, но зачем было скидывать с кровати и топтаться по моему нежному телу? Естественно в долгу я не осталась! Вскоре послышалось жалобно «Ой!» и тихий мат, после чего на меня сели. — Какого черта? — В следующий раз будешь знать кого в приватные места пинать! — рявкнул тиранище фиолетовоглазое. Так, стоп! — Посмотри мне в глаза! — я резко вскочила и схватила его за лицо. — И правда фиолетовые… Афигеть! — Полюбовалась и хватит, — взяв за руки, тиранище плавно отодвинул меня от себя и усадил на кровать. — Просыпайся, умывайся и на пробежку.       Не знаю, о чем он сейчас думает, а вот я отнюдь не о пробежке. Его золотистые волосы, переливающиеся на солнце, не хуже самого драгоценного камня, правильные черты лица, тонкая полоска губ и, о боже, невероятные фиолетовые глаза. На этот раз на нем был все тот же черный, только кожаный. Он такой легкий на вид, нет ни бугрящихся мышц, ни дрищавого дефекта, кажется, что он не ходит, а летит. С первого взгляда и не поймешь, что он наемник, так, крашеный блондинчик, косящий под гота.       Нехотя, я встала и начала искать умывальник, развернув меня на девяностно градусов, тиранище показал мне место его нахождения. Умылась я быстро, достала тот самый сверток, который дала мне Баба Афа, развернула его и обомлела.       Мало того, что в таком маленьком кусочке ткани уместилось столько одежды, так еще какой: льняная рубашка с необычным узором, явно вышитым вручную, черные штанишки из непонятной мне ткани, кожаные коричневые сапожки, похожие на наши берцы, но примерно чуть ниже колена. Там была еще какая-то одежда, но эта приглянулась мне больше всего. — Как раз то, что нужно! Быстро надевай и выходи, я тебя жду.       Он уже намеревался выскочить за дверь, как его задержал мой вопрос: — Тебя как зовут-то хоть? — Дэф, — бросил он и стремительно вышел.       Ну, Дэф так Дэф. Надо же как встрепенулся, я ведь всего лишь имя спросила.       Одежда сидела на мне как влитая, замечательно подчеркивая мои формы, не зря я пол года приседала и бегала по утрам! Сапожки тоже были на мою ногу, мягкие и удобные, как жаль, что у нас так не делают, обертка от чупа-чупса и то лучше держится. Так же там был довольно красивый кожаный ремешок со всякими крючками и гвоздиками, подпоясав им штаны, я снова попыталась себя оглядеть. Вроде нормально, можно идти позориться, ведь бегаю я, ой, как плохо. — Для начала уясни, что фехтование — это не просто тупая драка на мечах, палках и тому подобное. Это как отдельный вид искусства, совмещающий в себя грациозность и смертельную опасность, — Дэф с помощью палок, которые были у него в руках, начал вытворять какую-то дичь, но очень красивую. Плавные вращения кистями и бедрами сотворяли невероятные узоры этими самыми палками. — Фехтуя, ты не позволяешь противнику нанести тебе удар, при этом нанося урон ему, — защищаясь от незримых противников, он плавно двигался по кругу, совершая различные пируэты. — Здесь нужно думать, продумывать шаги наперед, нужно видеть своего противника, каждый шаг, каждое движение, так же нужна скорость и выносливость, — резкий прыжок, выпад и незримый противник явно повержен. — Ты должна не только знать каждый свой удар, но и уметь правильно его наносить, — серия четких быстрых ударов посыпалась из его рук. Как же красиво! — Я хочу знать что ты умеешь. Покажи мне.       Не, ну он нормальный вообще, нет? Дэф дал мне одну из палок, с помощью которых, во время пояснения, он активно жестикулировал, и сказал: Нападай!       Вспомнив, один из ударов, который он только что показывал, с криком: «За себя и за Сашку!», я бросилась в атаку и тут же получила в бок. Он не только успел отразить мой удар, но еще и сдвинуться в бок для удара. Я скривилась. Вспомнила еще один удар, но на этот раз не стала бежать на парня столь опрометчиво; попытка номер два — получила удар в руку, номер три — удар в плечо. Примерно после девятой попытки я психинула и снова налетела на Дэфа, за что и получила. По мягкому. Уй, моя бедная попа. — Конечно работы много, но вижу, что потенциал у тебя есть. А теперь бросай снаряд и бегом марш пять кругов вокруг деревни!       Скорее всего мой стон разбудил пол деревни, а тех, кто все же спит покрепче, пробудил крик тиранища: «Бегом марш!»       Весь день Дэф измывался надо мной, с помощью физических упражнений: бег, приседания, отжимания, какие-то прыжки, стойка на руках, а потом все по новой. Под конец к дому я просто ползла, а этот засранец, который делал все тоже самое, едва вспотел, идет рядышком, хихикает и следит, чтобы на меня не наступил никто.       Попарившись в баньке, любезно натопленною Бабой Афой, я, не в силах даже поужинать, в новой рубахе, которую так же нашла в свертке, завалилась на кровать. Вдруг к нам влетает Кэл с Дэфом и первый чуть ли не кричит: — Крошка, у нас хорошая новость! Послезавтра ты едешь с нами в город! — Зачем? — искренне изумилась я. — Как зачем? Естественно в университет поступать!       Что? Университет? Становится все чудесатей и чудесатей.