Черновики

Намджун ненавидит сигареты, потому что горькие и горло дерут противно. Намджун ненавидит Чонгука, потому что Тэхён улыбается недоулыбками и смотрит заплаканными глазами. Но вот Чонгук на пороге его квартиры умоляет уговорить Тэхёна хотя бы на одну встречу. Умоляет и раскаивается. Очень искренне. Намджун верит. Поэтому и говорит Тэхёну тем же вечером: — Помнишь, ты сказал мне, что сколько скомканную бумагу не ровняй, прежней она уже никогда не будет? Я действительно думал об и этом. Они сидели на кухне старшего. На стене тикали старенькие часы в форме мордочки тигра, за окном гудел город. Намджун травился дешевым кофе, а Тэхён дешевыми сигаретами. — В старых традициях, да, философ Ким? — гоготнул младший, резко выдохнув едкий дым. Он боялся услышать от Намджуна окончательный вердикт, с которым тот тянул уже около месяца. Намджун сделал вид, что не услышал и продолжил: — Идеально ровной она не будет, как ни крути, тут ты прав. Но ты всё ещё сможешь написать на ней свою историю. И вполне возможно, что эти помятости станут особенностью. Придадут шарма, скажем так, — и улыбнулся своей «я бы тебе весь мир подарил» улыбкой. Но Тэхён этой улыбки не понимает и даже подсознательно понимать не хочет, а вот от слов он словно расцветает. — Ты прав. Что бы я ни говорил, но я всё ещё люблю его, — Тэхён оставил недокуренную сигарету в пепельнице и подорвался с места. — Намджун — ты самый лучший друг и самый мудрый человек из всех, кого я знаю. Ты вообще самый-самый. Я серьёзно. Самый-самый. — Да иди уже, он там подыхает без тебя. Как только за Тэхёном закрылась дверь, Намджун шепотом повторил ты вообще самый-самый, а потом громче произнёс: — Самый-самый наивный и влюблённый дурак. Сигарета после Тэхёна почему-то отдаёт сладким.