Черновики

Как бы все ни восхваляли ночь, её окутывающую темноту и уютную тишину, но самым особенным временем суток является утро. То время, когда солнечные лучи ещё не продрались сквозь чёрную пустоту неба, но птицы уже опевают рассвет; время, когда холод, пробирающий до костей, обещает потепление; время, когда ты - одной ногой в реальности - всё ещё просматриваешь сны. Юнги нравится утро, а в предрассветные сумерки он отчаянно влюблён. Будь они окончанием ночи или же началом нового дня — неважно. Вслушиваться в туманное пробуждение мира, всматриваться в, приобретающий очертания, город — для Юнги это лучшее как начало, так и конец. Именно эта часть суток больше всего завораживает своей быстротечностью. Когда на последних отзвуках ночи к нему на лавочку подсаживается незнакомец - явно опьянённый то ли алкоголем, то ли мыслями - Юнги отдаёт раннему утру на попечение свою душу, потому что незнакомец говорит: — Это временно, старина. Всё это пройдёт. Догорит, истлеет и пеплом полетит за ветром. Все твои страхи, все мечты. Спустя какое-то время не останется ни одного человека, которого ты когда-то знал. Дети повзрослеют, взрослые состарятся, старики — умрут. Ты сам перестанешь существовать. Жизнь — это временно. Когда поймёшь это, то дышать станет легче. Торопить конец так глупо. Это ведь чуть ли не единственная вещь в нашей жизни, которая несомненно произойдёт. Незнакомца зовут Намджун и опьянён он чашкой американо и целой кучей идей, рождённых порывами благородной души и, тонко чувствующей мир, натуры. Юнги кажется, что если бы предрассветные сумерки могли обратиться словами, то Намджун, вплоть до буквы, только что их произнёс. Намджун уходит незадолго после восхода солнца. Юнги считает его хуманизацией утра, а их внезапный разговор - душевное родство и потенциально глубокая дружба - настолько мимолётным, что стоит того, чтобы запомнить его на всю жизнь.