Мертвые сказки

      Вопреки моим прогнозам, мы не пошли на улицу, а стали подниматься вверх по бетонной узкой подъездной лестнице, местами с обвалившимися ступенями, которые приходилось перепрыгивать. Перила выглядели еще более ненадежно, вся их шаткая скрипучая конструкция наводила тоску, поэтому я старался держаться поближе к стене. Мерзко тащило затхлостью, до першения в горле и полной потери обоняния.       Этажи сменяли друг друга с молниеносной скоростью, шагающий впереди Кроль не щадил нас, торопливо перепрыгивая через две ступеньки. Этаже на шестнадцатом меня начал мучить вопрос, сколько всего в здании уровней, если когда мы в него заходили, их было два?.. Но Кот молчал, а с белобрысым я разговаривать хотел не особо, вот и терпел, сжираемый любопытством.       Несмотря на нормализовавшееся физическое состояние, ноги стали подводить, дыхалка сбилась, а спина противно заныла. Сорок шестой этаж дался довольно тяжко.       — Долго еще? — не выдерживаю я, когда в коридорах перестали мелькать двери, остался лишь бетон холодных стен и колючий полумрак.       — Не знаю, — ответил мне Кот, поравнявшись плечом к плечу и беря меня за руку. — Пока Шляпник не захочет с нами поговорить.       На его конечность я смотрел минуты две, изредка смаргивая набежавший на глаза пот и нервно сглатывая. Больше всего меня беспокоило не то, что чужие пальцы переплетены с моими и бережно придерживают, когда начинаю спотыкаться через ступеньку, а то, что их прикосновение было мне приятно, так же, как и компания этого на вид неадекватного, но харизматичного и располагающего к себе существа. В ответ хотелось сжать его пальцы еще сильнее, этот диссонанс с собой выматывал покруче лестницы.       — В смысле? — Я сбился на шестьдесят пятом этаже и даже затормозил, но Кот не позволил мне сделать остановку. — Мы будем подниматься до бесконечности? Этот дом…       — Это не дом и это не лестница, — обернувшийся Кроль был неестественно бледен и слегка напуган, — это путь, который мы должны пройти, а вид ему создает Шляпник. У него вообще скверное чувство юмора.       — Не наговаривай, — шикнул на него Кот, мне показалось, что сделал он это исключительно, чтобы поскорее дойти, а не чтобы поддержать безумного Шляпника. — Сеня, — это было уже мне и звучало до скрипнувших нервов жалобно, — начинай уже говорить, — на мой немой взгляд он лишь усмехнулся, улыбаясь одними уголками губ, — хоть что-нибудь. Надо его заинтересовать.       Говорить пришлось долго. Кроль уже едва полз, останавливался через пролет и глухо матерился, перебивая мой рассказ. Кот, прижимаясь все сильнее, слабел на глазах, в то время как у меня открылось второе дыхание.       — Малого придержи, — попросил полузадушено, кивая на спину впереди идущего и отпуская мою вспотевшую ладонь. Как бы мне это не претило, но совесть взяла верх. Догнав шикнувшего Кроля, закинул его обмякшую руку к себе на плечо и, поудобнее перехватив за пояс, потащил вверх. Он поначалу возмущался, потом сник, затих и, часто-часто дыша, уткнулся мне в плечо, закрывая глаза.       Сумерки сгущались. Я кожей чувствовал, что это не есть хорошо и надо бы поторопиться — атмосфера накалялась на глазах. Постоянно оборачивался назад и искал глазами в полутьме Кота, видимо, достал его настолько, что он шел за мной шаг в шаг, дыша в спину и оплетя пояс хвостом, который я бережно прижал к себе.       Пришлось идти на хитрость. Начав рассказывать какую-то историю из своей жизни и дойдя до кульминации, я обрывал рассказ и начинал следующий, чувствуя себя при этом полным идиотом. И так раз за разом, по нарастающей, по интересам все захватывающе, не забывая привирать, пока голос не охрип, а тело в моих руках подавать признаки жизни. Стало обидно за ребят. В конце концов, они мне помогают, и не уверен, что мое бодрое состояние и их полуобморок — это совсем уж совпадение.       — Шляпник, заебал! — рявкаю под потолок что есть мочи, вкладывая в интонацию все то, что чувствую в ярких красках. — Открывай! — Встав как вкопанный и скривившись от боли, прошившей руку насквозь прямо от кулака, с яростью врезавшегося в стену… Не знаю, чего ждал, но справа от меня скрипнула дверь, прямо посередине пролета, и в щелочке света показался высокий силуэт незнакомого мне мужчины.       — Не надо орать, — вежливо попросили меня прокуренным басом, недовольно потирая голую ступню о штанину темных домашних, вытянутых на коленях трико, — я задумался…       Кроля я ему впихнул почти силой, они оба так обрадовались, что синхронно отскочили друг от друга на приличное расстояние, после чего блондин все-таки сполз по стене и уткнулся лицом в согнутые колени. Кота затаскивал сам, усаживая на красно-синий аляпистый табурет посреди круглого темно-синего коридора — пугающая обстановка.       — Ты как? — сидя перед бледным Котом на корточках, с беспокойством заглянул ему в глаза, сейчас уставшие и посветлевшие от бессилия.       — Живой. — Мне подарили грустную улыбку и потеплевший взгляд. В груди будто вывернуло все, затянув потуже. Все, чего я хотел сейчас, это отправить его в постель, чтобы восстановил силы, и даже мелкое недоразумение я готов был отгрузить спать, лишь бы он не расплывался по полу.       — Помоги им устроиться в соседней комнате, — голос мужчины у меня за спиной был полон безразличия, а разглядывающий скорчившееся на полу тело взгляд холоден и нечитаем.       Не теряя времени, я силой поднял Кота, придерживая за плечи, и, не обращая внимания на подколки с его стороны, повел в соседнее помещение. Ярко-желтое. До рези в глазах. И темно-дымчатый, овальный, как разбухшая сосиска, диван посреди него — вот и все, что было в комнате.       Не реагируя на бредовую любовь хозяина помещения к эксцентричному интерьеру, уложил хихикающего парня на диван, с трудом отцепляя от своей руки вездесущий хвост. Только сейчас, при свете, льющемся, кажется, отовсюду, я смог разглядеть, что парень если не пьян, то хорошенько обдолбан, несет всякую бессвязную чушь, выгибается на постели, глаза затуманенные, шальные… Стало не по себе. Его больное состояние будто бы передавалось мне, по телу прошелся озноб, а ноги стали ватными.       С трудом оторвавшись от временно притихшего брюнета, вернулся обратно, подхватывая оказавшегося очень легким Кроля на руки и относя туда же. Стоило только положить их рядом, они тут же прижались друг к другу, сплетаясь конечностями и умиротворенно вырубаясь, как по щелчку. Корябнуло меня знатно. Эта идиллия больше бесила, чем умиляла, посему я поспешил ретироваться обратно. К моему удивлению, все в том же коридоре на месте двери было нарисованное зашторенное тюлем окно, с видом на замерзшее озеро; где еще недавно стоял стул, раскинулся длинный, застеленный белой скатертью стол, заполненный доверху едой, кажущейся парафиновой, слишком уж идеальной она выглядела, и особенно чайными чашками. Пустые, они заполонили собой все свободное пространство, некуда даже было поставить локти. Больше дверей я не обнаружил, поэтому решил присоединиться к сидевшему в самом углу мужчине.       Время тянулось бесконечно. Так же медленно, как густой мед, переливаемый Шляпником из кружки в кружку.       — Может, поговорим? — спрашивает он меня неожиданно, не отвлекаясь от своего занятия.       Высокий, худощавый, с патлами, рассыпавшимися по плечам, в причудливой шляпе и тусклым, замученным взглядом, он не казался таким уж психом, коего я себе успел нарисовать. Я видел перед собой уставшего от жизни человека. Небритого, помятого, затасканного и ушедшего в себя настолько, что даже разговор он вел откуда-то из глубин своего подсознания, мысленно отключившись от реальности.       — Я хочу вернуться домой. — Найдя на столе измятую пачку и зажигалку, угощаюсь сам, раз уж хозяин не блещет гостеприимством. — Идеи есть?       Выждав пару минут, он кивает и, налив мне из пузатого чайника со сколом на носике чай в рядом стоящую кружку, расплескав половину по скатерти, снова уходит в себя.       — Предлагаешь захлебнуться?.. — Нервы плодотворно шалят, пальцы барабанят дробь по столу, дым не лезет в глотку.       — Не обязательно. Хотя… — пощелкав языком и выдохнув со свистом добавил: — Это не худший вариант развития событий.       — Не пугай пацана, — из спальни выполз, придерживаясь за стену, Кот, — помоги ему вернуться.       Сделав пару опасных шагов, я даже привстал на стуле, чтобы в случае чего успеть его поддержать, если станет плохо, благо этого не потребовалось, Кот плюхнулся со мной рядом, забравшись на стул прямо с ногами, и прижался ко мне, все еще мелко подрагивая.       Долгим взглядом смерив Кота, Шляпник подозрительно прищурился.       — Твоих рук дело, хвостатый? — и такой многообещающий взгляд в его сторону, что даже мне стало жутко, а Кот так вообще весь сжался и стал еще более маленьким и почти прозрачным.       — Я почувствовал его, когда он уже пересек границу. Успел поймать. Но сюда не звал, нет, — для убедительности он покачал головой, продолжая при этом улыбаться через силу.       — Тогда кто?       — В смысле, звал? — не понял я, плюя на все и приобнимая Кота за плечи, тот благодарно прижался ко мне и оплел за пояс хвостом, приятно согревая поясницу.       — В прямом. — Шляпник долго шарил по карманам, хмурился и все-таки извлек на свет мундштук, который задымился в его руках и без огня, и даже без табака. По комнате потянулся густой горький дым. — Чтобы человек попал в этот мир, его тщательно отбирают, долго готовят, встречают, и уже потом отправляют его сюда. Тебя, как я понял, никто не звал… — Повисла немая пауза. — Че пришел? — шляпа съехала после легкого наклона головы, но это нисколько его не тронуло.       — Мимо, блядь, проходил. Дай, думаю, зайду! — вскипел я. Кошак нагло усмехнулся, но быстро затих, предчувствуя неприятности. — Я вообще домой шел!       — А ты туда хотел?       — Домой? Да.       — Именно домой. К себе. А не просто скрыться?..       — Я не понимаю.       — Идти можно куда угодно, можно далеко, а можно близко, можно даже бежать, но если ты не знаешь конечного пункта путешествия, то, вероятнее всего, заблудишься.       — Я домой даже пьяный в жопу на автопилоте дохожу! — Так себе аргумент, но работает исправно.       — Но возвращаясь, в тот вечер ты не шел домой, Сеня. Ты уходил от всего. Ты рвался к свету, а еще очень хотел сбежать ото всех. Ты так сильно желал спрятаться, что угодил сюда.       — Я так каждый вечер домой иду, вот уже полгода как, и ничего, всегда возвращался.       — Значит, в этот все было иначе. Эмоции особенно ярко излучали энергию, и тебя заметили. Без проводника ты бы не прошел. Кто-то забросил тебя сюда полубессознательного.       — Кто? — холодно поинтересовался Кот, отлипая от меня и садясь ровнее. С каждой минутой он все больше становился похож на себя, бледность ушла, а улыбка вновь вернулась на свое место, только теперь она была злая, а зеленые глаза сверкали больным предвкушением.       — Не знаю… — Шляпник задумался, выпуская очередную струю дыма прямо в нас, перед глазами все поплыло. — Не знаю… — Снова тишина, до звона в ушах.       — Он должен был умереть. — Как рядом со мной оказался Кроль, я не заметил, скорее, почувствовал его появление рядом. Он привычно отобрал у меня кружку и залпом осушил ее до дна, возвращая обратно. — Его вообще не должно было быть здесь. Люди перестали приходить много лет назад, и их давно не ждут. То, что Кот спас его, это случайность.       — Случайности не случайны, — полушепотом заметил я, Шляпник согласно улыбнулся мне, эту улыбку никто не заметил, но благодаря ей пришло чувство, что я могу доверять ему. Неожиданное, но такое крепкое, что сопротивляться ему я не смог.       — Смысл, если бы я долетел мертвый?       — Смысл есть, друг мой. Даже труп может давать энергию, тем более если он длительное время находится в этом мире. — Улыбнувшись, он скосил брезгливый взгляд на Кроля, тот внимательно изучал стол, пальцем размазывая по скатерти пролитый чай. — Разве тебе об этом не сказали? — Я отрицательно покачал головой. — Вопрос в другом: кто именно будет эту энергию поглощать, разумные или нет?       — Сущности не могут проникнуть в тот мир! — возразил Кроль, ударяя ладонью по столу, будто была задета его честь.       — Вот и ответ! — Шляпник затушил трубку и убрал ее обратно в карман. — Сделано это было намеренно и кем-то сильным, все еще способным призывать людей.       — Таких нет, — усмехнулся Кот, разгребая посуду перед собой и укладываясь грудью на стол. — Силы первых почти ни у кого нет.       — Так, послушайте, — вклинился я, понимая, что разговор ни к чему конкретному не приведет. — Будем считать, что я не обидчивый, и, черт с ним, я прощаю ту гадину, что меня подставила, пропустим это. Как мне вернуться обратно?       Вздрогнув всем телом, обернулся на Кроля, прижавшегося к моему плечу и во всю зевающему. Неожиданно… Убрать бы, да говорят, не трогай, меньше проблем…       — То есть остальных, кого сюда пошлют, ты помянешь по-тихому и поутру пойдешь на работу? — Логика Шляпника покоробила совесть.       — Для начала я хочу быть уверен, что вообще туда вернусь! — Злость медленно начала подниматься из глубин подсознания.       — Это зависит только от тебя, но способ есть.       — И?!       — Подняться по тоннелю, через который ты пришел, — слова громом прогремели над головой, сердце дернулось в груди, а внутри все потяжелело, только от одной мысли, что придется туда вернуться. Надежда глухо застонала и погасла. — А ты думал тут лифт есть?..       Дальше стало происходить что-то невообразимое. Кроль, пошатнувшись на стуле, грохнулся на пол и даже не дернулся. Я, шокированный увиденным, не успел среагировать, а когда взял себя в руки, Кот тоже был в отключке и не подавал признаков жизни.       — Что за?! — почти заорал я, подскакивая на стуле и роняя его на пол. Руки затряслись от злости.       — А теперь слушай! — рявкнув, Шляпник перебил меня на полуслове, затыкая так умело, что я не посмел возразить. — Слушай и запоминай! — Глаза его, совершенно обычные, человеческие, метали молнии. — Не верь всему, что видишь. Не доверяй никому. Никому, слышишь? — Я кивнул, скорее, на автомате. Он в упор смотрел на меня и жесткостью взгляда не позволял отвернуться или даже моргнуть. — Те, кто рядом — предадут первыми. Это не люди, Арсений, это чужеродные тебе существа, главная задача которых — не подохнуть. Они будут идти на уловки и тянуть время, пожирая тебя кусок за куском, пока ты не забудешь, кто такой и кем являешься.       — Откуда?.. — пискнул я и тут же заткнулся, под оглушительный смех Шляпника. Больной, истеричный смех.       — Я был человеком. Много, много лет назад. Меня сюда притащили обманом. Эта маленькая тварь притащила! — Очередной брезгливый взгляд на Кролика меня ужаснул. — Он обещал, что все будет хорошо, он молил о помощи. Я поздно понял, что произошло, не смог вернуться, но каким-то образом продолжал верить, хотя и забыл себя. Теперь я здесь, существую в закрытом мирке, делясь своей силой с оставшимися в живых, в ответ они продлевают жизнь мне, но тебе такой участи я не желаю. — Нервно сглотнув, он поежился и на глазах начал бледнеть. — Граница между мирами истончилась. Баланс на грани. Живущие здесь озлобленны и готовы на ужасные поступки. Они устали выживать. Возможно, ты последний, кого удалось сюда привести, и они не отпустят тебя так просто. Но ты должен сделать все, чтобы вернуться, а для этого придется научиться отпускать. Боль, прошлое — всё! Пока твое сознание будет переполнено — они будут его поглощать, а ты падать все ниже. — Он резко затих, потом соскочил с места, цепляясь пиджаком с десятком карманов за стол, роняя посуду, разбивая ее в осколки, подлетел к Кролю, волоком вытащил его за дверь и не сделал ни единого шага дальше. Следом полетел Кот, прямо лицом в бетонный пол, меня вытолкнули так же, и я чудом устоял на ногах.       — Забудь, кто ты есть, вспомни, кем ты был. А если не получится… покончи с собой! — Он улыбнулся так, будто прощался навеки, и захлопнул дверь, успев шепнуть: — Так будет правильнее…