Unsteady

С того злополучного дня, когда Скотту Макколу поставили этот ужасный диагноз, прошло почти 3 месяца. Ему назначили лечение, но Скотт отказался от химии и прочих манипуляций, требующих каких-либо изменений внешности. Парень знал, что что бы врачи не делали, от болезни ему не спастись. Поэтому он смирился со своей судьбой и жил, как обычный подросток: играл в лакросс, подтягивал свои оценки, гулял с друзьями, любил Эллисон, радовал Мелиссу всякими мелочами, вроде самостоятельно заработанной четверки по контрольной или внезапным порывам нежности. Теперь ему не казалось чем-то странным подойти и обнять Мелиссу или сказать ей что-то приятное. Жизнь брюнета словно разделилась надвое: до дня «Х» и после. Сейчас он особенно дорожил каждым днем. Несмотря на то, что болезнь будто остановилась в развитии и не давала никаких осложнений, Скотт чувствовал, как костлявая рука Смерти тянется к нему все ближе и ближе. Она вот-вот вырвет из груди его еле бьющееся, измученное сердце. Порой ему казалось, что он видит позади себя тонкую тень Мрачной Жницы, но он тут же отгонял от себя эти мрачные видения. Скотт и Эллисон сидели в небольшом парке в центре их маленького городка. Ветра почти нет, и застывший парк еще бережно хранил утреннюю прохладу, но жара становилась все сильнее и даже здесь стало душно. Где-то недалеко, среди деревьев, слышно звонкое журчание фонтана. Его прохладная вода весело играла яркими бликами от солнечных лучей. Эллисон сидела под тенью тисового дерева и мягко перебирала волосы, мирно дремлющего на ее коленях Скотта. Девушка внимательно всматривалась в ставшие такими родными черты, запоминая каждую родинку на его лице, каждый изгиб, эти шоколадные глаза, прикрытые черными ресницами, которым позавидовала бы любая девушка. Она так глубоко погрузилась в свои мысли, что не сразу заметила, как Скотт столь же внимательно изучает ее саму. — Что? — ее щеки залились румянцем и появилась смущенная улыбка. Парень улыбнулся и покачал головой. Он протянул руку к ней и заправил за ухо прядь цвета темного шоколада. — Интересно, почему жить хочется только тогда, когда знаешь, что скоро все это закончится? Я столько хотел сделать, в стольких местах хотел побывать, а теперь… — парень снова прикрыл глаза и продолжил. — Почему я не делал? Почему просто плыл по течению? Почему был таким уродом? Почему не встретил тебя раньше? Столько вопросов, а ответ один: был глупцом. Неожиданно на лоб брюнету упала холодная капелька. Затем еще одна. И еще… Он широко распахнул глаза. Арджент тихо всхлипывала, а по белым щекам струились слёзы. Парень поднялся и вовлек девушку в кольцо своих сильных рук. Ей было так уютно рядом с ним. Казалось, они созданы друг для друга. Но судьба свела их слишком поздно… Маккол медленно отстранился, подцепил подбородок брюнетки, заставляя посмотреть в глаза, и тихо прошептал: «Я люблю тебя.» Он нежно коснулся ее губ. Девушка задрожала всем телом, а парень аккуратно собирал губами соленые слезинки с ее щек, нашептывая: «Я всегда буду любить тебя.» Арджент улыбнулась сквозь слезы, добавив: «И я тебя.» Скотт снова обнял девушку, уткнувшись носом в ее темные волосы, пахнущие шоколадом. Вскоре Эллисон перестала вздрагивать и тихие всхлипы прекратились. — Скотт, — она мягко отстранилась. — кстати о местах, в которых ты не был. Как ты смотришь на то, чтобы мы с тобой отправились в Рим? У нас есть там небольшой дом и папа сказал, что мы можем пожить с тобой там неделю-другую. — Эллисон, это правда? Девушка потянулась к парню и коснулась щеки. — Эллисон, — обратился к ней Маккол, — ты не обязана для меня этого делать. — Еще как обязана, — сказал она. — Я хочу помочь тебе исполнить желание! — Почему ты это делаешь? — Потому что я люблю тебя. — О Боже, ты самая восхитительная девушка на свете, — восхитился он. — Ты небось говоришь это всем девушкам, которые финансируют тебе заграничные поездки, — ответила Арджент. Врач Скотта был против его самостоятельной поездки в Рим. Он сказал, что ему нельзя уезжать далеко без взрослого, хорошо знакомого с болезнью. Это означало, что нужно ехать либо Мелиссе, либо самому мистеру Эндрюсу. Было решено, что поедут миссис Маккол и мистер Арджент за компанию. В принципе, Скотт и Эллисон не расстроились. Самолет вылетал около полудня, но Крис разбудил дочь в полшестого — включил свет и закричал: «Рим, мы едем!» Эллисон вылезла из постели и натянула свой дорожный костюм для Рима (джинсовые шорты, белую футболку и серый кардиган на случай, если в самолете будет прохладно). В машину все погрузили в пятнадцать минут седьмого, после чего они отправились к дому семьи Маккол. Из машины Эллисон отправила Скотту сообщение, что они подъехали и ждут, пусть выходят, как будут готовы. Однако, на пороге дома появилась Мелисса и велела зайти в дом. Она настояла, чтобы все позавтракали, даже несмотря на уверения Арджентов, что они уже ели. Спустя неопределённое количество времени самолет пошел на посадку и выпустил шасси. Судно нырнуло под низко висевшие тучи, и оба подростка вытянулись, чтобы увидеть Рим. Казалось, земля затонула в океане — маленькие прямоугольники зелени, со всех сторон обведенные каналами. Забрав чемоданы и пройдя таможню, все четверо погрузились в такси, где за рулем сидел лысый толстяк, говоривший на прекрасном английском. — Площадь Св. Марко — назвал адрес Крис. До места назначения все ехали молча, восхищенно разглядывая пейзажи за окном, быстро сменяющие друг друга. — Эллисон, ты же сказала, что у вас небольшой дом. — удивлению парня не было предела ведь перед ними располагалась огромная вилла. — Это сюрприз. — Эллисон широко улыбалась. Когда вещи были разложены по своим местам, визитеры направились гулять по красивейшему городу. Уже стемнело, когда Мелисса и Крис отправились отдельно от моложежи изучать местную кухню. Скотт и Эллисон не спеша шли по широкой аллее, окруженной кипарисами. Они остановились у скамьи, окруженной старыми ржавыми велосипедами, прицепленными к велосипедным стойкам и друг к другу, сели рядышком, и Маккол обнял Арджент за плечи. Скотт хотел знать, как Эллисон выдержит, когда он умрет. Он не желал быть злой силой в жизни любимых им людей. Однако, он так и не отважился задать ей этот вопрос. — Перед тем как мы вернемся назад, я хотел бы тебе кое-что сказать. —Арджент отстранилась от парня, посмотрела на него внимательно и заметно напряглась, чуя неладное. — Пару недель назад впервые за долгое время я почувствовал боль в легких. — Нет, — выдохнула Эллисон. Паника накатывала, словно вминая ее в тротуарную плитку. Он кивнул: — Я сходил на позитронное сканирование. Он замолчал и стиснул зубы. Немалую часть своей жизни девушка посвятила стараниям не расплакаться на глазах у кого-то, чтобы никто не видел ее слабости, поэтому она прекрасно понимала, что делает Скотт. В таких случаях стискиваешь зубы, смотришь в потолок, говоришь себе: если они увидят твои слезы, им будет больно, и ты превратишься для них в тоску номер один, а унывать последнее дело! Поэтому ты не плачешь, и говоришь себе все это, глядя в потолок, и проглатываешь комок, хотя горло не желает смыкаться, смотришь на человека и улыбаешься. Он сверкнул своей милой улыбкой и сказал: — Я свечусь, как рождественская елка, Эллисон. Грудь с обеих сторон, левое плечо, щитовидная железа — везде. Везде. Это слово несколько секунд висело в воздухе. Они оба знали, что это значит. Эллисон положила голову ему на плечо и обхватила за талию. Он погладил ее по волосам. — Я должен был тебе сказать, — спокойно произнес он. — Это нечестно, — сказала Эллисон. — Это так ужасно несправедливо. — Мир, — напомнил Скотт, — не фабрика по исполнению желаний. И разрыдался — всего на мгновение, бессильно и яростно, как вспыхивает молния после раската грома, с неистовостью, которую дилетанты в области страданий могли бы принять за слабость. Затем он притянул ее к себе — между их лицами осталось всего несколько дюймов — и решительно заявил: —Я буду бороться ради тебя. Со мной все нормально. Я найду способ болтаться рядом и еще долго капать тебе на мозги. Он коснулся ее соленых от слез губ, предательски капавших на футболку. Она плакала. Но Маккол был еще силен, он обнимал ее так крепко, что были видны жилистые мускулы его рук. — Прости меня. — сказал он и улыбнулся уголком рта. Он поцеловал ее в лоб, и она почувствовала, что его крепкая грудь спортсмена немного расслабилась. — Получается, я тебя обманул, заставив поверить, что ты влюбляешься в здорового, — сказал брюнет. Арджент пожала плечами. Он поцеловал девушку и сморщился от боли. — Болит? — Нет.