За левым плечом

Когда Геральт просыпается, уже раннее утро. Чувствует себя выспавшимся и отдохнувшим – впервые за долгое время. Настроение улучшается даже больше после простого, но сытного завтрака, и вчерашняя ссора начинает казаться далеким сном. О’Дима, правда, нигде не видно, и после стольких дней, проведенных вместе, Геральт чувствует легкое беспокойство. За других. Йен все еще колдует в башне, когда он поднимается. Выглядит подавленно, и чувство вины вонзает свои маленькие коготки в Геральта. – Йен, – окликает он ее, а она, взглянув на него, сразу же отводит взгляд. Приблизившись, он касается ее плеча, но чародейка молчит. – Прости за вчерашнее. Я вспылил. И о’Дим… – Ты в самом деле ничего не чувствуешь? – спрашивает она тихо, прервав его жестом. Не плачет, спокойна, хоть и печальна. – Ничего, – подтверждает Геральт. Йеннифэр тихо вздыхает. – Мы оба вспылили, – говорит она, потирая переносицу. – В любом случае, отношения выяснить сможем потом. Сейчас главное сосредоточиться на поисках Цири. Геральт кивает и убирает ладонь с ее плеча. Ламберт, кажется, с о’Димом уже познакомился, потому что Геральт слышит его отменные ругательства. Предположение оказывается верным: молодой ведьмак стоит на четвереньках, а о’Дим прогуливается рядом, с явным удовольствием глядя на перекошенное болью лицо. Странное чувство. Горькое и острое. Геральт хмурится. Будто на месте Ламберта должен быть он. Тряхнув головой, Белый Волк приближается. – Что здесь происходит? О’Дим скалится. – Всего лишь расплата за неуважение. – Заканчивай. Хотя, зная Ламберта, он, наверное, это заслужил. Ухмыльнувшись, о’Дим все же прекращает истязание. Ламберт вскакивает. – Это еще что за лысый хер, Геральт? Не потрудишься объяснить? – Ламберт тянется к мечу. Геральт его останавливает. Гюнтер тихо говорит что-то вроде: «Сам-то почти лысый». – Успокойся. Он помогает мне искать Цири. – Гюнтер о’Дим, – представляется со смешком Господин Зеркало. Ламберт производит не очень приличную лексическую редупликацию, но уже более-менее успокаивается. – Твоя новая пассия? – с издевкой спрашивает он у Геральта. Дергается. – Да хватит уже меня держать. Не порублю я его в капусту, не волнуйся. – Я за тебя больше волнуюсь, дубина, – бурчит Геральт, все же отпуская его. О’Дим прохаживается по комнате. – Что тебе поручила Йеннифэр? – Нужно зарядить филактерий, – Ламберт косится на Стеклянного человека. – Он же с нами не пойдет, верно? Геральт пожимает плечами. У о’Дима куда искуснее получается уговорить горных троллей пропустить их. Ради этого, конечно, в нужный момент приходится заткнуть Ламберта. – Какой же нетерпеливый ведьмак. И как это ты жив до сих пор? – подшучивает Господин Зеркало, когда они оставляют филакторий на месте и ждут. Геральт отводит взгляд в сторону. – Я просто знаю, что и как хочу, – фыркает Ламберт. – К чему тянуть кота за яйца? – Пока что удача была на твоей стороне. Но это не будет длиться вечно. – Что ты вообще городишь? – огрызается Ламберт, сверлит о’Дима взглядом янтарных кошачьих глаз. – Удача? Да к черту мне такая удача. Ты ничерта обо мне не знаешь. – Такой острый язык, – посмеивается о’Дим. – Но ответить отцу, который, напиваясь, приставал к тебе, было нечего, верно? Геральт вздрагивает. Неприятное чувство, что как раз этого он и не должен был услышать, сворачивается в кишках склизкой змеей. Ламберт, кажется, на секунду лишается дара речи, а затем Геральт видит, как перекашивается болезненной судорогой его лицо. – Я знаю о тебе больше, чем ты можешь себе представить, Ламберт. Больше, чем ты знаешь о себе сам, – говорит о’Дим. – Заткнись. Ни слова больше. Ламберт отходит в сторону, поворачивается к ним спиной. Геральт смотрит в землю. Лишь спустя какое-то время замечает на себе заинтересованный, внимательный взгляд Господина Зеркало. – К чему все это было? – спрашивает Геральт, опускаясь в бадью. Горячая вода приятно обволакивает кожу. – Зачем? О’Дим опускается на край кровати. Смотрит издалека. – Потому что я могу, – говорит он, но через секунду встает и приближается к бадье. – Он должен знать свое место. – Тебе важно, чтобы тебя уважали? – Мне важно, чтобы ко мне не проявляли неуважения. – Похоже на черты древних божеств. О’Дим посмеивается. – Гадай дальше, Геральт. Ведьмак закрывает глаза, запрокидывает голову, пытаясь расслабиться. Но одна вещь все еще его отвлекает – чужое присутствие. – Может, выйдешь? – обращается он к Господину Зеркало. Слышит, как Гюнтер усмехается. В воду что-то капает, и, открыв глаза, Геральт видит, маслянистые разводы на воде. – Это еще что такое? – Поможет расслабиться. Хочешь узнать ингредиенты? – улыбается о’Дим. – Бальзамин. Геральт прищуривается, вспомнив другое название – Недотрога. Символично или нет? С любовью о’Дима к «маленьким деталям», вполне возможно, что да. – Волчеягодник. – Он ядовит, – напряженно замечает ведьмак. – Хорошо, что у тебя иммунитет к ядам. Не бойся, Геральт. Я пока не хочу тебя травить. Ты даже не давал мне повода в последнее время! – с притворным разочарованием вздыхает Гюнтер. От запаха масла приятно кружится голова. Геральт вновь закрывает глаза, и каждая клеточка тела расслабляется. Разжимается тугой клубок нервов. Даже несмотря на еще одну причину для беспокойства. – Будь к Ламберту снисходителен, – просит Геральт, блаженно выдыхая. – Он, хоть и редкая козлина, все же неплохой. О’Дим молчит. Но нет в этом молчании ничего осуждающего, оно невесомо ложится на плечи, осторожно извлекает из сознания занозы мыслей. – Что ты хочешь взамен? – нехотя спрашивает ведьмак, лениво приоткрыв один глаз. – Ты же явно не просто так дал мне это масло. – Взамен? – переспрашивает Гюнтер якобы удивленно, но лисья улыбка его выдает. – Просто хочу, чтобы ты снял напряжение и отдохнул. Хорошее самочувствие положительно сказывается на поисках Цириллы. – Решил побыть полезным? – бормочет Геральт. Сам не замечает, как расслабленность плавно перетекает в сон. Что-то ласкает тело. Что-то скользкое, но приятное, оставляющее влажный след. Геральт приоткрывает глаза, видит прозрачные щупальца воды. Видит разводы масла. Блаженно жмурится от волны приятных ощущений, которые дарит эта вода. Одно из прозрачных щупалец поднимается к горлу, оглаживает кадык, обводит ключицы, а затем, вновь поднявшись, слегка сжимается на шее. Достаточно сильно, чтобы вызвать нехватку воздуха, но недостаточно, чтобы действительно задушить. Геральт тихо стонет. Вода проникает, кажется, в каждую клеточку тела. Скользит между раздвинутых ног, трется, податливое, но вязкое. Медленная, неторопливая ласка. Вечность наслаждения. Горячая масса прижимается к его телу, поглощает его. Она пульсирует, пульсирует, а потом посылает волну вибрации, от бедер до шеи, и Геральт тоже дрожит, выдыхая. Тонкое щупальце собирает каплю слюны, показавшуюся из-за уголка рта, как что-то драгоценное, а затем и вовсе пробирается внутрь, между зубов, мягкое, поддающееся языку и губам. Терпкое, но приятное на вкус. Это напоминает поцелуй: вода ласково обволакивает язык, играется с ним, едва задевает небо и внутреннюю сторону щек. Геральт позволяет ей проникнуть глубже, в горло, хотя дышать становится невозможно. Горло сжимает спазм, и щупальце испуганно дергается, высвобождается, гладит Геральту щеки, будто извиняясь. Снова пульсация, на сей раз сосредоточившаяся в паху, то усиливается, то уменьшается, и Геральт сжимает пальцами края бадьи, запрокидывает голову и выдыхает. Приоткрыв глаза, видит над собой лицо Господина Зеркало. Заинтересованный взгляд отрезвляет лучше ушата ледяной воды на голову, и Геральт резко садится. Плеск. Никаких щупалец, никаких пульсаций, хотя по-прежнему в воздухе вьется дразнящий аромат масла. – Ты, кажется, задремал… – замечает о’Дим. Геральт чувствует на затылке его взгляд. Осторожно отпускает края бадьи, понимая, что вцепился в них слишком сильно. Волнение медленно, волна за волной, отступает, и он прикладывает ладонь к лицу. – Признавайся. Ты что-то еще добавил в масло, – говорит он глухо, протирая глаза. – Думаешь, тут дело во мне, а не в твоей усталости? – голос Господина Зеркало искрится насмешкой. Ответить нечего. О’Дим подает Геральту полотенце. Геральт встает из бадьи, чувствуя не просто расслабленность – слабость.