Глава 3
7 апреля 2018 г., 16:15
Там чудеса: там леший бродит,
Русалка на ветвях сидит;
Там на неведомых дорожках
Следы невиданных зверей;
Избушка там на курьих ножках
Стоит без окон, без дверей;
Там ступа с Бабою — Ягой
Идет, бредет сама собой…
— Заканчивай мечтать! Догоняй! Мне надоело вытаскивать тебя из всякого дерьма!
— Ну что за люди пошли? Догоняю я, догоняю!
Мы шли по лесу около трех часов, за это время я успела увязнуть в хрен-пойми-откуда-взявшемся болоте, стать кровавой жертвой кабана, побегала от желающего спариваться лося… И все эти разы Кёрн меня спасал. Будь он таким непутевым, я бы уже психанула и бросила его в ближайшей канаве, а он молодец, терпит. Куда мы шли, к сожалению, не знаю, я больше часа пыталась это выяснить, но все тщетно.
— Кёрн, душка, ну скажи!
— Еще одно слово и ты останешься без ужина!
— Это жестоко! Жрать — святое!
— Значит закрой свой рот и постарайся больше никуда не вляпаться.
— Есть, сэр!
Хоть парень и шел спиной, сразу стало понятно, что он закатил глаза — это у него, походу, излюбленное, каждый раз, когда я что-нибудь говорю или влипаю куда-нибудь, он, засранец эдакий, закатывает свои зенки и начинает ворчать. Интересно, что он пытается там рассмотреть, неужели мозг? Хм, а что будет если толкнуть его колени вперед? А может поставить подножку? Не, если он упадет — меня закопают под ближайшим дубом. Стоп, сосны же были! Ай, все равно уже. Я осторожно начала подбираться к нему ближе, чтобы он, не дай боже, меня не услыхал, и только намеревалась толкнуть его колени вперед:
— Ай! — нет, ну, это же надо! Опять свалилась в яму! — А, змея! — вот только их мне здесь не хватало! — Кёрн! Помоги! А! На помощь! Она меня сейчас укусит! — я орала на всю «Ивановскую», и не услышать меня мог только глухой, потому что темно, но его не было ни слышно, ни видно, — Кёрн! А-а!
— Достала! Выбирайся сама, а я пока привал устрою, есть хочу, как собака.
— Кёрн! Тут змея! — ну, что же ты такой черствый? Я же сейчас со страху помру, или рожу… ежика, вот!
Змея подползает все ближе и ближе, по форме головы и зубам в ее пасти можно понять, что она ядовитая! Не будем вдаваться в подробности о том, как же я это определила, ведь, похоже, это последние минуты, а может и секунды, моей жизни.
— Эй, она ядовитая! — тишина. — Прости, если принесла тебе неудобства, мне было приятно познакомиться, — змея приподняла верхнюю часть туловища и расправила капюшон.
Кобра готовится к нападению, а я зажмурила глаза, шипение все ближе. Мне вспомнился детдом, да, у меня есть имя — Амелия, данное родителями, которых уже нет, они погибли, скоро и я уйду к ним. Шипение прекратилось. Так быстро и не больно, неужели все?
— Ну, и долго ты там сидеть собралась?
— А? — от удивления я широко раскрыла глаза, и солнце ударило по зрачкам, от чего они сузились.
Кёрн стоял у края ямы и смотрел на меня, сволочь, снова закатил глаза! Я глянула вперед и увидела змею. Мертвую. Из ее головы торчал кинжал, и текла красная кровь, странно, мне всегда казалось, что она голубая. На этот раз вылезать парень мне не помогал, зазвездился малость, хотя я его понимаю: сколько еще раз мне нужно куда-нибудь влипнуть, чтобы научиться быть более внимательной. Когда я вылезла, то увидела, что привал уже разбит, а на костре что-то жарится. Так значит пока мне грозила смертельная опасность — он успел найти перекус?! Вот ведь… вот… а, хрен с ним!
— Спасибо за то, что спас, — снова тишина, — я уже с жизнью попрощаться успела, — и опять тишина. — Молчишь? Ну… ну и молчи! Зачем ты вообще меня с собой потащил? Все, с меня хватит! Я возвращаюсь в лагерь, — я уже устала слышать эту тишину.
Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я побежала обратно, дорогу я не помнила, но было уже все равно, мне хотелось обратно, к братьям, сестрам, их у меня много. Сколько себя помню — жила в детском доме, или как его еще по-другому зовут — интернате, я уже упоминала об этом, хочу к Бабе Кате — к маленькой милой старушке, которая читает нам сказки на ночь, к Дяде Антипу, который гоняет нас метлой по двору, к Алёнке, с которой всегда можно за жизнь поговорить, как же я скучаю по ним. Слезы жгли щеки и оставляли на них грязные дорожки, нос заложило, в глазах все расплывается, и началась отдышка, я остановилась у ближайшего дерева и, облокотившись на него, осела на землю. Как хорошо, что я не пользуюсь косметикой, иначе выглядела бы я пострашнее Мэрилина Мэнсона, не дай Боже встретиться с ним ночью в подворотне. Немного восстановив дыхание и утерев предательские слезы, я встала и снова побрела в неизвестном мне направлении, хотелось поскорее услышать веселые голоса ребят и шум суматохи, ведь сегодня намечалось какое-то мероприятие.
***
Понятия не имею сколько прошло времени, и сколько я уже хожу в одиночестве, но ноги начали давать сигнал SOS и просили где-нибудь присесть, а лучше прилечь и, желательно, еще и не помереть, что маловероятно, ведь я ужасно хочу есть, я ведь даже не позавтракала, что уж говорить про обед. Ну, хоть бы одна какая-то ягодка попалась или гриб, что за лес-то такой? Вечереет, твою дивизию, а я и понятия не имею, где же я, то, что в лесу — я и сама знаю, а где именно в лесу — вот это уже вопрос. Ладно, пойду вперед, куда-нибудь да приду, Хоспаде. Я шла и шла, а еще я долго шла, ну и, наверно, шла, иногда было, что ползла, где-то бежала и снова шла, то в горку, то с горки, то в горку, то с горки, если это не глюки, то насчитала приблизительно пять подъемов и шесть спусков, что-то не сходится, хотя я не физ-мат, зачем тогда париться. Музыка, я слышу музыку! Вдалеке я увидела огни, оттуда же и лилась замысловатая мелодия. Собрав последние силы, побежала прямо туда, быстро преодолев расстояние, которое мне казалось огромнейшим, я вылетела на поляну, озаренную большим костром цвета индиго, а вокруг него сидели полуголые люди и что-то бурно обсуждали, всю остальную поляну занимали своего рода музыканты со странными инструментами, которые издавали дикие звуки, похожие на охоту — это первая ассоциация, появившаяся у меня при их прослушивании. — А мы ждали тебя к утру, надо же, ты не перестаешь удивлять, — и тут резко все замолчали и повернули головы в мою сторону, даже люди, которые что-то обсуждали у костра замолкли и развернулись к нам. Вскрикнув, я обернулась и увидела Кёрна, тоже полуголого. Вау, вот это тело! Кровь поступила к лицу, и я залилась румянцем и не могла оторвать от него взгляда. — Эй, Амелия, прием! Ты что, серьезно думала, что сможешь от меня сбежать? Как только ты ступила в этот лес, любая дорога привела бы тебя сюда, мертвую или живую — это уже зависит от настроения дриад. Запомни это, как ты уже знаешь, у меня есть способность тебя защитить, но за это ты должна мне будешь чем-нибудь отплатить. Любовница из тебя так себе, поэтому побудешь моей служанкой, зови меня скромненько — «повелитель» или «господин», на твой выбор, — немного опешив, я стояла и смотрела в его черные глаза и не понимала, что происходит, вокруг, по-прежнему, все молчали и смотрели на нас, и тут до меня дошел смысл его слов. С разворота, как учил Дядя Антип, я вмазала кулаком по этой наглой роже, не ожидав от меня такого, ведь он был уверен, что я больше не подниму на него руку, пропустил и второй удар коленом в пах, так как ноги у меня изрядно устали, удар получился не таким мощным, и парень повалил меня на землю. Приземлившись на живот, я почувствовала на своих бедрах не меньше, чем девяносто килограмм. Сидя на мне и оперевшись руками о землю, Кёрн восстанавливал дыхание, видно не плохо ему прилетело, на нас продолжало пялиться около полусотни пар глаз, и тут из толпы кто-то крикнул: — Очам не верю, не уж то самого Кёрна! Грозу эльфов и орков избила маленькая девчонка?! Пошто, супостат, дев молодых опять изводишь? — Заткни пасть, Форс! — похоже он не на шутку разозлился, схватив меня за руки, он наклонился к моему уху и прошептал. — Ты за это ответишь, — парень резко встал, схватил мою ногу и перевернул на спину, и, не поверите, эта скотина поволокла меня в неизвестном направлении, как бы я не кричала и не пиналась, ему хоть бы хны! Притащив меня в какой-то шатер, Кёрн плотно закрыл занавески и оторвал мое бренное тело от земли, все еще держа за ногу. Я закричала, что есть мочи, тем временем футболка, которая и так изрядно задралась, наровила вообще выставить на обозрение все мои прелести, снова залившись краской, я спешно одернула предмет одежды и продолжила его держать, чтобы не было дальнейших попыток самовольничать. — Отпусти! Если не отпустишь, то я снова сломаю тебе нос! — меня швырнули на подобие кровати, от чего я больно ударилась сначала копчиком, затем затылком, а это опасно между прочим! Пока я разглядывала большую медведицу, появившуюся посредством удара, на меня снова навалилась эта туша, отчего пришлось быстро прийти в себя. — Да, Хоспади-боже мой! Слезь, отстань от меня! — бить руками куда попало — вот мой конек! Видимо я снова попала куда-то по Кёрну, потому что мои руки привязали к странному столбу. — Помогите! Пожар! Насил… — рот мне заткнули поцелуем, да еще каким, щеки снова стали похожи на помидоры, к тому же дыхание перехватило. — Дяденька, мне всего одиннадцать… — еле выговорила я, задыхаясь, и снова получила новую порцию ощущений. У меня уже были парни и, конечно же, я с ними целовалась, но такого не было еще ни разу, в шатре стало неимоверно жарко, черт, мне всего 16 или 17, не помню, кажись я забуду про это надолго. С губ Кёрн переместился на шею, начал прикусывать кожу, от чего сто-пудого останутся яркие отметины. Да что же со мной такое? Его руки начали блуждать по моей груди, не минус пятый, в спину вмятый, уже хоть что-то. Он дошел до ключиц и резко вцепился в них зубами, до крови, вот мудила! Сжав в одной руке мою грудь и продолжая слизывать кровь, другой рукой парень залез под футболку и пальцами начал пересчитывать ребра, мурашки прошлись по всему телу, я старалась не издавать ни одного пошлого звука, а только глубоко дышала и вся дрожала от нетерпения. Было видно, что Кёрн на пределе, еще чуть-чуть, и он с диким рыком сорвет с меня одежду, но мне было все равно, такого возбуждения я ни разу не испытывала, оно отключило мозг, и я не понимала, что мой первый раз будет в лесу, с человеком, которого я знаю всего день. Из-под футболки его рука переместилась на колено и начала подниматься к бедру, а его губы снова вернулись к моим, — БУУРРРРК! Ела я как не в себя, еще бы, ведь меня весь день морили голодом. Передо мной в том же самом шатре стояли штук пять разных блюд: окорок свиной, птица, маринованные утиные глаза, от которых я вежливо отказалась, жареный суслик и свежевыжатые дождевые черви, их, скажем так, тоже не особо хочу употреблять в пищу. Помимо этого мне принесли очень вкусный сок, тарелку фруктов и ягодный пирог. Кёрн сидел рядом и жевал яблоко, в абсолютной тишине я жевала ножку неизвестной мне, но очень вкусной, птицы, между нами стояла напряженная атмосфера, мое лицо все еще покрывал румянец, а сердце билось как бешеное, руки тряслись, но еще хуже мне было от того, что я чувствовала на себе его взгляд, цепкий, пронизывающий и обдающий холодом. Мне до боли обидно от этого холодного отношения, внутри все разрывается на части, а на глазах проступают слезы. Немного успокоившись и, наконец, завершив трапезу, не повернув к нему головы, сказала, точнее попыталась: — Верни меня об… — Нет. — Повторяю. Верни меня обратно в лагерь! — Я сказал, что не верну! Смирись, ты больше никогда туда не вернешься! Никогда! — Почему?! — не выдержала я и сквозь слезы начала на него кричать. — Цыц! — резко сказал парень и прислушался. — Не смей ме… — Тише ты, что-то не так! — шепотом сказал он и добавил. — Сиди здесь, схожу проверю, — Кёрн, словно черная кошка, беззвучно вышел из шатра и прикрыл за собой шторку. Мне стало любопытно и одновременно страшно, поэтому я сидела и не двигалась, вообще, слезы текли по щекам, а комок страха внутри разрастался и пожирал внутренности. За пределами шатра царила идеальная тишина. Я старалась всхлипывать как можно меньше, но порою громкие звуки все-таки вырвались. Я зажала себе рот руками и тихо поползла к выходу из шатра, но внезапно громкий полукрик-полувой, заставил вздрогнуть и вновь замереть. Я чувствовала, как по спине стекали капельки пота, а зубы от волнения уже наскакивали друг на друга от дрожи, прошибающей все тело. Плотная штора, закрывающая вход в шатер, резко была перерезана ровно пополам, а острие лезвия замерло у самого моего носа. Я вскрикнула и, свалившись на задницу, быстро поползла за «лежбище», на котором, давайте будем честными, меня едва не изнасиловали малость. Спрятавшись в ткани, большим комком валявшейся в углу, я замерла и даже дышать боялась. Тихие шаги раздались буквально в миллиметре от моей головы и, хоть и появилось желание еще больше сжаться, а потом драпануть что есть сил, я лежала и не шевелилась. Вдруг ткань сорвалась с моей головы, и перед глазами возникли тяжелые кожаные мужские сапоги. Я дернулась в строну от руки, которая, казалось, двигалась намного быстрее, чем положено приличной среднестатистической руке, и, пнув нападавшего под колено, снова начала отползать. Двое мужчин, оба в масках с единственными прорезями для глаз и небольшими, но множественными, дырочками для дыхания, явно с неподдельным интересом наблюдали за моими попытками к бегству. И, пока один все так же держался за колено, второй уже с легкостью пантеры настиг меня, хватая за ногу и выволакивая из шатра под мои же крики. Сволочи! Изверги! За ту же самую ногу! Небось уже мозоли на ней натерли! Но после того, как я увидела следующую картину, мысли сами собой испарились из головы. Полуголый мужчина с длинными черными волосами, заплетенными в хвост, лежал спиной ко мне. Вся спина была изуродованная порезами, а из левой стороны спины торчало острие кинжала приличной такой длины. Раздался крик, в котором я не сразу узнала свой. Мужчина до ужаса напоминал мне моего недавнего «спасителя». Керн… Я закрыла глаза и попыталась отвернуться, но это вполне прекрасно сделали за меня, а именно резко вздернули на ноги и перекинули через плечо, крепко фиксируя на месте. Куда меня несли, я не знала, слезы закрывали обзор, да и все равно не было сил даже поднять голову. Изображая мешок картошки, начала понимать, что не выйти мне живой из этого леса.***
Очнувшись, я увидела деревянный потолок с множеством щелей меж досок, который явно уже подгнил. Лежала я тоже на деревянном, но все же холодном полу, благо хоть под голову что-то все же подложили, да еще и укрыли какой-то ссаной тряпкой. Злость во мне кипела, еще немного, и я могу взорваться. Вскочив, начала метаться по этому шалашику в поиске чего по-тяжелее и нашла. Табуретку! Мощную такую, с железной каемкой.Теперь же взглядом я начала искать дверь, найти ее не составило труда, ведь вокруг нее были самые большие щели, сквозь которые пробивался солнечный свет. Подойдя с табуреткой на пару поближе, мы прислушались к звукам снаружи, а так же не побрезговали облокотиться на нее, заглянуть в одну из щелей. Вижу! Вон он, голубчик, идет себе спокойненько, ну, ничего-ничего, это ненадолго. Дверь широко открывается, и я с криком «Получи, фашист, гранату!» кидаюсь в драку на убийцу Кёрна. Табурет канул в небытие еще при первом ударе о плечо противника. Оставшись с одной ножкой в руке, я начала вспоминать «Звездные Войны», пытаясь драться этой палкой, как световым мечом. Ножку у меня отобрали, ей же зарядили мне по черепушке и, считая птичек, летающих вокруг моей головы, я плюхнулась на задницу, благо хоть тряпка смягчила падение. Больно!***
— Мы уже приехали? — Нет. — А сейчас приехали? — Нет. — А теперь приехали? — Нет, не приехали! Как видите, мне удалось разговорить одного из, как оказалось, наемников, имя его я не знаю, лица не видела, и вообще какой-то он мутный… А дело было так: Птичек я насчитала ровно сорок семь, ха, как моих хромосом — двадцать три от мамы, двадцать три от папы и одна от бога. Шутки шутками, а спасаться надо, передо мной стоит бугай в маске и лосинах, которые, кстати, неплохо на нем сидят. — А может не надо, а? — взмолилась я, отползая назад. — Как зовут? — а голос у него достаточно приятный. — М-мила. Слушай, дядя, давай решим все вопросы без рукоприкладства. Ты меня сейчас отпустишь, а я по чеснарику никому ничего не скажу, лады? Эй-эй, положи палку! Не надо! — Надо, Мила, надо. Мы начали носиться по домику, как угорелые ежики, из угла в угол и обратно, чуть ли не по стенам бегали. А нет, он пробежал! По стене, почти под самым потолком! Очень скоро я была поймана, меня подняли за шкирку и выволокли на улицу, где сидел второй наемник. Что он делал? Да ничего особенного, просто точил огромный ножик, многие его еще мечом называют, а потом, подумаешь, встал и начал им размахивать, все ближе и ближе приближаясь к нам, а остановился он, когда самый кончик меча коснулся моего горла. — Зачем мы вообще ее с собой потащили? Скажи мне на милость, — спросил верзила с мечом. — Да! Зачем вы вообще меня с собой потащили? Могли бы и там оставить, уж не пропала бы, — ну не могла я не вставить свои пять копеек. — Заткнись, чудовище! — а он злой однако, рука его дрогнула и клинок уперся мне в шею. — Я надеюсь, что «чудовище» от слова «чудо»? — Конечно, ты — чудо! Кто еще осмелится кинуться на нас в драку с дряхлым стулом? Эй, друг, давай ее оставим. Ну, или, на крайний случай, можно скормить ее Боре, — наемник, который держал меня за шкирку, как котенка, и даже ничуть не устав, ехидно улыбнулся. — Кто такой Боря? — что-то мне это не нравится… — Наш ручной медведь. — Помогитя-я-я! Убивают! — завопила я. Мне зажали рот рукой и уволокли обратно в домик, неожиданно я услышала голоса. Сразу стало понятно, что этих людей привлек мой крик. Попытавшись вырваться, я была посажена на мощные колени мужской особи, удерживающей меня. — Ч-ш-ш, — прошептали мне на ухо. Пытаясь убрать его руку от моего лица, я облизнула ее. Ноль эмоций! Ладно! На этот раз я ее укусила, и снова никакой реакции! Меня сжали сильнее, не давая возможности даже мизинцем на ноге пошевелить. Беспредел! Да я на вас в суд подам! Если выживу. Вошел второй парень, и его выражение лица не сулило мне ничего хорошего. Он тоже был в маске, тоже в лосинах, но на его куртке красовался какой-то незнакомый мне знак, рассмотреть его мне, конечно же, не дали. Он хренанул мне ладонью по ляшке с такой силой, что у меня аж искры из глаз посыпались, а на голой ноге, ведь одета я в шорты, начал проступать отпечаток его руки. Не удержавшись, я этой же ногой пнула ему между ног, лицо парня залилось краской, он облокотился одной рукой о стену, а второй придерживал свое добро, вдруг отпадет. Наемник, который держал меня, разразился гомерическим хохотом, уткнувшись мне в затылок, начал выть. — С-скотина! Ты нахрена ногу ей отпустил?! — ох, как же ему больно, так и хочется злорадно рассмеяться, но рот у меня по прежнему закрыт. — Чтоб не расслаблялся! — сквозь смех, пропел парень. — Я убью ее! — видимо ему, назовем его «Наемник 1.0», уже не так больно, потому как он схватился за меч. — Да давай ее оставим? Будет, как Боря, вторым питомцем. — Че охренел совсем?! — опа, рот отпустили. На этот засмеялся уже другой. — Понесешь ее сам! — уже совсем серьезно проговорил верзила с мечом.
