Дитя тьмы

Тем мужчиной купившим меня, оказался губернатор Уэста, города, приравниваемого с самой столицей. Честно говоря, я думал нас отвезут куда-то подальше от родного городка. Уэст же находился в трех днях пути от моего дома. Мы приходили сюда как-то раз с мамой на праздник солнцестояние. Город, каким я его запомнил с того раза, был ярким и красивым: с вымощенными брусчаткой улицами, домами, построенными из белоснежного камня, а люди в нем мне казались самыми счастливыми людьми во всей стране. Они все улыбались, были хорошо одеты и имели свои дома, а на главной площади даже музыканты играли. Теперь понятно, почему они так жили. Каждый второй в этом городе работал на мэра с его незаконными делами. В основном это была помощь в обустройстве аукциона для продажи украденных картин, но были запросы и на более серьезную работу: замести следы грабежа, избавиться от конкурентов или владельцев этих предметов искусства, похитить кого-то. Чаще всего это были дети, такие как я, и шли они обычно только в качестве игрушки на ночь. Я очень удивился, когда узнал, что являюсь его единственным питомцем. Видимо, слухи о том, что все богатеи, занимающиеся продажей людей, имеют свой гарем, всего лишь слух. Но то, что я был единственным еще больше ухудшало мое положение. Все его похотливые мечты приходилось исполнять мне одному: ходить с ним в ванну, переодеваться в девочку или зверушку… Он мог бить меня, мог запирать в темнице, сковывать цепями — ему никто не смел перечить или помешать. Я один терпел и один мирился с мыслью, как я ничтожен. Это было ужасно, но хуже всего было в тот вечер. Флешбек Солнце ярко светило в глаза, как бы упрекая меня за столь позднее пробуждение. «Как же надоело.» Каждое утро проходило одинаково: подъем в полдень, завтрак с господином, переодевание в гардеробной и ублажение желаний моего хозяина. Такой распорядок дня происходит уже 2 недели. Отличается все только новыми платьями и играми. «Отвратительно, хотя, я думаю многие из моего города хотели бы быть на моем месте: жить в шикарном особняке, иметь свою комнату с огромной кроватью, застланной бархатом, есть 4 раза в день и только деликатесы, получать щедрые подарки, одевать самую красивую и самую дорогую одежду, не работать и не беспокоиться о своем будущем, но такая жизнь не по мне. Уж лучше я бы умер от холода, чем смирился с таким раскладом вещей.» Неожиданно постучали в дверь.  — Господин вас ожидает в гостиной. — сказала молодая служанка. — Он просил передать вам поторапливаться и переодеться в выбранный им наряд. — она протянула мне коробочку с ярко-красным бантом сверху. «Как бы я не хотел это одевать, но выбора у проданного ребенка все равно нет.» Мари, так звали горничную, вручив мне посылку, тут же ушла. Я неспешно открыл. «Видимо сегодня особенный день, раз он хочет одеть меня в элегантное платье с длинной юбкой, а не в мини пышный наряд, украшенный кружевом и прикрывающий только самые пикантные места.

***

 — Ты как всегда прекрасен, Куроко! — лицо Брэдбери сияло от увиденного зрелища. — Это платье тебе идеально подходит. Граф был прав — портной великолепно выполнил свою работу. Куроко был похож на сапфир. Иссиня-черное платье облегало его осиную талию, делая ее еще тоньше, а благодаря рюшкам на груди и юбке его невозможно было отличить от девушки. Такой притягательный взгляд 2 топазов, полный равнодушия, так и манил запереть и любоваться им вечно. А маленький цилиндр с бирюзовым цветком и нефритовой ленточкой удлинял и без того отросшие, за время заточения, волосы. Тецуя медленно спускался по главной лестнице, придерживая подолы платья.  — Добрый день, хозяин. Сегодня какой-то особенный день? — как же противно было называть его «хозяином», но эти чувства мальчик прятал глубоко в себе, чтобы не навлечь гнев Брэдбери.  — Да, мой ангелочек. Сегодня мы отправляемся на бал. Не бойся, танцевать там никто не собирается, в основном только разговоры. «Значит хочет похвастаться новой игрушкой перед всеми знатными.»  — Ну что, отправляемся? Риторический вопрос никогда не предполагает ответа. В саду уже, наверняка, ждет карета. В тот момент я подумал: «Интересно, а что бы было, если я бы ответил «нет»?».

***

Огромный зал освещали, кажется, миллионы свечей в хрустальных люстрах — настолько он был ярким. Хотя люди, что наполняли его, казалось сияют еще ярче. Кроваво-алые платья с накидками цвета сепии носили почти все графини, эти цвета подчеркивали их высокий статус. Они как рубины в огне, горели неистовым пламенем гордости. Вот только это на первый взгляд так кажется, внутри же они все гнилые вишни, что даже при страшном голоде не проглотишь… Мы же были они из тех немногих, кто предпочел синий красному.  — Граф Брэдбери, — позвала молодая пара, которая подошла к нам как только мы спустились с лестницы, — рад вас видеть. Как ваши дела на западном крае?  — Как видите хорошо, герцог Хьюга*. Я слышал с недавних пор королева вам пожаловала новые земли в районе озера Гаррода. Мои поздравления. — Брэдбери склонился перед ним в поклоне, как дань уважения. «Значит, это очень важная персона.» — Подумал Куроко, разглядывая человека напротив. Статная фигура, прямая осанка, приятные черты лица, черный фрак с серебряной вышивкой и красным жабо — еще один представитель элиты этой страны. Мистер Хьюга обернулся и вопросительно посмотрел на голубоволосого: видимо, заметил столь откровенный изучающий взгляд.  — А кто это прелестное создание, что вы привели сегодня? Мальчик аж вздрогнул от перемены их позиций, таким тяжелым был его взор. Он словно в душу заглядывал, и видя все твое естество, насмехался над тобой. Будто зверь смотрит на трепыхающеюся добычу.  — Это моя любимая племянница. Приехала из далекой страны на Западе. Ее имя Тецуя. Ну же, поприветствуй сэра Хьюгу. — Граф был вне себя т счастья, что такой значимый человек обратил свое внимание на его персону. Этот сулит новыми знакомствами и влиятельными связями.  — Добрый вечер, герцог Хьюга. Мое имя Куроко Тетцуя. — Этикета знатный Тецу конечно не знал, поэтому отвечал просто как можно вежливей.  — О, надо же! У столь юного создания, похожего на саму королеву, и голос подобен звукам арфы! «Чего же он добивается, засыпая меня комплиментами?» — он посмотрел на спутницу герцога. — «Жена, вроде, у него есть…» Чувствуя напряженную паузу, Брэдбери быстро ответил:  — Прошу простить ее. Девочка никогда не была на светских вечерах, потому мало что знает об этикете.  — Да нет, что вы. Она само очарование. Кстати, граф, не хотите ли присоединиться к нашей беседе с лордами северных земель? Они рассказывают весьма интересные истории. Вот он, путь к славе. Только это шанса он и ждал. В голове графа уже мелькали огни высшего общества, огромные земли, аудиенция с самой королевой и горы золотых слитков. Медлить нельзя.  — С превеликим удовольствием, господин Хьюга! Только отправлю свою племянницу домой, а то от стольких разговоров она утомилась.  — Можете не спешить. Лорд Хамфри тоже еще занят, так что наслаждайтесь вечером. К девятому часу мы соберемся все в соей резиденции. Присоединяйтесь. — он еще раз посмотрел на Куроко и мило улыбнувшись, направился к выходу из зала.  — Мой ангел! Ты мой подарок судьбы! Иди, поешь угощений, а я поболтаю со знакомыми. Мальчик, подчинившись его словам, отправился к фуршету. «Почему же он не убежал?» — спросите вы? — «Ведь это такой шанс!». Тецу и сам не знал почему. Может быть, где-то в глубине души он понимал, что ему не выжить на улице, даже если ему это не нравиться. Мальчик облегченно выдохнул и осмотрел еще раз гостей: все равно делать нечего. Так много алого — самого ненавистного ему цвета. Казалось, будто люди омыты кровью. Кровь… Кровь Куроко никогда не видел, но слышал, что это эликсир жизни, жидкость, дороже любого металла, цвета победы и власти. Многие люди были «красными», но поговаривают, что есть те, кто выше всех них, ведь у них не только одеяния из крови, но и пища их — это кровь. Они самые могущественные, самые красивые и самые опасные. Вампиры. Эту легенду знают и старики, и дети. и хоть ее подтверждением и являются только пару трупов в год, якобы «работы вампиров», священники кричат направо и налево о кровавых монстрах. Отголосками сознания, глаз ухватился за что-то багряное. Да, в этом маковом поле все имело такой цвет, но этот отличался. Его волосы горели последними лучами заходящего солнца, столь красивыми и столь теплыми. «Это он…» — промелькнула мысль в голове у голубовласого. — «Это то самый господин с аукциона.» Он не мог его ни с кем спутать. Его лицо, его волосы, пожалуй, во всей стране нет никого прекраснее него. «Так хочется к нему подойти, поговорить, разглядеть получше… Может, он помнит меня? Может, он заберет меня?» Куроко смотрел с такой мольбой в глазах, с такой грустью и печалью на свою «надежду». «Увидеть хотя бы раз его глаза… один разочек…» Неожиданный поворот головы… «Что…?» Их взгляды встретились… Всего секунда, но она была так сладка и желанна. На него вопрошающе смотрели 2 глаза. Один, алый, как раскаленное железо, обдавал мальчика жаром величия, а второй, холодный, будто янтарь, который только достали из самых пучины океана.  — они… прекрасны — еле шепча проговорил Куроко. Если бы он мог утонуть в них, то это случилось бы с ним прямо сейчас. Гореть в адском пламени и застывать в вечной мерзлоте… Это бы разрушило все его естество: превратило бы в пепел душу и заморозило бы его тело, сотворяя из него лазурный кристалл льда… Даже сейчас, он уже сгорал от желания подойти к нему. «Я хочу к нему.» Внезапно, все почернело… Это был Брэдбери.  — Что ты делаешь, Куроко? Я зову и зову тебя. Ну же, рыбка моя, пойдем домой. Он только кивнул и опустил взгляд вниз. «Чего бы мы не хотели, судьба всегда диктует свои правила, и никто не в силах ей противостоять. Это законы этого мира.» — он снова вспомнил все то отчаянье и боль, что испытывал за последнее время. Сердце вновь закрылось, не желая вспоминать, и там, где всего минуту назад был взгляд полный надежды на счастье, зияли два лазурита, потерявшие свой блеск, как у куклы, пролежавшей в пыли от своей не нужности. На детскую талию легла чужая рука и по-хозяйски поглаживая худощавое тело, направляла к выходу. За всей этой сценой наблюдали все те же два глаза, так взбудоражившие сознание ребенка.

***

Полночь… Во всем особняке стояла тишина. Лунный свет украшал комнату неуловимым серебром… На кровати сидел, свесив ноги, Куроко. Он был глубоко погружен в свои мысли, даже казалось, что реальность оставила все попытки вернуть его обратно и не стала мешать его уединению с мечтами. «Что он там делал? Кто он? Он тоже граф?» — так много вопросов, ответы на которые невозможно вычитать в книгах. Этот «мистер Х» полностью занял все его мысли. Сам вид, того человека заставлял Куроко трепетать и вселял позабытую за все то время уверенность в завтра. «Его алые волосы, словно языки пламени домашнего очага, согревали и успокаивали.» — Тецуя закрыл глаза и неосознанно улыбнулся. Он давно уже мечтал о маленьком домике с большим камином… Сидеть напротив него и читать книгу, укутавшись в шаль, попивать теплый какао и ощущать объятия любимого человека… почувствовать защиту, опору под ногами. В голове опять всплыл ЕГО образ. »…Тецу…» От представленного мальчик вздрогнул. Он что, девчонка, чтобы думать о таком?! Почему он вообще представил себе его улыбку и мягкий бархатный голос, зовущий по имени? «Ааааааа!» — его щеки пылали от смущения, — «Нет-нет-нет! Нет и еще раз нет! Он мне не интересен! Совсем-совсем НЕ интересен!!!» Совсем расслабившись от таких мыслей, мальчик даже не заметил как в комнату кто-то вошел. Этот «некто» схватил его за плечо и грубо повалил назад. Тецуя зажмурился из-за резкой боли в затылке, видимо, он ударился о вычурную спинку кровати. В глазах продолжало рябить еще какое-то время, но вот пелена спала и Куроко увидел Брэдбери, наклонившемся как можно ниже к лицу питомца. Его лицо пылало от алкоголя, а рот расплылся в ехидной улыбке.  — Мой ангел. Ты само очарование… — бубнил он, — Настолько невинен, что хочется испортить тебя. После этих слов Куроко полностью осознал, что же от него хотят. «Нет…»  — Н — неет… Ст-тойте. Нет! — срывался на крик Тецу. Он сопротивлялся как мог, но что сделает ребенок? Ему заломали руки и нахально начали ласкать его тело где вздумается.  — Остановитесь! Пожалуйста! Я не хочу! — от столь бурных переживаний он расплакался. Слезы большими каплями скатывались по его щекам. Он молил, молил о том, что хозяин придет в себя, что остановится. Вдруг все прекратилось… Не веря, что его мольбы были услышаны мальчик приоткрыл глаза, но… Все рухнуло, как только он почувствовал этот взгляд. Лицо графа растянулось в ужасной усмешке, а глаза горели еще большей похотью. «Не верю.» Руки мужчины ласкали маленькое тельце пуще прежнего. Видимо, одежда ему надоела и он в порыве желания разорвал ее. Язык начал облизывать каждый сантиметр жертвы, будто намечая невидимыми чернилами, где сделать надрезы, чтобы не испортить продукт. Пока его рот был занят вылизыванием молочной кожи, вторая рука начала стягивать штаны с бедного мальчика. Она оглаживала бедра, ягодицы, пах… Звериное желание, подкрепленное алкоголем, все больше росло и он не был в силах терпеть. Он рывком притянул поближе шокированного Куроко, в чьем взгляде читалось отрицание и боль. «Не верю… Я не могу в это поверить… Почему так… все? Мама…» Резким толчком он вошел на всю длину и остановился наслаждаясь ощущениями. Тецу даже в начале ничего не понял, а мгновенье спустя пришла адская боль. Его внутренности словно разрывало, сжигало на ведьмином огне.  — Нгх, — это всем, что он смог выдавить, задыхаясь от боли. Толчок. Толчок. Толчок. - Ай... хн! - крики агонии сорвались с его уст. На кровать падали капли крови, - Больно! Хватит!! - но все его слова не достигали своей цели. Он пытался оттолкнуть Брэдбери от себя. Так отчаянно, со всей возможной силой, превозмогая боль, он поднялся и толкнул хозяина. Тот, не удержав равновесия, завалился назад. - Ах ты ж сукин сын! - прорычал граф. Теперь он был в ярости оттого, что ему посмели перечить. Грубо схватив Куроко за волосы, он вжал его со всей своей мощью в кровать, и продолжил насиловать. Он кусал его, бил по бокам, вдавливал в постель, сжимал руки так, будто желая сломать. А мальчик только плакал и пытался не думать о происходящем. Так продолжалось всю ночь... На утро Бредбери, как ни в чем не бывало, встал и ушел, попутно сказав разбудившим его горничным приготовит завтрак. Как только дверь с ее ужасным скрипом захлопнулась, маленький комочек, завернутый в простыни, медленно выполз из своего укрытия. От лучей раннего солнца, весь усыпанный синяками и укусами, он смотрелся еще худее и измученней. Левый глаз опух от грубой пощечины, а лодыжка на ноге отекла. Его затуманенный взгляд устремился в окно... "А... Уже утро..." С этого дня господин перестал обходится только ласками и переодеваниями. Каждый день начинался с секса и им же и заканчивался. Хозяин творил с ним все, что хотел: ходить по поместью с какой-то штукой внутри, заставлял принимать с ним ванну, имея далеко не "чистые" дела, мог связать и держать в подвале. Он мог все, ведь ему никто не запрещал, а Куроко... Куроко уже не думал ни о чем, после той ночи его голубые глаза перестали источать блеск жизни, даже хотя бы маленькие крупицы. Именно так дальше он и существовал, пока... однажды, граф не решил устроить еще одну прелюдию. И это было его ошибкой... Продолжение следует.