Вернись ко мне

Письмо от тети Петунии пришло в мае, когда мне отчаянно хотелось убежать куда-нибудь подальше из Лондона, хоть к чертям в преисподнюю, лишь бы не оставаться в столице в день празднования пятой годовщины Победы над красноглазым чудовищем. Фальшивый, никому ненужный праздник, день траура. Министерство магии, однако, в этом со мной было несогласно, а потому празднование в этом году запланировано было с грандиозным размахом — как-никак первый юбилей! — и мне на ярмарке человеческого тщеславия была отведена уже привычная, успевшая набить оскомину роль мальчика-с-обложки. Меня же данная роль неимоверно бесила, ибо героем я не был никогда, просто выполнил своё предназначение, просто умер и убил. А ещё в преддверии предстоящего юбилея мне снова почти еженощно стали сниться кошмары с участием тех, кого я должен был, обязан был спасти, но не спас, не смог, значит, полные фальши и пафоса речи министерских чинов меня точно выведут из себя. На этом фоне письмо от тётки пришло весьма и весьма кстати. В письме она слёзно умоляла меня о встрече и сообщала о скоропостижной кончине дяди Вернона в феврале этого года от осложнений сахарного диабета. Последнее меня как-то совсем не тронуло, хоть я и честно попытался найти в себе какие-то подобия сожалений и сочувствия. Их не было. Меня гораздо больше удивило то, что она ни слова не написала о своём драгоценном сыночке Дадлике, ради которого она была готова на всё. Что-то здесь явно не так, вот только что? Хотя, если вдуматься, это было реальным шансом попробовать избежать всех мероприятий, посвящённых празднованию Победы, ибо Гермиона вот уже два года как уехала в Австралию к родителям, а Рон не настолько пристально, как она, следит за соблюдением всех правил, сам охотно их нарушая. И, несмотря на то, что в последнее время мы несколько отдалились друг от друга, он по-прежнему оставался моим лучшим другом, а значит, есть шанс, что он поймёт и поддержит меня в страстном нежелании быть рекламой Министерства. Отложив письмо, я взял перо и пергамент и нацарапал ответ в две строчки: «Тётя Петуния, буду у вас к одиннадцати утра в свой ближайший выходной, пятого мая. Гарри». Потом подозвал сову ушана Графа, привязал к его лапке послание и выпустил посланника в окно. Решение принято. Я сел в кресло у распахнутого настежь окна, призвал бутылку тёмного нефильтрованного пива и, глядя на площадь, задумался над тем, чего же она от меня может хотеть, ведь мы не виделись с ней очень давно. Почему-то мне казалось, что разговор у нас пойдёт о Дадли, о котором она не написала ни словечка. Или тётя после смерти дяди так сильно перепугалась за своего сыночку, что он тоже получит диабет и помрёт, как его жирный папаша, что решилась позвать на помощь меня и магию? Боюсь, в таком случае я вряд ли чем-нибудь смогу ей помочь, потому как я Аврор, а не колдомедик и как лечить диабет мне неизвестно. Я даже толкового целителя посоветовать ей не смогу, ибо у меня другая сфера интересов. Ладно, послезавтра посмотрим, чего ей от меня могло понадобиться. — Гарри, ты дома? — заголосил выпавший из камина Рон. Я встал из уютного кресла, пошёл на зов и увидел лучшего друга, сидящего прямо на полу в обнимку с почти пустой бутылкой огневиски, чему сильно удивился, ибо он не пил вот уже три года, придя в себя после полугодового запоя из-за расставания с Гермионой, которое крайне по нему ударило. Неужели снова? — И что же случилось на этот раз такого, что ты, друг мой, решил снова поискать истину на дне бутылки? — сурово нахмурившись и недовольно поджав губы, велеречиво вопросил я, глядя на эту пьянь. Рон икнул, попытался подняться на ноги, чуть не угодил в камин, в тлеющие угли и снова уселся на пол, поднося к губам бутылку и делая большой глоток огневиски. — Ненавижу Хорьков! Ненавижу! Они гады, ублюдки бесчестные и обманщики. Никогда не связывайся с белобрысыми, Гарри… Теперь нервно икнул уже я, пытаясь переварить услышанное от Рона и осмыслить правильно ли я вообще понял. Не мог же он в самом деле спутаться с младшим Малфоем, ненавидя его давно, яростно и страстно. Пожалуй, даже слишком страстно. Я вспомнил сегодняшнюю заметку в Ежедневном Пророке о помолвке наследника рода Малфой и младшей дочери Гринграссов и усомнился в собственных выводах. Кажется, рыжий в очередной раз вляпался в дерьмо по самые гланды — после расставания с Гермионой ему сильно не везло с отношениями. Склонившись над устроившимся подремать прямо на полу другом, я спросил: — Что случилось? — Он женится, дружище, женится. А наши отношения для него ничего не значат. Понимаешь меня? Ничего! Всё-таки, Драко. Я горестно вздохнул, не понимая в этой грёбанной жизни совершенно ничего, вытащил из рук бедового рыжего дурака бутылку, разогнулся и отлевитировал его в гостевую комнату, выделенную специально ему. Уложив Рона на кровать, я стащил с него ботинки, укрыл пледом и вышел. Не буду пить! Это будет нечестно по отношению к нему. Поскорей бы послезавтра что ли!