Черновики

Джин говорит, что их отношения — идеальные. Никто никому мозги не пилит, не устраивает сцен ревности по поводу и без, не ездит по ушам нравоучениями, мол то делать можно, а то нельзя. — Смотрю на вас и думаю, а не перемкнуть ли мне на вашу сторону, — и подмигивает Чонгуку. — Чжиюн совсем с ума сошла. Вот просто олицетворение всех стереотипов о женщинах. Хосок на это улыбается и «милости просим» говорит. Потом сдавленным голосом (Джин всё равно не заметит) «но ты же её любишь» добавляет. Сокджин кивает и соглашается. Хосок улыбается ещё ярче. Чонгуку кажется, что тот вот-вот заплачет. Ему, по-правде, и самому плакать хочется. Он знает, что Хосок обнимает и целует не его. Знает, что не ему Хосок хочет пачкать шею и ключицы засосами; шептать на ухо хриплое «люблю» на выдохе. Чонгук смышлёный мальчик и сильно похож на своего старшего брата, а Хосок несколько раз, толкаясь в податливое тело младшего, неосознанно простонал «Джин». Чонгук знает, что он лишь замена, но всё равно продолжает тряпочкой стелиться под ноги Хосоку, потому что не может иначе. Потому что вот так с Хосоком — лучше, чем без него. Хосок — идеальный нелюбящий любимый. Хосок знает, что калечит Чонгука и проклинает себя за это, но всё равно приходит к нему со своим разбитым сердцем и греется в его любви. Потому что вот так с Чонгуком — легче, чем без него. Чонгук — идеальная замена Сокджина. Они полюбили быть неправильно идеальными друг для друга.