Безмолвие

***

      Прошла неделя с того момента, как Куро последний раз была в своем родном городе, после чего в стране объявили государственный траур. Как ни прискорбно, но поиски по стране не дали результатов, и виновные не были найдены.       Города окрасились в черный цвет из-за траурных лент, которые были везде: на крышах домов, окнах и деревьях. Все больше и больше появлялись букеты белых лилий, которые несли к замку и площадям. Приносили горы этих белых цветов, как символ невинности, чистоты принцессы и как выражение сочувствия ее семье. Жители много молились, и на улицах пахло ладаном: иногда казалось, что его жгли в каждом доме круглосуточно, хотя, возможно, так и было. Жители несли в себе всю скорбь этой потери.       Осеннее небо казалось угрюмым из-за серых оттенков и не собиралось пропускать солнце сквозь плотные облака. Ветер срывал последние листья с поблекших деревьев — осень законно вступила в свои права. На улицах была грязь и слякоть, светлые новые домики казались теперь старыми и облезшими.       Больше не проводились огромнейшие ярмарки, яркие парады и громкие, размашистые праздники на всю столицу, собирающие толпы приезжих иноземных путешественников и жителей этой страны. Серое небо, грязь и старые дома были ежедневными видами для мышей в этом городе, и больше никакой отрады практически не существовало теперь.

***

      На улице уже была безлунная ночь, окружавшая этот большой замок. В камине тихо потрескивали уже прожженные бревна, давая слабый огонек и много тепла. На софе сидела женщина, а рядом с ней ее младшая дочь, ютившиеся под объемным теплым одеялом. Малышка давно спала.       Вокруг них будто не существовало огромного тронного зала, великолепно украшенных прочих залов, богатых покоев, что собрал в себе этот королевский замок, и всей роскоши этого места. Просто были они вдвоем у камина с одеялом, и больше ничего.       Слабый свет от огня красиво играл на их лицах. Юна о чем-то думала, и на ее лице было грустное, очаровательное выражение, пока на глазах блестели слезы. Жена короля Рикко плакала редко, неужели правитель обидел ее сегодня? Она гладила дочь по волосам и тихо-тихо напевала еле слышно: — Где же ты ходишь, юная принцесса? Вернись же обратно в родной замок…

***

      Половина комнаты, служившей кабинетом для короля, была перевернута, будто здесь побывали воры или прошли военные действия. Стол перевернут, шкаф опустошен, а все бумаги и книги раскинуты на полу, где уже подсохли разлитые чернила.       Рикко тяжело дышал, сидя без сил из-за только что устроенного погрома на полу у перевернутого стола. Он злился на Куро, на каждого колдуна и ведьму, на всех. Но больше всего злился на себя. — Какой из меня король?! — задавался вопросом он и только сильнее сжимал зубы. Мысли клубились в голове и только больше его злили.       Беспомощность короля в образовавшейся ситуации злила несогласных со смертью принцессы и устроенным трауром, что выражалось некоторым неповиновением и неуважением к королю. Это вызывало большие революционные волнения в этой маленькой стране.

***

      Племя находилось в стране Лангерия, вблизи столицы Сипбург. Лангерия славилась огромным количеством рек и озер, поэтому имела всемирное неофициальное название «водяной» страны. Здесь правил не король, а совет из четырех глав от каждой семьи первооткрывателей этих земель. В остальном же страна была благоприятной во всех сферах жизни, что было очень заманчиво для более бедных слоев населения из других государств, пытавшихся всеми силами сюда переехать жить навсегда и наконец забыть о «бедных временах».       Шестьдесят лет назад племя обосновалось в Красном лесу, который позже начали называть Зачарованным из-за его обитателей. Там была хорошая местность для будущих тренировок и отдаленность от местного населения, поэтому выбор старейшин был очевиден и в будущем много раз себя оправдал.       Местом обоснования племени был построенный город, предназначавшийся только для магов и ведьм, в центре огромного кленового леса. Сердцем племени было громоздкое здание, величественно возвысившееся над всеми остальными, больше похожее на замок. Ходят слухи, что его специально строили там, чтобы всякий проходящий через лес был поражен масштабами этой постройки.       Он состоял из западной части, центральной с двумя башнями, которые венчали шпили и зубцы, выстроенные из серого кирпича, возвышающиеся к небу, а также из восточной части. Замок был красиво и гармонично спроектирован тем, у кого фантазия явно была в достатке. На крышах из черного дерева развивались на ветру фиолетовые флаги с гербом племени, говорящие, кому это принадлежит. Возможно, снаружи это выглядело не так превосходно, потому что он не был украшен декоративными скульптурами и балконами, но от внутренней красоты кружилась голова. Это была академия и библиотека, где обучались своему делу волшебники, так же здесь находились огромные залы для собраний, где обитал совет старейшин.       Перед замком была выложена каменная площадь, где был воздвигнут серебряный памятник первой ведьме Мун, куда ежедневно возносили цветы и подношения. Недалеко располагалась аллея, уходящая в лес, в конце которой стояла черная мраморная плита с высеченными именами погибших магов. Между собой ее назвали Аллеей Слез и не просто так. Это было место, где можно было дать волю чувствам, которые тщательно прятались в повседневной жизни.       Здесь были небольшие каменные улицы с фонарями и скамейками, но сам город не пестрил красками цветов, зелени и вообще здесь было пустовато для глаза любой другой мыши. Возможно, потому что у магов был другой быт и привычки.       Помимо замка здесь располагались общежития, в которых жили ученики академии, в домах жили семьи или хотевшие покоя маги. Инфраструктуру города составляли пара магазинов и один единственный бар, принимавший к себе волшебников круглосуточно. Важной частью города были поля для одиночных и совместных тренировок, также иногда и лес служил зоной для более серьезных тренингов и игр.

***

      Хорошая погода стояла уже несколько дней. Клены что-то тихо шептали из-за слабого ветра и пропускали через свои ветки лучи нежного осеннего солнца. Листья изредка отрываясь от деревьев, плавно падали на землю, добавляя ярких красок в пейзаж леса, который окружал племя. На улицах было не так много прохожих, потому что сейчас разгар рабочего времени у магов, а вся жизнь обычно начинала бурлить только ближе к вечеру.       Перед академией дурачились подростки после утренних занятий, когда остальные студенты уже давно разошлись по общежитиям или тренировкам. Они играли в салки на ядрах, сильно популярную у каждого поколения и нестареющую игру. Они гонялись друг за другом, весело маневрируя, падая и врезаясь друг в друга. Громко хохотали и, видимо, были счастливы в этот момент своей жизни. — Доброго дня, старейшина! — выкрикнули подростки хором, обратив все свое внимание на него, из-за чего игра приостановилась и они все попадали вниз друг за другом. Ведь было плохим тоном не поздороваться с тем, кто выше тебя по рангу — этому учили с детства. На что Саверлим лишь прикрыл глаза и кивнул. — Будьте аккуратны, — сказал он, и компания как по команде вскочила и опять начала играть в салки.       Старейшина Саверлим шел размеренным шагом через площадь, мимо памятника первой ведьме Мун. Он сложил руки за спиной, а его взгляд оставался таким же умиротворенным и не выражающим никаких эмоций, впрочем как обычно. Маг шел в большой зал собраний старейшин, где вот-вот уже соберутся все и начнут обсуждать насущные дела племени.       Резко Саверлим остановился на месте и отклонился на пару десятков сантиметров назад. Сразу же через то место пролетает ядро, которое могло отправить его, возможно, на тот свет и сделать на одно свободное кресло главного старейшины больше. Он внимательно смотрел на это место и повернулся к подросткам, игравшим только пару секунд назад. Замерли и побледнели, словно статуи у какого-нибудь собора святой Софии в империи Дев. — Я говорил, — нахмурился старейшина Саверлим. Подростки не успели оправдаться или извиниться, как он опять двинулся к главному входу в академию.

***

      Переступив порог академии, Саверлим попал в просторный холл с двумя ярусами и белым мраморным полом. Холл украшала громоздкая люстра, освещавшая все пространство, на удивление, работавшая от электричества, а не от свечей или керосина, как это было везде. Электричество было пока в малом количестве и только внутри племени. Стены украшали портреты магов в посеребренных рамах, которые как-то отличились в истории, и колонны. Одна большая лестница в центре помещения вела на второй ярус и на верхние этажи, где были аудитории для обучения и библиотека.       Саверлим зашел за лестницу холла и свернул в потайную комнату, представляющую из себя кладовую со старой мебелью и разнообразным хламом, имеющим какую-то ценность. Прежде чем перешагнуть порог, он немного порезал ладонь. Вход был только для определенных лиц, чью кровь знал охранявший это место барьер. Пара капель упала на пол и там же растворились; взору открылась другая комната, где находилась винтовая крутая лестница, ведущая глубоко вниз.       Нащупав что-то в стене, он щелкнул рубильником, и по очереди, потрескивая от напряжения, начали загораться лампы на каменных стенах, освещая путь вниз. Чем ниже старейшина спускался, тем больше в нос ударял запах подземелья — холодный запах сырости и земли. Слышался далекий звук падающих капель и чьи-то неразборчивые завывания откуда-то из бесконечной глубины.       Внизу его встретил длинный коридор, ведущий, казалось, только еще глубже вниз, под землю. Он не спеша шел и совершенно не беспокоился, потому что знал, что его все равно будут ждать. По пути ему встретилось множество дверей, расписанных иероглифами, принадлежащих старейшему языку магов и использующихся уже только для ритуалов. Все надписи были сделаны кровью, что уже давно подсохла и потрескалась в некоторых местах. Ее использовали для сильного проклятия и чтобы сдержать нерадивых в камере пожизненного заключения. Из-за одной из дверей и исходило то самое странное завывание. Старейшина обронил, когда проходил мимо нее: — Если продолжишь выть, то тебе не сбавят срок, Авонмора, — внезапно в дверь камеры кто-то звонко прибился и начал ее царапать, что вызвало шипение, и повалил дым. Старейшина даже не дернулся, лишь повернул голову в сторону камеры с немым вопросом на лице. — Гребаное проклятие! — завыл женский голос из-за двери. — Двенадцать лет со мной не разговаривали. Ты умеешь выбирать подарки, но… — сладким голос пропела сущность. — Не благодари, — выкинул старейшина и скрылся за дверью в конце коридора. — …смерть будет для меня лучшим подарком, — уже тихо продолжил женский голос из камеры.

***

      В круглом зале собраний — самом огромном, — были фрески на стенах на темы из легенд, повествующих о борьбе ведьмы Мун за права магов. На потолке же была большая фреска, изображавшая первую ведьму, как богиню, парящую в облаках в окружении десяти героев, что были приравнены к святым в свое время. Зал частично освещали свечи, потому что электричество сюда еще не добралось. Всё было сделано из белого мрамора, как и все помещения внутри замка, а в центре стоял стол из черного дерева и десять стульев за ним, девять из которых уже были заняты. Здесь пахло воском, пылью и царил полумрак, что дополняло атмосферу таинственности этого действа.       Саверлим сел за стол и открыл толстый талмуд с кучей закладок и пометок на определенной странице. Он готов был начать собрание, но его грубо перебили: — Где тебя носило, старый? — Искал, куда мимо тебя прошли все уроки уважения к старшим, Эсра, — заключил самый старший старейшина, даже не обратив на нее своего взора. Эсра лишь язвительно улыбнулась. — Начинаем собрание совета старейшин племени Абсолютных. Говорите по очереди. — На границе страны Изуко был инцидент с очернением души. Есть несколько пострадавших, — подал голос Кинар и кашлянул в кулак, отведя взгляд в сторону. Он всем сердцем ненавидел это… Сообщать о смертях своих соплеменников в полнейшей тишине этого зала. — Удалось спасти мага? — все присутствующие в помещении задержали дыхание на одну долгую секунду. — Нет.       Без слов все поняли, что сейчас минута молчания и не смели ее нарушить. В зале собраний не первый раз была такая звенящая тишина после такого ответа, что можно было услышать свое сердцебиение. — Отдайте честь и нанесите имя на мемориал в аллее слез, — с тоской отдал приказ Саверлим. — Дальше. — На западе открылась пара больших порталов, — начала Карла откинув свои светлые кудри назад. — Закрывать пришлось несколько дней, но я со всем справилась. Осталось лишь зачистить группу вампиров, которая обосновалась в горах, — она протянула карту с отмеченным местом. — Альба, займись этим лично, — скомандовал главный маг. — Будет сделано, — подала голос охотница за головами и быстро сделала пометки в блокноте, забрав карту. — Появился большой заказ из империи Дев. — Что на этот раз? — спросила Лея. — Пираты, — закатила глаза Альба и пролистала немного блокнот. Она считала пиратов мелкими сошками, которых не следует поощрять своим вниманием, а тем более тратить свое время, чтобы разогнать их обратно по своим помойкам. — Грабят торговые судна и занимаются контрабандой. Кого отправить? — Ты все так же не принимаешь их существование, Альба? — засмеялся Хьюго. — Они же такие же уроды для общества, как и мы. — Тебе лучше замолчать, Хьюго, — зарычала охотница. Обнажив свой меч, она вплотную преподнесла его к горлу парня. Она знала, о чем говорит механик, и не хотела соглашаться с этим, что дико злило ее. Хотя это было правдой для всех находящихся в зале. — Держите себя в руках, — хмуро предупредил их старейшина. Альба убрала оружие обратно, а Хьюго перестал хохотать, хотя сдерживаться ему было сложно, и он неоднократно получал подзатыльники от Эсры. — Пираты? Мы разве не разобрались с ними в прошлый раз? На задании были сестры Амилия и Аврора. Они не справились? — уточнил Саверлим и взглянул на нее. — Я не видел письменного отчета… — Какая детская простота, — засмеялись все старейшины, чем вызвали непонимающий ситуации взгляд старейшины Саверлима. — Это было десять лет назад, а пираты плодятся чуть ли не каждую секунду. — Святая Мун, время так быстро проходит мимо меня… — На данный момент же они взорвали пару кораблей, но без команды, и воровали. Об остальном неизвестно, — отчеканила Альба, отложив наконец-то блокнот на стол. — Отправьте Перф, — предложила Лея. Она последний раз ее видела, когда они молча прощались во дворе племени больше трех месяцев назад. Лея скучала по Перф и хваталась за любое ее упоминание. — Она должна быть сейчас в краях империи. — Я давно не слышал о ней. Каталина, ты связывалась с Перф? — поинтересовался старейшина. — Насчет нее, — Оам перебил Каталину и этим обратил на себя все внимание, сидящих тут старейшин. В такие моменты он был рад, что его глаза были перевязаны и не видел всех их взглядов. Он не переносил много внимания к себе. — Кажется, что она сейчас по уши в дерьме. — Я заинтересован, — Хьюго хитро потер руки и ждал подробностей. Механик был любителем перепалок и прочей шумихи в племени, иногда он сам и был центром этих замесов. — Она в розыске, — сказал ясновидящий. Ему пришло видение, где он находился в ТФМ. На улицах города были разбросаны листовки о розыске какого-то местного упыря. Он поднял одну и увидел ужаснейший портрет Перф, что заставило его скривиться. — Почему мы узнаем об этом только сейчас? — рыкнул Саверлим на всех. — Видимо, оповестить нас, дражайшие правители государств, не посчитали нужным, — саркастически предположила Эсра и потерла виски. Эсра ненавидела, когда племя не считали за равных, принижали его в каких-то решениях и вопросах. Все думали, что они куда умнее Абсолютных и легко их обдурят, но как бы не так. — Нужно немедленно связаться с ней, — повысил голос Саверлим. — Если не получится, то отправьте за ней гонца и поторопитесь. — Я могу отправиться за ней, — наконец-то вставила свое слово Каталина. — Перехвачу ее в храме. — Не сомневаюсь, — успокоился старейшина. — Чуть совершенно не забыл, обновите кровное проклятье на камерах, они ослабли. Авонмора уже поджидает момент, когда сможет перегрызть всем нам глотки, — усмехнулся он. — А мы ведь с ней учились на одном году, — задумалась о старом Лея, — она была достаточно неординарной и имела интересный подход к магии, но мне не жаль ее. — Авонмора желала больше влияния, власти и за это поплатилась, — напомнил Адам, который все это время не участвовал в обсуждении. — Желания приносят страдания. Помните. — Помним, — одновременно ответили все старейшины.       Большое количество магов верили и придерживались своего учения, его принципам и основам, которые частично переняли у монахов из Восточного храма. Вся жизнь магов — это страдания, но от страданий можно избавиться, отказавшись от желаний и привязанностей, что вело к просветлению, блаженству и свободе после смерти.       Маги безмолвно следуют по своему пути, который растянулся длинной дорогой по заковыристой душе каждого из них.