Unsteady

Бейкон-Хиллс встретил молодых людей прекрасной погодой. Весна пришла мгновенно, и зима, подобно незваному гостю, резко натянула пальто и исчезла, не попрощавшись. Повсюду распускалась листва, дороги купались в прозрачном солнечном свете, а воздух внезапно наполнился благоуханием. В нем чувствовалось что-то цветочное и дружелюбное, а птичье пение создавало приятный тихий фон. Школьные будни мгновенно захлестнули подростков. Все понеслось по новой: уроки, учебники, домашка, одноклассники, лакросс. Скотту впервые в жизни было только в радость видеть учителей, одноклассников и членов своей команды. Даже длинно тянувшиеся уроки доставляли ему неимоверное удовольствие. Эллисон только что покинула танцзал и направлялась к своему шкафчику, Как путь ей преградил Маккол. — Привет. — улыбнулся брюнет и легонько чмокнул девушку в нос. — Привет. — Эллисон не смогла сдержать ответной улыбки. — Что сегодня будешь делать после школы? — Не знаю. Еще не думала об этом. А что есть предложения? — девушка ухмыльнулась. — Как насчет ночного свидания? — видя некоторое замешательство на лице Арджент, Скотт пояснил. — Небольшая прогулка по нашему месту. — Нашему? — брюнетка не могла понять, о каком месте идет речь — Озеро в лесу. Сегодня около кафе в половину девятого. — парень легко, почти невесомо поцеловал девушку и скрылся так же внезапно, как и появился. Эллисон продолжила глупо улыбаться. Она подошла к шкафчику и открыла замок. Оттуда выпал небольшой листок бумаги, сложенный в четверо. Девушка нахмурилась, разворачивая лист. На бумаге размашистым почерком Скотта выведено пять слов: «Потому что я люблю тебя.» Лицо девушки снова озарила лучезарная улыбка. А за углом, в десяти метрах от нее, притаился ее парень и так же улыбнулся в ответ. И вдруг в груди запылало, вспыхнуло пламенем его измученное сердце. В следующую секунду жгучая боль сковала легкие. Маккол поморщился и, опираясь о стены коридора, поплелся к черному выходу из школы. Солнце скрылось за горизонтом, тем самым отдавая маленький город во власть лунного царства. Эллисон, предвкушая что-то интересное, бодро шла к назначенному месту встречи. Однако, прибыв на место в указанному месту встречи, не обнаружила там и намека на присутствие Маккола. Тишину ночного города разрезала трель звонящего телефона. В трубке Мелисса заходилась плачем. — Миссис Маккол? Что? Что со Скоттом? — Приезжай. — только и смогла вымолвить Мелисса перед тем, как бросить трубку. В больнице пахло лекарствами и хлором. В принципе, как и всегда. Белые стены действовали на девушку раздражающе. Арджент влетела в палату. Скотт лежал на кровати, весь в капельницах, проводах от приборов. Черно-белый монитор измерял его пульс, выдавая монотонные звуки. Маккол был белее стен здания госпиталя. Парень медленно открыл глаза. Эллисон осознала, что на его лице написано неподдельное облегчение. Он рад меня видеть, но не в силах выразить словами. Девушка сказала себе, что этого достаточно. Мелисса покинула палату, давая молодым людям время, чтобы побыть наедине. Брюнетка легла на кровать и обняла его. Положила голову ему на грудь, впитывая ее движения всем телом. Девушка ощущала слабое прикосновение пальцев Скотта к спине, его теплое дыхание в своих волосах. Она закрыла глаза, вдыхая его запах, все тот же дорогой запах. Эллисон пыталась ни о чем не думать, просто быть, пыталась раствориться в любимом человеке, навсегда запечатлеть в себе оставшиеся минуты. И молчала. А затем он заговорил. Они были так близко, что его голос словно завибрировал во ней. — Эй, Арджент, — позвал он. — Расскажи мне что-нибудь хорошее. Эллисон закрыла глаза, глубоко вдохнула и рассказала ему историю двух людей. Двух людей, которые не должны были встретиться и которые не слишком нравились друг другу поначалу, но со временем обнаружили, что понимают друг друга лучше всех на свете. Она рассказала ему кое-что хорошее. Время замедлилось и остановилось. Их было всего двое, Арджент бормотала в пустой, залитой солнцем комнате. Маккол говорил мало. Он не отвечал, не добавлял сухих замечаний, не насмехался. Время от времени он кивал, прижавшись головой к ее, и бормотал или тихо хмыкал от удовольствия при очередном приятном воспоминании. — Это было лучшее время в моей жизни, — сказала Арджент. Повисло долгое молчание. — Ты не поверишь, Эллисон, но в моей тоже. И в этот миг разбилось не одно сердце, а сразу два. Брюнетка сморщилась, потеряла самообладание. Горе затопило ее, она вцепилась в юношу и заплакала. Горе поглотило бедняжку, терзало ее сердце, внутренности и голову, тащило на дно, и это было невыносимо. — Не надо, Эллисон, — пробормотал он. Его губы коснулись ее волос. — Пожалуйста. Не надо. Посмотри на меня. Она не могла. —Пожалуйста. Я не хочу причинять тебе боль … — Нет… — Эллисон снова покачала головой. — Дело не в этом. Я не хочу… Не хочу, чтобы мое несчастное, заплаканное лицо стало последним, что ты видел. — Ты очень красивая. — Эллисон хмыкнула. — Смешно. — Иди сюда, — сказал он. — Как можно ближе ко мне. Арджент снова легла, лицом к нему. Потом она услышала тиканье часов над дверью и внезапно ощутила, что время на исходе. Эллисон взяла его руку и обернула вокруг себя, тесно переплелась с ним руками и ногами. Взяла его ладонь — более сильную — и вложила в нее свои пальцы, ощутив пожатие и поцеловав костяшки его пальцев. И она поцеловала его, пытаясь вернуть. Она поцеловала его и застыла, прижавшись губами к губам, так что их дыхание смешалось и слезы из ее глаз стали солью на его коже, и девушка сказала себе, что крошечные частички его станут крошечными частичками ее, поглощенные, живые, вечные. Что же чувствует человек сразу после смерти? Лёгкость? Небытие? Спокойствие? Этот вопрос часто преследовал Скотта. Ничего, время было уже на исходе, и скоро он узнает правду. Напичканный медикаментами, он практически не ощущал боли. Даже не приходил в себя. Обезболивающее не позволяло почувствовать что-либо. Вечный сон. Лекарства смогут поддерживать в нём жизнь, аппараты — заново запускать сердце и заставлять его работать. И так может продолжаться вечно. Но он слишком устал. Устал бороться с болезнью. Странное чувство: он мог физически ощущать, как мать держит его за руку и плачет, умоляя остаться ещё на один день, но эфир и лекарства сдерживали его силы и притупляли ум. — Я люблю тебя, мам… Сейчас у него взорвётся сердце от боли, и он умрёт. Всё закончится. Мелисса не смогла больше удерживать слезы и покинула пределы палаты, уступая место подле сына Эллисон. Эллисон сидела у кровати Скотта и держала его за руку, нашептывая что-то хорошее. Скотт закрыл глаза. Действие морфина закончилось. Она гладила его по руке. Холодная. Его грудь перестала подниматься. Казалось, будто он не дышит. Скотт Маккол умер через три дня после размещения в отделении интенсивной терапии больницы Бейкон-Хиллс. Мир потерял краски. Эллисон слонялась по школе, будто призрак. Лидия всячески пыталась поддержать подругу, но она не знала Скотта так, как Арджент. Только Стайлз мог понять и разделить боль девушки. Однако, тот уже несколько дней не появлялся в школе. И только Лидия знала, что он целыми сутками не покидал пределы своей комнаты. Эллисон Арджент медленно плелась по коридору школы, нечаянно задев плечом новоиспеченного капитана школьной команды по лакроссу Джексона Уиттмора. Тот не упустил возможности задеть убитую горем девушку. — Что, Арджент, надеялась на счастливый конец? Прости, но это не Дисней.