Дитя тьмы

Акаши пил жадно. С каждым глотком он все сильнее погружал зубы в плоть и прижимал голубоволосого к себе. Будто утопающий, он цеплялся за рубашку на спине Куроко. «Он съест меня» - бежало красной строкой в голове. И эта мысль дарила парню умиротворение и какой-то холодный покой. Граф повалил несопротивляющегося слугу на кровать, придавливая своим телом. Они были настолько близко, что их тела в сумраке сливались в одно единое пятно. Всю комнату заполняли хлюпающие звуки и тихое прерывающееся дыхание. В голове пустело, а тело обмякало. Да, это действительно был конец всему. Куроко прикрыл глаза, отдаваясь моменту. Он буквально чувствовал, как освобождается от всего прошлого и грязи вместе с ним, погружаясь в смертельное беспамятство. Его плечо сжали сильнее, царапая ногтями тонкую кожу. С трудом разлепив глаза, Тецуя увидел горящие в темноте глаза его господина. Они смотрели с какой-то злобой и болью в тоже время. Будто молили о чем-то. Это выглядело так неестественно на этом лице, так абсурдно, отчего еще более жалко. В попытке успокоить хозяина, будто он маленький ребенок, Куроко обнял его. Но брови того еще глубже залегли на переносице, поднимая уголки вверх. Сейчас Акаши был так похож на него самого: брошенного всеми, наедине с этим жестоким миром, и никто не хотел протягивать ему руку помощи. «Он такой же как и я» И тут перед глазами голубоволосого пронеслась вся жизнь. Улыбки его матери, жестокость Брэдбери, Мари с лепестками в волосах, добрый Кларк, разъясняющий тонкости ухода за цветами, распустившиеся бутоны его ликорисов. И пустой взгляд красноволосого, одиноко смотрящего в дали за окном. Этот момент отозвался неприятной болью в груди. Мысли быстро забегали в светловолосой голове. Сердце забилось чаще, адреналин побежал по венам. И собрав всю свою волю и силы, парень резко оттолкнул вампира от себя. Оба тяжело дышали, оба смотрели затуманенным взглядом. Первым опомнился Акаши, прижимая простыню рану на шее лежащего парня. Кровь все не хотела останавливаться. Он озирался вокруг в поисках чего-то. И эти его слишком резкие жесты и обеспокоенное лицо, заставили Тецую улыбнуться. - Я не оставлю тебя – хрипло шептал он, дотрагиваясь до скулы красноволосого и нежно оглаживая ее сухими пальцами. – Просто дай мне поспать. Акаши схватил обмякшую руку Куроко и удивленное выражение лица моментально сменилось на гримасу ужаса. Он пытался привести парня в чувство, но не получив никакой реакции, отчаянно закричал.

***

- Он в порядке. Пара дней отдыха и хорошего питания дадут ему восстановиться. Я еще в прошлый раз заметил – он слишком худой. Следи, чтобы ел нормально и, желательно, побольше мяса. Вот и все лечение. – говорил Мидорима, щупая пульс юноши. – О, кажется просыпается. Из полуприкрытых век Куроко наблюдал за этими двумя, борясь внутри с чувством дежавю. Его руку ощутимее сжали. « Нет, такого точно раньше не происходило» - Воды? – обеспокоенно спросил Сейджуро, когда парень зашелся хриплым кашлем. Получив многозначительный кивок, он потянулся к тумбочке за графином, продолжая переплетать между собой их пальцы. - Господин, это излишне – хрипел парень – Я же говорил, что останусь с вами. - Как я могу верить человеку, который после своих слов падает замертво. – гневно говорил парень, однако на лице играл лисий оскал. – И вроде как я приказывал остановить меня, чтобы не доходить до крайности. Куроко виновато потупил взгляд. - Наказание будет позже. А сейчас отдыхай – до ужина еще есть пара часов. И Акаши покинул комнату, напоследок сжав более чувственно руку парня.

***

С того вечера Сейджуро не отходил от слуги. Все свободное время они проводили вместе: гуляли в саду, читали в библиотеке, ели. Граф стал частым гостем в комнате Куроко. Чаще всего он приходил туда, чтобы покормить парня – наказанием оказалось кормление двойной порцией мяса, но иногда он просто заходил полюбоваться цветами. - Ликорисы очень похожи на вас. Такой же цвет как у ваших волос. – как-то заметил слуга – Да и характер у вас один: с виду острые и опасные, а на самом деле нежные и ранимые. - Это звучало оскорбительно – строго смотря на собеседника и переплетая руки между собой, заметил тот. «Действительно, один в один. Особенно в такой позе» - Знаете, в книге описано, что у ликорисов невозможно застать в одно время и цветы и листья. Это единственный цветок, который отдает всего себя красоте, чтобы порадовать окружающих. Вплоть до того, что погибает, когда лепестки опадут. Как и вы, господин, он показывает только идеальное, пряча всю свою слабость внутри. – грустная улыбка озарила бледное лицо голубоволосого. - Тецуя, где ты научился читать? Мне казалось, ты не принадлежишь знатному роду… - попытался перевести тему Акаши. - Да, это так. Я простолюдин, но моя подруга обучила меня грамоте, так как мне нравились книги о цветах. Я часто просто листал справочники с садовником, пока Мари этого не заметила и не взялась за мое обучение. Эти воспоминания дарили как теплоту, так и леденящую боль, ввергая чувства в хаос. - Ясно.

***

Приятный вечерний ветерок трепал волосы двоих, не спеша прогуливающихся по саду. Зима стремительно наступала и последние красные листья одиноко висели на ветвях. - В этом году будут лютые морозы - обмолвился Акаши - Хоть и не сезон, уже дуют северные ветра. Одевайся потеплее, когда будешь выходить на прогулки. - Тоже могу сказать и про вас - отмечая только рубашку на господине. - Вампиры не ощущают температуры - ехидная улыбка скользнула по мраморному лицу - Но все мое нутро замерзает. Тецуя, согрей меня. И граф схватил ладонь парня, переплетая их пальцы. Это было уже частью обыденности, но все равно каждый раз дарило тепло где-то внутри. Куроко лишь обреченно кашлянул, в душе радуясь таким моментам. Они шли дальше, не разрывая рук и любовались закатным солнцем. Лениво наблюдающий за природой парень и улыбающийся юноша. За последние несколько месяцев голубоволосый заметил за собой, что даже незначительные мелочи, стали вызывать умиротворенную радость и уголки губ сами собой тянулись вверх. - Тецуя, посмотри на меня - рука огладила щеку стоящего напротив. Их взгляды пересеклись и оба замерли в ожидании чего-то. Акаши смотрел выжидающе, будто прося разрешения. Томные глаза выдавали его желание поцеловать. Куроко прикрыл глаза, приглашая. Это был его не первый поцелуй, но почему-то атмосфера и ощущения были совершенно иными. Парень боялся увидеть так близко лицо господина, но все равно представлял этот момент в голове и от того мгновенно залился краской. - Ты такой горячий - выдохнул в губы красноволосый. - Господин, это слишком... - сжался от смущения парень, уже ожидая прикосновения мягких уст нас своих. - Нет, Тецуя, я серьезно - их лбы соприкоснулись и после нескольких секунд в саду раздался выкрик - Да у тебя температура! Где-то болит? И только сейчас парень понял, что действительно ощущает себя как-то странно. - Разве что, грудь немного болит. - и вслед за ответом послышался кашель. - И ты больной вышел на улицу? Немедленно в дом! Мидорима тебя осмотрит. - приказным тоном сказал Акаши. После осмотра "врача" Куроко порекомендовали побольше лежать, пить воды и назначили какие-то белые пилюли, что стоило употреблять после еды. Первое время парень противился, говоря что уже тысячу раз болел и без лекарств был на ногах уже через пару-тройку дней. Однако на третий день вместо выздоровления, его начало лихорадить с еще большей силой. Кашель не утихал ночами, а из-за боли в горле он перестал есть. Почти все время Тецуя будто плавал в воде и из-за этого голова нещадно болела и кружилась. Сон был беспокойным, боль в груди напоминало о себе при каждом вдохе. Мидорима, что все это время наблюдал за больным, был сильно обеспокоен его состоянием - лекарства не действовали и парень затухал прямо на глазах. А вместе с ним Акаши: меж его бровей пролегла несходящая складка, лицо осунулось и приобрело жесткие ноты, из-за ежедневных срывов прислуга боялась подходить к нему, а к Куроко и подавно - граф покидал его комнату лишь ночью. В очередной раз померив пульс и замечая ускоренное сердцебиение и одышку, мужчина лишь помотал головой про себя отмечая, что дела плохи. - Как он? - нетерпеливо спросил Акаши. - Температура не спадает. Дыхание сильно затруднено, тело истощено. - Он вытащил шприц наполненный какой-то желтоватой жидкостью, попутно убирая стетоскоп в сумку - Я сделаю ему укол с жаропонижающим моего изобретения, но боюсь это чахотка. - Да хоть черт, ты должен его вылечить! - ощетинился парень. Эмоции брали верх и он обессиленно упал в кресло, пытаясь унять головную боль. - Ты должен поесть. Твой слуга уже неделю тебе не давал кровь. Смахиваешь на мертвеца. - он поправил пенсне - Я уже думал об этом, но возможно причина его болезни в том, что ты слишком много пьешь из него. Советую поискать еще кого-то, чтобы не доводить ни его, ни себя до такого состояния. - Ты закончил? - зло бросил Акаши. - Выметайся. - Как скажешь, но если не хочешь, чтобы мальчик умер, попроси прислугу присмотреть за ним ночью - он может задохнуться. За окном ночное светило клонилось к своему закату. Сейджуро сидел возле кровати, внимательно вслушиваясь в хриплое дыхание голубоволосого. Уже несколько ночей он не спал, приглядывая за больным. Куроко так и не приходил больше в сознание и только жуткий кашель напоминал, что он живой человек. Прогнозы Мидоримы день ото дня становились все хуже: если в ближайшее время парень не очнется, то рискует умереть от истощения быстрее, чем от болезни. Граф сидел у изголовья, положив голову на сомкнутые пальцы. Вся поза говорила о его напряжении. - Ты обещал... Его взгляд поднялся на Тецую. Тот, будто мраморная статуя, лежал в той же позе, что и несколько дней назад. В серебряном свете его кожа искрилась, будто его тело растворялось в воздухе. Кожа, цвета свежего снега, становилась прозрачной на белой простыни. И от этой картины Акаши схватил его за ладонь. Он еще тут, жар его тела все так же ощущается, но уже намного слабее. Хрипы почти перестали доноситься. - Не смей умирать... Не смей. Это приказ. - шептал он в пустоту. Тишина больше не прерывалась. Они оба так и замерли. С каждым часом ладонь юноши становилось все холоднее и холоднее, стук сердца замедлялся. - Мидорима. Мидорима! Быстрее!