Trouble

Юнги. Подозрения о том, что эта неугомонная голубая парочка всё-таки ухитрилась затащить меня в гнездилище радужного разврата, посетили мой разум, пока я покорно пробирался куда-то через танцпол вслед за Намджуном и Чимином. Сперва я заприметил двоих парней, танцующих, слишком тесно прижавшись друг к другу. А затем подозрения мои лишь многократно усилились, когда в паре метров от меня ещё два мужика начали смачно целоваться. Брошенный в сторону бара взгляд и мило воркующие рядом со стойкой девушки окончательно убедили, что я в клубе для представителей ЛГБТ-сообщества, к коему я ни разу не отношусь. Ну, если не считать одного тёмного момента в моём бурном университетском прошлом, когда я, напившись до абсолютной несознанки на отвязной студенческой вечеринке, каким-то неведомым образом оказался в одной ванной комнате с парнем. Но об этом знает лишь сволочной Намджун, который и застукал меня тогда со спущенными штанами, улетающим от минета. Но то не считается, поскольку был бы я в трезвом уме и ясной памяти, то подобного никогда не произошло бы. Только Джун всё равно то и дело меня подкалывает, припоминая тот случай. Друг детства, называется. И я даже не сомневаюсь, что он и Чимину растрепал. Иначе с чего бы его любимому ангелочку на входе в клуб хлопать меня по плечу с хитренькой ухмылочкой и словами: «Я уверен, тебе понравится». И мне бы насторожиться, но я был слишком погружён в свои сумбурные мысли. Поэтому всё, что теперь остаётся, так это обречённо вздохнуть, грозно глянув на спину Намджуна. Никому нельзя верить. Миновав какой-то просто бесконечный и битком набитый танцпол, мы прошли по коридору и попали в соседний зал, тонувший в полумраке. Поначалу я даже струхнул, что эти чокнутые голубки меня завели в пресловутую «тёмную комнату», о которой я слышал из их разговоров. К счастью, я ошибся. Просто всё помещение было оформлено в тёмно-серых и чёрных тонах, даже столики и стулья были чёрными, а освещение — ну очень интимным. И только прямо по курсу выделялось единственное светлое пятно — приличных размеров белая полукруглая сцена с двумя шестами для стриптиза. — Вот уж нихрена! — завидев эту красоту, я резко притормозил на пути к заботливо заказанному заранее столику, да ещё, к моему ужасу, расположенному у этой самой сцены. — Что? — не понял Джун моих страданий натурала, волею судеб оказавшегося в гей-клубе. — Лапушки мои, — призвал я к разуму искренне недоумевающую парочку, — я уже понял, куда именно вы меня привели, даже почти смирился. И заметьте, ни слова ещё не сказал, даже не выругался ни разу. Но я не хочу, я категорически отказываюсь смотреть, как парни будут крутить голыми задницами и трясти перед моим носом своими причиндалами! Я, на минуточку, всё же больше по женщинам! — Успокойся, Юнги! — бесцеремонно сграбастав мою руку, Намджун усадил меня на стул. — Даже если ты, напившись, вдруг впадёшь в безумие и дополнительно заплатишь, член тебе тут ни один танцор не покажет. Это приличный клуб. К тому же танцевать и девушки будут, так что причин сбегать у тебя нет. Сиди и наслаждайся отдыхом! Скептически посмотрев на друзей и более-менее уверившись в их самых лучших намерениях, я и правда немного успокоился и заказал себе виски со льдом. Двойной. Пока ждал заказ, развлекал себя, рассматривая публику, иногда весьма колоритную, и недоумевая — как же я дошёл до жизни такой? Хотя последнее было вполне себе ясно. Пару недель назад я расстался с очередной своей пассией и впал в печаль по поводу моей катастрофической невезучести с личной жизнью. Я, конечно, знаю, что будучи хоть и не миллионером, но вполне состоятельным и ещё даже не старым совладельцем небольшой, но стабильно развивающейся звукозаписывающей компании, привлекаю в первую очередь определённый тип женщин. Но при этом не понимаю, неужели всё, что во мне есть хорошего — это деньги? Вроде не такой и плохой я человек, в глубине души даже немного романтик, только никому это пока что не нужно. Вот и последняя моя девушка искала только богатенького спонсора, поэтому и отправилась за дверь, исчерпав лимит моего терпения. А затем мои страдания резко усугубились переездом в новую квартиру. Нет, с одной стороны собственное, а не съёмное жилье, это, конечно, радость. Хоть и не центр Нью-Йорка, но и не задворки, а вполне себе милый и тихий район. Да только теперь мне надо квартиру обставить и купить кучу вещей, а шоппинг никогда не был моей страстью, и одна мысль о торговых центрах и покупках вызывает приступ головной боли. Видимо, выход у меня только один — попросить Чимина помочь, уж он-то не откажется лишний раз пройтись по магазинам. И это при том, что я крайне не люблю просить о помощи кого-либо. Но зато есть ещё один плюс в приобретённом новом жилье. На днях я узнал, что у меня, оказывается, очаровательная соседка. И похоже, кореянка. Возвращаясь поздно домой в тот день, увидел стоящую у дверей квартиры напротив девушку. Она искала в сумочке ключи, но, услышав мои шаги, обернулась, и, чуть улыбнувшись, приветливо кивнула. Улыбнувшись в ответ, я воспользовался тем, что она вновь вернулась к поискам ключей и в первую очередь оценил стройные ножки, обтянутые узкими джинсами. Увиденным остался более чем доволен. Да и всё остальное выглядело очень даже. Приталенное элегантное пальто, дорогое на вид, короткая, но стильная стрижка — чуть волнистые пряди в творческом беспорядке наполовину прикрывали вполне себе симпатичные ушки, а непослушная длинная чёлка всё норовила упасть на глаза. И я успел заметить сдержанный аккуратный макияж. А вот цвет волос был необычным — сложный оттенок тёмно-розового. Но в общем и целом девушка произвела на меня впечатление на редкость приятное и вызвала интерес. И только дома меня внезапно осенило — малиновый мусс, мой любимый десерт. Именно так я бы описал цвет её волос. Да только похоже моя соседка уже занята. Не далее как позавчера, уходя из дома, заметил, как к ней в квартиру как раз заходил парень. Вернее, гостя милой леди я толком не видел, но голос мужской слышал отчётливо, и радости мне это не прибавило. Она ведь мне понравилась, и я был не прочь познакомиться с ней поближе. Вот, видимо, тогда-то, прибыв на работу, я своим кислым видом окончательно достал Джуна, который и был вторым совладельцем нашей общей компании. Поскольку тот сперва нахмурился, глядя на мою мрачную рожу, а потом заявил, что в пятницу вечером мы едем в клуб и возражения не принимаются. И вот он итог — я в гей-клубе, куда меня так давно пытались затащить, пью виски и пялюсь на сцену в ожидании шоу. Чимин шепнул, что сегодня тут будет особая программа. То-то, видимо, народу и набилось, ни одного свободного места. А Намджун сказал, чтобы я не заблуждался насчёт нетрадиционной ориентации всех окружающих, дескать, тут много и гетеросексуальной публики. Это немного утешило. Хотя, может, он и соврал во благо моих нервов. На самом деле, если начистоту, я уже пару раз чуть не поддался на уговоры друзей сходить в подобное заведение, просто чисто в познавательных целях, но в последний момент меня что-то останавливало. Я абсолютно ничего не имею против секс-меньшинств, да и за Намджуном с Чимином мне частенько интересно наблюдать, но вот мысль о том, чтобы взять и пойти в гей-клуб, вызывала у меня какие-то непонятные чувства, анализировать которые у меня желания не было и нет сейчас. Допив виски и заказав ещё, решил для себя, что раз уж я всё же попал в это место, то почему и правда не расслабиться и не попытаться получить удовольствие от обещанного зрелища. В конце концов, пока что ничего ужасного не произошло. Вопреки моим опасениям, ко мне никто не приставал, за задницу не лапал, по углам никто не трахался, светильников в фаллической форме тоже нигде не наблюдалось, как и порно-картинок на стенах, использованные презервативы под ногами не валялись. Всё вполне прилично, выпивка на уровне, да и в общем-то тут красиво, надо это признать. Мне как раз принесли вторую порцию виски, когда шоу началось. И оно действительно было хорошим и даже будоражащим. Да и выпитый алкоголь настроил меня на благодушный лад. Так что к тому моменту, когда на сцену должна была выйти звезда сегодняшней программы, я был довольно весел и слегка возбуждён. Девушки, слава всем богам, как и обещал Намджун, и правда выступали. Отлично выступали и двигались красиво, хотя и были не совсем в моём вкусе, поскольку я предпочитаю менее пышные формы. На удивление и парни-стриптизёры были хороши — загорелые подтянутые тела и никаких голых задниц. Да и из девушек полностью не обнажался никто, как-никак приличный клуб и максимум — это топлес. Я едва успел сказать друзьям, как раз прекратившим целоваться, что тут лучше, чем я думал, как практически весь свет погас, повисла тишина, и, кажется, даже атмосфера вдруг изменилась, став напряжённее. Публика явно знала побольше меня и ждала чего-то. Вдруг послышался стук каблуков и вскоре, в мягком розоватом свете вспыхнувших прожекторов я увидел стоящую на сцене спиной к залу девушку. Умопомрачительные шпильки, из-за которых и без того длинные ноги стремились куда-то в бесконечность, чёрные чулки в сеточку, белая рубашка, на пару размеров больше и длиной почти до середины бедра. А вот дальше я не понял. Взглянул ещё раз и нахмурился. Зрительная память у меня всегда была отменной, и этот розовый цвет я узнал сразу. Укладка была немного другая, но длина волос вроде бы тоже совпадала. Пока я судорожно соображал — она или нет, Джуну приспичило мне что-то сказать. Но я лишь отмахнулся от его яростного шёпота: «Юнги, послушай… Юнги?», напоследок краем уха услышав адресованное Чимину: «Малыш, сам видишь, я пытался». Что он там пытался, меня уже не интересовало, потому что всё моё внимание было приковано к девушке и её длинным пальцам, которые неспешно огладив внутреннюю сторону бёдер, перешли на внешнюю и теперь медленно скользили вверх, при этом будто случайно приподнимая рубашку и позволяя увидеть кружевную резинку чулок. И всё это в тишине. Я уже было приготовился к невиданному доселе зрелищу — стриптизу без музыки, но тут она всё же зазвучала, а девушка оглянулась на пару секунд, чтобы подарить публике лукавый взгляд, и все мои сомнения рассеялись. Да. Это была она. Во мне с переменным успехом боролись друг с другом разочарование — ведь приличной девушкой показалась — и предвкушение. Которое и победило. Из динамиков Мэрлин Мэнсон вкрадчиво шептал про сладкие мечты, а прямо передо мной живое воплощение одной из них, плавно покачивая бёдрами, с какой-то удивительной ленивой томностью избавлялось от рубашки. Мелькнула даже мысль, что так раздеваются только перед любовником, когда подобная игра в удовольствие лишь для двоих и когда действительно хотят соблазнить, но никак не на работе перед толпой незнакомого народа. Белая ткань соскользнула немного вниз, обнажив красивые плечи и сюрприз в виде кусочка татуировки. Ещё чуть ниже и ещё… И вот рубашка нарочито небрежно отброшена в сторону, открывая во всей красе узкую спину, украшенную затейливым растительным орнаментом тату, что вилась вдоль всего позвоночника, уходя вверху на правую лопатку и плечо, а внизу наоборот устремляясь налево и скрываясь под коротенькими кожаными шортиками с боковой шнуровкой, заставляя гадать, где же она там заканчивается. Вот же дрянная, порочная девчонка! Я чувствовал, что неизбежно возбуждаюсь всё сильнее. Оставшись топлес, она призывно огладила свою роскошную маленькую попку и, наконец-то, развернувшись лицом к залу, грациозно направилась к шесту. Предвкушая этот момент, я уже был готов всласть полюбоваться на грудь этой красотки, но мне будто дали под дых. Кто-то неподалёку подавился воздухом. Тоже видать был не готов к такому повороту. Конечно, можно было бы тешить себя надеждой, что у девушки грудь не то что нулевого, а минус первого размера, если бы не небольшая, но вполне очевидная выпуклость, обтянутая шортами, ясно указывающая на принадлежность к мужскому полу. Сказать, что я был в шоке — не сказать ничего. Мне казалось, что меня крайне подло обманули и предали. Эмоции зашкаливали, но выделить какую-то одну, преобладающую, я не мог. Как и не мог почему-то оторвать взгляд от сцены. А там это непостижимое создание не просто танцевало стриптиз. Он… или всё же она, полностью растворившись в музыке, занималась любовью, иначе не скажешь, с белым глянцевым полом и с обоими шестами поочерёдно, вытворяя на них что-то невероятное. Я был практически уверен, что если присмотреться, то можно увидеть, как они дымятся и начинают плавиться. Она занималась любовью со всем зрительным залом. И со мной лично. И во всём этом, как ни странно, не было ни капли пошлости. Только страсть, мягкая эротика и умелое соблазнение. Она или он… Я не мог понять, пребывая в полном смятении. У девушки не может быть члена. Но тут он явно в наличие. У девушки должна быть грудь, но её нет. А у парня не может быть таких точёных ног. Парню непозволительно иметь такую тонкую девичью талию и идеальную задницу. И такие изящные руки должны принадлежать девушке. Парень не может быть таким грациозным и гибким. У парня не может быть этого дурманящего взгляда подчеркнутых «смоки айс» глаз. И парню не может, просто не может и всё, так идти красная помада. Выступление уже закончилось, стихли крики «браво», звезда, очаровательно улыбнувшись напоследок, покинула сцену, оставив толпу приходить в себя, а я всё пребывал в прострации, и мой мыслительный процесс стоял, впав в ступор. И ведь, господи иисусе, если бы стоял только он. Силясь осознать предательство собственного тела, не сразу понял, что меня окликнули по имени. Только со второй попытки Чимин до меня достучался: — Юнги, всё нормально? — Ага… А вот это вот сейчас... Это что вообще было? — более-менее взяв себя в руки, попросил я разъяснить ситуацию. — Это была Хани, — осторожно начал Намджун, видимо, опасаясь моей реакции. — Я пытался тебя предупредить, но ты от меня отмахнулся. — Угу, — допив залпом остатки виски, я решил всё же уточнить: — А Хани это… Ну, в смысле… Слова отчего-то подбирались с трудом, поэтому я попытался частично объясниться жестами, но меня и так сразу поняли. — А, в этом смысле, — глубокомысленно потянул Чимин. — Хм, насколько я знаю, на самом деле его зовут Хосок. Он здесь главный танцор и, можно сказать, сокровище клуба. Он и как парень тут выступает, и как… Ну, ты сам видел. Хани — это просто его второй сценический образ, — тут он призадумался и неуверенно продолжил: — А может, ещё и фетиш, кто его знает. Но, что бы там ни было, он в любом виде потрясающий. Пока я переваривал услышанное, Чимин тихонько подвинулся ко мне и снова подал голос. — Знаешь, Юнги, — проникновенно начал он, — в случае с Хани пол и ориентация вообще значения не имеют. Я тебя уверяю, сейчас практически все, кто есть в зале, возбуждены. Ты особо-то не паникуй, что у тебя встал. Хани —  она такая, на неё все ведутся: геи, лесбиянки, натуралы. Последнее слово он практически томно выдохнул мне на ухо. Сволочёнок. Не иначе как у Намджуна научился так издеваться. — Вот спасибо, — я отодвинулся от него на безопасное расстояние. — Вот утешил. Мне прям сразу полегчало. — Юнги, реально, не заморачивайся на эту тему. К тому же, ты наверняка решил сначала, что это девушка. Так что всё нормально, — продолжил начатую Чимином скорую психологическую помощь Намджун, слишком понимающе глядя на меня. Но я очень, о-о-очень хорошо знал этих двоих, чтобы наивно надеяться, что мой стояк в гей-клубе будет деликатно забыт. Это мне припомнят ещё не раз. На кой ты меня такими друзьями осчастливил, господи? — Ладно, всё окей, я переживу как-нибудь это. А сейчас мне, пожалуй, необходимо покурить и выпить. Я скоро приду, а вы мне закажите ещё выпивки. Спешно покинув друзей, выловил в коридоре работника клуба и выяснил, где тут покурить спокойно можно. Но не желающая покидать меня эрекция заставила сперва заглянуть в туалет. Заперевшись в кабинке, дрочил я с обречённым отчаяньем, то и дело задаваясь вопросом - «да какого ж хрена?». То, что у меня встал, да так отменно, ещё куда ни шло. Как правильно заметил Джун, я думал, что передо мной девушка, которая мне ещё и понравилась. Хуже, когда девушка оказалась парнем, у меня не упал. Даже не попытался. Истерично подумалось, что просто от шока член вместе с хозяином остолбенел напрочь. А перед глазами упорно мелькали то стройные ноги в чулках, то красивые бёдра и аппетитный зад. Но почему-то кончил я, вспомнив алые, чувственные губы. Пару минут постоял, приходя в себя. А намывая руки, решил плюнуть на всё и принять, как данность — ну, встал у меня и встал. Один раз ничего не значит, тем более, учитывая все обстоятельства. Но покурить всё же стоило, осталось только вспомнить, где это можно сделать. Поплутав по коридорам и наткнувшись на дверь с надписью «чёрный выход», я вывалился на улицу и, судя по пейзажу, попал на стоянку для работников клуба. Невольно поёжившись от усилившейся к ночи осенней прохлады и отойдя на пару метров в сторонку от двери, достал сигареты и прикурил. Только-только я блаженно затянулся, как увидел заезжающий на стоянку неплохой такой автомобиль, из которого чуть погодя вышел модельной внешности мужчина. На вскидку лет так двадцати шести, плюс-минус год или два. То есть где-то мне ровесник. Достав телефон, он принялся кому-то названивать. — Детка, я на месте и жду тебя… Уже идёшь? Ну и отлично. Ровно через три затяжки, дверь рядом со мной открылась и из неё выпорхнула Хани-Хосок, на ходу надевая короткий меховой жилет. Мельком взглянув на меня, она устремилась навстречу ожидающему кого-то мужчине и тут же оказалась в его объятиях. Видимо, именно эту детку он и ждал. — Кошечка моя, устала? — низкий, глубокий голос так и сочился нежностью. Мне захотелось выплюнуть сигарету и крикнуть: «Приятель, ты в курсе, что у этой кошечки член есть? И если на то пошло, то это не кошечка, а котик». Да только там и без меня наверняка отлично знали обо всех секретах Хани. Да и прозвучавшее в ответ на вопрос «Немного», сказанное далеко не женским голосом, тут же выдавало истинный пол. Тут даже круглый идиот догадался бы. — Может, тогда где-нибудь поужинаем? — Не хочу, да и поздно уже для ресторанов. Тэ, давай лучше домой поедем, а по пути что-нибудь вкусненькое купим? — Как скажешь, моя сладкая. Я еле удержался, чтобы не закатить глаза, и, выбросив окурок, прикурил ещё сигарету. И это Чимина с Джуном я считал сладкой парочкой? Фигня. Да и что с этих двоих голубков взять-то? Молодожёны, как-никак, у них сейчас один мозг на двоих, и тот вместо серого вещества сахарным сиропом пропитан насквозь. А тут походу ситуация ещё тяжелее. И только я одинокий и несчастный неудачник, который чуть не запал на парня, переодетого в девушку. Пока я жалел себя, парочка неподалёку ушла с головой в затяжной поцелуй. Я честно не собирался подглядывать, но всё же посмотрел. А Хани снова на шпильках. И снова чулки, я отчего-то уверен, что именно они, только скромнее, чем на сцене. И узкая юбка, обтягивающая бёдра… Тут какое-то предчувствие заставило меня взглянуть выше. Я хоть и стоял себе тихонько, стараясь особо не отсвечивать, но меня заметили. И мой интерес тоже. Владелец автомобиля, обозначенный как Тэ, не отрываясь от поцелуя, прожигал меня тяжёлым взглядом, который ясно давал понять, что не стоит не только смотреть на его «кошечку», но даже думать о чём-то эдаком. Я в ответ чуть пожал плечами и спокойно отвёл взгляд, давая понять, что не претендую. А на самом деле готов был биться головой об стену. Я не раз и не два видел, как целуются мои друзья, но никогда, ни единого раза у меня не возникало желания оказаться на месте кого-нибудь из них. И вот сейчас я внезапно поймал себя на том, что мне, пожалуй, было бы любопытно узнать, какого это — целовать Хани. Подавив зарождающуюся в душе панику в зачатке, потушил сигарету и пошёл обратно в клуб, где меня уже заждались друзья и виски. А ещё мне надо было как-то аккуратно и не вызывая подозрений узнать, когда будет следующее выступление Хани. Я должен был всё выяснить для себя. Потому что если у меня снова встанет, значит… Значит у меня проблемы. Большие проблемы.