Безмолвие

***

      Начало темнеть, и за кронами волнующихся деревьев выросла огромная и, казалось, тяжелая туча, сильно выделяющаяся на сереющем небе, и лениво двигалась в их сторону. Над лесом пронеслась тусклая вспышка, а потом опять и опять. Время от времени на нее отвечало очень далекое ворчание грома. Чувствовался свежий сладкий запах приближающегося дождя, а легкий ветерок ощущался каждой клеточкой тела.       Они прошли достаточно большой путь и на данный момент успешно проходили через лес Вервур. Тишина и необычный образ этого места просто заманивали тебя глубже и глубже в лесную чащу. Угольно-черные высокие деревья с большой кроной, росли из такой же черной влажной почвы; можно было подумать, что это обычные деревья просто вымазали краской, но нет. Днем он был одним из самых красивых мест империи Дев, но ночью — самым опасным, потому что ежегодно там теряются десяток обычных жителей и путешественников. Лес имеет дурную славу у местных жителей и сотню баек, что якобы там живет черный маг и кромсает всех, кто ему попадется.       Они шли по довольно широкой, хорошо вытоптанной дороге прямо в лесу. Видимо, тут постоянно проезжают телеги и повозки, что создавало не такой дискомфорт от того, что они здесь одни. С каждым шагом ведьме становилось только хуже, ноги не слушались, мысли сплетались, а глаза закрывались под тяжестью век. Усталость пробралась в каждый уголок изможденного тела Перф. — Давай остановимся, — устало попросила ведьма принцессу, и они вместе двинулись в сторону дерева, чтобы передохнуть. Блондинка аккуратно сняла ее руку со своего плеча и дала Перф возможность присесть у дерева, но та отказалась от попытки помочь и поковыляла к месту отдыха сама. Сделала пару неуверенных шагов, и ее плечи мягко опустились вниз, а она тихо упала на землю.       Куро подбежала и отчаянно пыталась привести Перф в сознание, но тщетные попытки ни к чему не приводили. Ведьма так и лежала без сознания на земле, у нее был жар, и ее немного трясло. Жестокий бой с Эобардом все же возымел серьезные последствия. Принцесса намочила свой платок питьевой водой и приложила его ко лбу Перф, будто горевшему изнутри.       Гром усиливался, и вдруг резко пошел дождь. Редкая листва на деревьях совсем не укрывала от крупных капель дождя, и волосы Куро быстро намокли, как впрочем и все их вещи. Она тревожно всматривалась в осунувшееся лицо Перф, по которому уже стекали капли дождя, держа за руку, очень горячую и мокрую. Возможно, она запомнит это ее лицо надолго. — Твою мать! — крикнула Куро от их безысходного положения. Она не знала дороги, была одна с полумертвым магом и просто не знала, что следует делать дальше… — И твою маму тоже, — кто-то настолько громко сказал со стороны дороги, что это было слышно несмотря на шум дождя. Взору принцессы предстала крытая повозка. За поводьями кто-то сидел в плаще, закрывающем лицо извозчика от чужих взоров. — Залезай!       Они неслись по дороге, что слегка разнесло от все еще идущего дождя, через лес, лишь углубляясь в него, и ночь застала их в пути.

***

      «Я во сне? Но почему мне так больно? Она ведь нереальная», — думала про себя Перф.       Ее дыхание иногда прерывалось стонами и непонятным бурчанием, которые слетали с ее губ слишком часто. Ведьма была в бреду. Она ощущала боль совсем немного, но разносящуюся по всему телу, будто сдавленному в тиски. Перф то приходила в сознание, то вновь проваливался в мягкую тьму. Чей-то неторопливый голос одурманивал разум. Казалось, что она сошла с ума или еще хуже — что ее поглотила черная магия.       Вокруг что-то смазано мелькало, но мозг ведьмы не хотел на этом концентрироваться. Слышался ясный стук лошадиных копыт. Стук копыт по утрамбованной земляной дороге. Было отчетливо слышно, как цокают подковы и скрипучий стук колес, хлесткие удары плеткой и фырканье лошади. Приятно пахло дождем и мокрой почвой.       «Разве боль станет слабее от того, что ты думаешь, что она нереальная, дурочка?» — спрашивала она себя саму и глупо хихикала, отправляясь в небытие.

***

      Мертвый Эобард. Она стояла перед ним и молча смотрела на его лицо. Его глаза как стеклянные смотрели в никуда и казались очень красивыми, а фиолетовая прядка волос свободно растрепалась на лбу. Огромная разорванная рана, будто оставленная диким зверем, зияла на груди, а под его телом — лужа растекшейся крови. Перф опустила взгляд на свои руки и увидела окровавленные ладошки. Багровая кровь струилась по локтям и красиво переливалась на свету. Во рту ощущался неприятный вкус железа. Секунда.       Вот ей пять лет: она шла по оживленной улице за руки со своими родителями. Они над чем-то смеялись и громко говорили. Эти двое как по щелчку растворились в черном клубе дыма, и вокруг не стало ни одной живой души. Лишь призраки умерших и неупокоенных душ, которые пытаются подружиться с ней. Секунда.       Ей восемнадцать, и она бежала по вечным заковыристым коридорам ее академии, открывая все двери и спускаясь по лестницам к своим учителями, но лишь отдалялась от них на самом деле еще дальше, пытаясь достать или ухватиться за них руками. Дальше и дальше. Все это время она слышала крики Куро где-то совсем рядом, но в то же время и далеко. Секунда.       Откуда-то в руках появляется фотография. Перф смотрит на групповое фото соплеменников, где все такие радостные и их так много. Она моргнула, и на фото уже была куча гнилых трупов, а их запах ощущался сквозь объектив. Ее тошнило. Слезы застыли на глазах, и из-за этой пелены ничего не было видно. Хотелось выплюнуть все свои внутренности от мерзости этой картины и больше ничего не чувствовать. Секунда.       Начало не хватать воздуха. Она тонула в Розовом море; бледный луч солнца проникал через толщу воды и освещал ее лицо. Это было почти дно, водоросли приятно щекотали ноги, а она не предпринимала попытки выбраться. Быстро, грубо, совсем некстати со всей силы Перф вытолкнуло на поверхность. Она встала на колени, ловила ртом воздух и пыталась прийти в себя. Перф подняла голову к небу и увидела Руди, стоящего перед ней. Он смотрел на нее без эмоций. Капитан прищурился и с полным отвращения лицом резко замахнулся на нее своей катаной, красиво сверкнувшей напоследок. Секунда.       Ведьма стояла возле одинокой могилы в темном лесу, давно заросшей мхом и сорняками, потому что за ней никто не приглядывал. Вокруг никого живого, и сумерки раскинулись над лесом крыльями летучей мыши. Она расчистила надпись на надгробной плите, где оказалось выбито ее имя.

***

      Перф резко открыла глаза, полные страха. Ведьма взмокла до нитки из-за холодного пота, а дыхание давно сбилось, будто она бежала несколько километров не останавливаясь. Руками она взволнованно пыталась нащупать хоть что-нибудь, что помогло бы обороняться от них. Ведьма не знала, кто за ней идет, но чувство, что ее кто-то догоняет, не хотело отпускать.       «Палочка… Где же она, черт побери?!», — зло размышляла ведьма и уже была на грани срыва. Страх, бессилие и чувство вины — это лишь малая часть того, что она ощущала.       Не найдя палочку, зеленоглазая от злости сжала зубы и наконец-то обвела глазами комнату, в которой находилась. Она судорожно огляделась по сторонам и поняла, что это всего лишь дешевый гостиничный номер с достаточно знакомым интерьером. Перф с неким облегчением вздохнула, протерла руками лицо и откинулась обратно на кровать.       В комнате пахло жарой, какими-то специями, названия которых Перф никогда не угадала бы, и прожаренной солнцем пылью. За зашторенным окном были слышны типичный вездесущий гул уличного базара и крики зазывал в питейные заведения. — Только сегодня вечером! Два напитка по цене одного и табор бродячих музыкантов с душевной музыкой! — кричал, видимо, молодой паренек с уже достаточно охрипшим голосом. — Свежие овощи из ТФМ, которые только утром еще росли на грядке! — перекрикивала паренька какая-то писклявая старушка.       Перф с неким удивлением осматривала свое тело. Ведьма больше не чувствовала боли. Она увидела бинты на ребрах и аккуратно наложенную мазь, где были небольшие раны. Мазь пахла отвратительно: слишком резкий запах бил в нос, неприятно щипал и оставлял не лучшие воспоминания о себе.       Она подставила Куро и поступила неправильно по отношению к ней. Перф знала о поджидающих последствиях использования такого уровня магии, но все равно хотела прыгнуть выше головы. Доказать что-то и, возможно, себе, но одна она не справилась.       «Глупая-глупая Перф», — ругала она себя мысленно.       Ведьма хотела встать с кровати и разузнать обстановку на данный момент. Как только ее ноги коснулись дощатого пола — предательски подкосились. Она упала плашмя, не предпринимая никаких попыток себя защитить от падения, и комнату оглушил глухой стук.       «Все навыки боя и защиты, полученные на занятиях и собственном опыте, пошли крахом только что», — первая же мысль ворвалась в ее голову, когда Перф пыталась доползти до кровати.       Нос неприятно отдавал болью и, поднеся руку к нему, она поняла, что скорее всего его разбила. Кровь, казалось, шла не переставая, и ведьма только и успевала вытирать ее руками и прочими подручными вещами, типа одеяла или белоснежной простыни. Видок у нее ещё тот был. — Кха… — Перф хотела позвать кого-то, но говорить не получалось, и она зашлась в жестоком кашле. — Вот дела. Видимо, я долго отдыхала, — сильно охрипшим голосом, как у самого старого прокуренного шахтера, озвучила ведьма свои мысли вслух. — На секундочку, ты спала четыре дня, милочка, — раздался грубый женский голос у двери, и Перф сразу же повернулась на давно знакомый говор. — Святая дева Валеина! — вскрикнула женщина, как увидела ее перемазанное лицо и руки, кровать и белье в багровой крови, но совершенно спокойное лицо виноватой. Она наигранно стала хвататься за сердце и охать, при этом действии все ее золотые украшения интересно постукивали друг о друга, создавая какую-то мелодию. — Только посмотрите на эти новые белоснежные простыни — они ж испорчены, мамочки! Будто мой отец-таки прирезал на них поросенка! — приговаривала она, активно сдирая постельное белье с кровати. — Успокойся, Лидия. Ты в своем баре обсчитаешь местных пьянчужек этим вечером еще на сотню таких же простыней, — подала голос Перф и залезла на кровать. — Таки правда, — согласилась Лидия и звонко засмеялась, при этом активно хлопая ведьму по спине.

***

      Лидия стопроцентная южанка — коренная жительница империи Дев, что выражалось ее типичным «южным» акцентом и характерной внешностью для этих мест. Она была видной женщиной с карими глазами, в радужке которых виднелся медовый отлив, и невысокого роста. С черными, как уголь, не слишком длинными волосами, которые обычно собирала в низкий хвост, и цвета молочного шоколада шерстью. Лидия обожала золотые украшения и поэтому старалась надеть на себя побольше сверкающих побрякушек и похвастаться своим подружкам, таким же хозяйкам баров и гостиниц.       Лидия владела своим баром и гостиницей под названием «Раполло», достаточно популярным и уважаемым местом в южном городе Палерио, что был близ пустыни Санаро. Хорошее обслуживание, еженедельные выступления известных и не очень музыкантов, вкусная еда и великолепная выпивка — сделали свое дело. Из старого и опустевшего отцовского продовольственного магазинчика она сотворила это прекрасное место, потратив много усилий, что заслуживало отдельного уважения.       Помимо бизнеса она души не чаяла в троих своих детях. Самого старшего сына она давно не видела, потому что подростком он сбежал из дома и больше там не появлялся. Сейчас ему примерно восемнадцать, и она не знает, где он. Ежедневно она молится всем семерым девам империи и надеется, что тот жив.       Кроме сына у нее еще есть две бойкие девочки, почти одногодки, слишком похожие внешне и характером на Лидию, что не заметить просто нереально. Им только по пятнадцать и четырнадцать — они юны, но трудятся в гостинице и мечтают продолжить это дело, слишком важное для их матери. Она души не чает в своих дочерях, но все же очень сильно тоскует по старшему сыну. Про отца же своих детей она не упоминала или просто не хотела.       «Возможно, он умер», — думала ведьма про себя каждый раз.       Перф знала Лидию еще с прошлого своего путешествия, когда остановилась у той в гостинице. Приставучая хозяйка пыталась выудить хоть какую-то информацию о своем одиноком и загадочном госте в собственной гостинице. Лидия упрямо задавала различные вопросы и пыталась завязать хоть какой-то разговор, но нервы ведьмы были не бесконечны, в итоге она сдалась. Общение с Лидией оказалось не таким ужасным, как думала Перф, и ей даже в каком-то смысле понравилось.

***

      Лидия аккуратно застилала кровать свежими простынями, сушившимися еще только недавно в прачечной за углом соседнего дома, которую держит ее родной дядя. Комната наполнилась запахом порошка, заставляющим тебя непременно вдохнуть, что и сделала Перф. Ведьма сидела в кресле напротив окна, открытого недавно хозяйкой гостиницы и впустившего еще больше солнечного света, звуков и запахов в этот номер. Она задумчиво всматривалась в открывшийся ей пейзаж жилых домов, где в каждом бурлила жизнь, и большого неба, без единого облачка, но с ярким и палящим солнцем.       Палерио — город жаркий, как парильня, и казалось, что он тоже задыхается и истекает в поту, ведь солнце горячо светит с утра до вечера. Он сам по себе город большой и окружен вечными пустынями, где нет ни травники и какого-либо намека на зелень, а дюны были как море. Город был построен на реке Лим, иначе никто бы в нем не просуществовал без воды. Также здесь часто бывали мощные песчаные бури, не жалевшие никого и ничто на своем пути, сметавшие и хоронившие под тонной песка. Привыкшие к местным природным явлениям жители носили много платков и одежду, чтобы защитить себя от жары и песка.       «В этом и весь город Палерио», — заключила Перф. — Я тогда проезжала через лес Вервур на своей повозке из порта, откуда везла новое пополнение для бара, — говорила Лидия, и ведьма, очнувшись от своих мыслей, к своему стыду поняла, что пропустила часть разговора. — Был сильный ливень, дорогу размыло, и я сотню раз пожалела, шо поехала тогда. И шо вы себе думаете? Мне на глаза попадается какая-то мелочь, сидевшая у дороги вся перемазанная в грязи с полными глазами слез, кричавшая шо-то про мою маму, но, ты знаешь, моя мама была святой! — громко возмутилась та и продолжила прибираться в номере. — Ох уж эта девчонка, — наигранно возмутилась Перф и покачала головой, не забыв цокнуть языком. — Я еще проучу ее. — Я дико звиняюсь, но все-таки откуда ты взяла ее — не пойму, — задалась вопросом Лидия, — заикалась и не могла мне объяснить, шо с тобой приключилось. Мне пришлось нестись через лес, шо б тебе помочь. Два дня ехали! Святая Рамона, как только тебя угораздило! — продолжала охать хозяйка гостиницы. — Если бы я знала, Лидия, — потерла виски ведьма и откинулась на спинку кресла. — А где она, кстати? — Утром ушла куда-то, — сказала хозяйка. — Она мало говорит и, видимо, вообще боится меня, — скривилась она. — В ту ночь я на нее-таки немного прикрикнула. — Своим «прикрикнуть» ты разгоняешь драки в баре, — задумчиво заметила Перф, пока Лидия помогала ей пересесть на кровать. — Сломала жизнь девчонке, ай-яй-яй… — Я Вас умоляю! — отмахнулась Лидия и вышла из номера, напоследок сверкнув своими украшениями. — Заходи давай, — крикнула она сердито кому-то в коридоре и удовлетворенно зашагала вниз по лестнице, заниматься своими ежедневными делами.       Из приоткрытой двери появилась светлая макушка принцессы, и после одобрительного кивка Перф она вошла в номер, не забыв закрыть дверь. Куро неуверенно мялась у выхода, но после короткой паузы все же подошла к ведьме и присела на кровать. — Извини меня за то, что случилось… — Все хорошо, — как-то тоскливо произнесла принцесса и начала разглядывать свои руки. — Что с тобой? — обеспокоенно поинтересовалась ведьма, смотря прямо на нее. — Мне так страшно. Что с нами будет?       Перф замерла на мгновение, но потом поближе подвинулась к принцессе и приобняла ее за плечи, уже чуть-чуть подрагивающие, и, смотря прямо в глаза, спросила: — Скажи мне, что тебя пугает? Почему тебе страшно? Надо смотреть своему страху прямо в глаза, наполненные какой-то мутью, но ты смотри и позови его по имени. Иначе он тебя удавит и утащит ближайшей волной на самое дно… — Не сейчас… — всхлипнула она. — Опять твои странные разговоры. Не хочу думать об этом. — Сейчас. Скажи мне, чего ты боишься, — настаивала на своем ведьма. — Говори. — Я боюсь, что у меня ничего не получится, — начала Куро, — боюсь, что тебя завтра не станет, боюсь последствий того, что сбежала из дома, боюсь никого не полюбить, боюсь одиночества, боюсь завтрашнего дня…       «Давай, — говорил взгляд Перф, — выкладывай, скажи мне, что самое страшное, что мешает тебе повзрослеть». Ей хотелось знать, что мешает ей увидеть счастливую от полной тарелки похлебки и ужасно радостную, когда рассказывает что-то новое так, что самим хочется пережить, и искреннюю, когда смеется от всей души над глупыми шутками — ту самую Куро. — Я неспособная, наверное, мое место сидеть в замке дальше. Я боюсь не справиться. Я… — Кто тебе внушил это? — строго спросила Перф. Принцесса молчала, глядя в пол. Она не знала, откуда это все появилось в ее голове. — Что дальше? Что для тебя страшнее всего? — ведьма продолжала спрашивать у Куро. — С чем именно ты боишься не справиться?       Принцесса вопрошающе смотрела на нее. — Не знаешь? — Куро отрицательно покачала головой. Перф долго и пронзительно смотрела в ее глаза, но в итоге выдохнула и убрала руки с ее плеч. — Ты перестанешь бояться, когда поймешь, что за страх лежит в основе всех твоих страхов, и тогда станешь собой.       Они сидели вместе на старой кровати, застеленной свежим бельем, в старом номере гостиницы «Раполло». Из бара снизу слышался хохот девиц и опьяненные голоса посетителей, но был еще не вечер. Солнечный зайчик играл на стене, в комнате пахло жасмином.       «Дежа вю», — ощутила Перф и припомнила себе такую же ситуацию в прошлом, где она была на месте Куро, возможно.       Одна из них сидела и тоскливо смотрела в окно, а другая сначала вертела в руках розовый платок, поеживаясь, как от холода, а потом и вовсе упала на пол, в колени первой, где начали нарастать ее рыдания. Комната наполнилась приглушенными всхлипами девчонки, а та, что постарше, удрученно смотрела на нее. Она безмолвно протянула руку к ее макушке и гладила, как беспокойного ребенка, коим она сейчас и пребывала.