Черновики

Юнги устал. От погоды, от работы, от жизни в целом. Хотелось просто упасть в тёплую, мягкую кровать и забыться так на ближайшие года. Но в крохотной квартирке на 5 этаже разваливающегося дома свободно гулял ледяной ветер из-за потрескавшихся деревянных рам, а старый диван с выпирающими пружинами едва ли тянул на хоть какую-то кровать. Из-за морозов, которые видимо поставили себе цель выдрать из него заживо все кости, приходилось надевать на себя весь гардероб, который, кстати, был не самым богатым, но и это не помогало. Ветер всё равно пробирался своими холодными щупальцами под одежду и Юнги казалось, что с каждым прожитым днём он медленно, но верно замерзает. Хосок появился в его жизни именно в тот момент, когда Юнги стоял на грани полного и безвозвратного окоченения. Вдруг свалился как снег на голову и его стало очень много: голоса, смеха, идиотских звуков. Методом проб и ошибок Хосок установил, что Юнги к нему снисходителен, после чего в жизни последнего появились ещё и много прикосновений, объятий и «щекотка-щекотка». Юнги бесился, возмущённо фырчал, но никогда не вырывался. С Хосоком отчего-то становилось тепло даже мыслям. Хосок случайно согревал этими своими детскими играми и дурашливыми улыбками (хотя глубоко внутри Юнги надеялся, что отогревали его специально). День, неделю, месяц — жизнь — всё и всегда прошивало холодом. Хосок с этим внутренним генератором тепла выбивался из привычного мира и Юнги ненавидел его за это. Искренне ненавидел за то, как тот отогревал его холодные руки в своих тёплых; за горячее какао и пушистый плед по вечерам; за «я всегда буду рядом» в самые губы. Ненавидел, но — Я бы умер за тебя, — Хосок совсем ещё мягкий после сна, такой тёплый и его, что правда бы умер. — Лучше раздели со мной жизнь. И хотя Юнги не верит в сказки с хэппиэндовским «жили они долго и счастливо и умерли в один день», но знает наверняка, что умрёт с Хосоком в один день, потому что без него попросту замёрзнет заживо.