За левым плечом

– Я гляжу, вы неразлучны, – замечает Аваллак’х, и Геральт слышит в его голосе прикрытое недовольство. Гюнтер слегка склоняет голову и одаривает эльфского Знающего снисходительной улыбкой. Геральт думает, что он скажет что-нибудь язвительное в ответ, но вместо этого Гюнтер, прекратив улыбаться, говорит, что они с Геральтом отправятся вдвоем и встретят эльфа непосредственно на месте. – Если у тебя есть способность перемещаться по мирам, то почему бы сразу не перенести нас на Тир на Лиа? – спрашивает Аваллак'х. – Это сэкономило бы время. – Есть вещи, на которое время все же стоит потратить, – говорит Господин Зеркало и переводит взгляд на Геральта. Аваллак'х, кашлянув, отворачивается к открывшемуся порталу. – Постарайтесь не задерживаться, – говорит он. Рыжевато-огненный вихрь поглощает его. – Весьма неожиданная смена планов, – замечает Геральт. – Почему не предупредил? – Тебе не нравятся сюрпризы? – невинно интересуется Гюнтер. – Ты мог бы и возразить, если так уж хотел отправиться с Аваллак'хом. Геральт молчит. Гюнтер протягивает руку. – Пойдем, душа моя. Нечего терять время. Геральт берет Господина Зеркало за руку, уже готовясь морально к чувству заполняющего внутренности ничто. Геральт еще приходит в себя, когда о’Дим блаженно вздыхает и отпускает его руку. Глаза привыкают к царящему вокруг мраку, и Геральт видит равнину. Какой-то замок вдалеке. Но внимание его привлекают две луны – два круглых, сверкающих серебряным светом просвета в темном ночном небе. – Где мы? – спрашивает ведьмак, обращаясь к о’Диму. Воздух здесь совсем не такой. Тяжелый. Прохладный. Будто бы безжизненный, хотя Геральт подозревает, что это ощущение обманчиво. О'Дим кажется слегка удивленным. – Ты не узнаешь это место? – Но затем, будто что-то вспомнив, тихо усмехается сам себе. – Ах, да, это было не здесь и не в этом времени. Он кидает на Геральта взгляд, и его глаза поблескивают, отражая лунный свет. – Прежде, чем будешь задавать вопросы, подумай о том, почему здесь так тихо, – произносит о'Дим, оглядываясь. – Здесь вечная ночь. Если бы ты был хищником, то как бы охотился? Полагался бы на зрение или на слух? Геральт замирает, прислушиваясь. Настораживается. Господин Зеркало посмеивается. – То-то же. Пойдем прогуляемся. Белый Волк оглядывается на небо, прежде чем последовать за ним вниз по небольшому холму. – Твои слова – что они означают? – спрашивает Геральт, поравнявшись с о'Димом, который в этом мире явно чувствует себя комфортнее, чем ведьмак. – Ровно то, что они должны означать, – отвечает Господин Зеркало, не глядя на Геральта. – Представь себе, Геральт, вселенную как музыкальный струнный инструмент. Представил? Дрожь в одних струнах может передаваться другим, но они все еще производят разные звуки. Одна струна поет о твоей смерти, вторая струна – о неведьмачей жизни и третья – о тебе самом, каким ты себя сейчас представляешь. – Бред какой-то. – Согласен. Мне больше нравится сравнение с паутиной. Разные выборы – разные ответвления. Ты когда-нибудь думал о том, что было бы, реши ты поступить иначе? Другой узелок паутины, другой ее виток. Геральт молчит. – Думаешь о фон Эвереке? Как-то больно часто он стал занимать твои мысли. – Если бы я решил вмешаться... – Где-то решил и выиграл. Где-то решил и проиграл. Теперь ты здесь, где был когда-то и никогда не был. Тебе не перебраться уже на ту часть паутины, так что это не имеет значения. – Не могу понять, нравится ли мне, что ты какой разговорчивый в этом месте или нет. О'Дим кидает взгляд на темное небо. – Здесь ведь никого не осталось, – говорит он. – Хочешь знать, как они погибли? У Геральта пересыхает в горле, но он все же решается: – Как? Улыбка Господина Зеркало превращается в оскал. – Пришел рассвет. Впервые за целую вечность. Грубая теплая ладонь тянет Геральта сквозь время и пространство, куда-то в неизведанные, невиданные миры (или, быть может, изведанные и виданные на другом витке паутины). Ничто поглощает, забирается в глотку, окатывает тошнотворным прибоем. А если рука отпустит, останется ли он в этом безмирье? Или его разорвет на куски, которые разлетятся по разным мирам, временам, пространствам? Но рука держит крепко, и долгое мгновение заканчивается. Тут же настигает чувство падения. О'Дим смеется, перехватывая Геральта за запястье, удерживая его так, будто он вообще ничего не весит. Под ними, рыча и бушуя, охотится безбрежное море. Никакой земли на горизонте. – Забыл, что я не умею ходить по воздуху? – спрашивает Геральт чуть раздраженно, когда о'Дим поднимает его выше, словно котенка. – Люблю смотреть на твою беспомощность, – улыбается Господин Зеркало. Проводит свободной рукой, и под ногами Геральта появляется невидимая опора. Геральт опускает взгляд вниз. Там, в волнах, где-то прячется блестящая чешуя и острые, похожие на иглы зубы. – Умиротворяет, не правда ли? – звучит голос о'Дима. – Все здесь живет под водой. Ты слышишь что-нибудь, кроме шума моря и завываний ветра? Ни криков птиц, ничего. Но, Геральт, закрой глаза. Закрывай, не бойся. Я не дам никому тебя съесть. Геральт закрывает глаза, несмотря на инстинкты, умоляющие этого не делать. Несколько секунд ничего не происходит, а затем Геральт слышит всплеск. И шум воды, давящий со всех сторон. Он распахивает глаза. Прозрачный барьер, похожий на пузырь, отделяет их от темной бездны. – Нравится? – спрашивает о'Дим. И Геральт даже не может ответить. Мимо, будто совершенно их не замечая, проплывает нечто, похожее на гигантского угря, но покрытое блестящей зеленоватой чешуей. Красивое и смертоносное. Взглянув на Господина Зеркало, Геральт осторожно приближается к стенке барьера, чтобы лучше разглядеть это существо. Оно, обнажив иглообразные зубы, с размаху налетает на что-то, неразличимое в океанской мгле. Красное смешивается с синим. Геральт отступает. – Не это я хотел тебе показать, душа моя, – тихо говорит о'Дим, касаясь его плеча. – Даже твои уши не могут уловить этого, но я помогу. Геральт переводит на него взгляд, видит улыбку, не хитрую и не хищную, но будто бы даже нежную. В темных глазах потонуть легче, чем в океане вокруг. Ладонь о'Дима поднимается с плеча на шею, на щеку, и Геральт льнет к ней, как послушный пес, еще даже до того, как понимает, что делает. Поначалу тихая, но затем постепенно нарастающая песня китов льется в сознание. Тоскливая. Протяжная. Геральт закрывает глаза и видит этих китов, зубастых и пугающих, но одновременно таких величественных и красивых. Удивительно красивых. Пальцы о'Дима опускаются и сжимают его руку. – Пойдем, Геральт. Есть еще одно место, которое я хотел бы посетить прежде, чем мы отправимся на Тир на Лиа. Геральт не открывает глаз, и образы китов поглощает небытье междумирья. Вокруг них леса, лабиринты деревьев и кустарника, а о'Дим хмурится и говорит: – Странно. Мы не должны были попасть сюда. Что-то не так. Геральту непривычно видеть замешательство на его лице. – Все именно так, как должно быть, Тангароа. Они поворачиваются почти одновременно. Геральт видит мальчика. Бледного мальчика с вьющимися черными волосами. Но больше всего внимания привлекают глаза: за радужкой не видно белка, а зрачок вертикальный. Как у рептилии. – Здравствуй, – говорит мальчик, но его голос напоминает скорее сочетание нескольких голосов. – Здравствуй, – говорит о'Дим холодно. – Кто это? – спрашивает Геральт, но Господин Зеркало жестом приказывает ему молчать. – Все в порядке, смертный. Мы можем представиться одним из известных тебе имен, – говорит мальчик, и Геральт слышит в его голосе скорее пренебрежение, чем снисхождение. – Мы есть начало и конец... – Заканчивай болтать, Уроборос, – грубо перебивает о'Дим, но без злости в голосе. – Как ты меня нашел? Мальчик молчит, почему-то глядя на Геральта. Ведьмак сдерживает желание потянуться за мечом. – Мы почувствовали, что кто-то использовал маску, и решили взглянуть. Смех срывается с губ ребенка. – Мы были удивлены, что ты сбежал из нашей ловушки. Скажи нам, как тебе удалось? – Исключительно благодаря ловкости и сообразительности, – уходит от ответа о'Дим. Кидает взгляд на Геральта. – Нет, даже не думай, – мотает головой Уроборос. – Человек останется. – Зачем? Резкая интонация, столь несвойственная о'Диму. Геральт не может его осуждать. – Ты можешь догадаться о причинах, – улыбается Уроборос. Улыбка через мгновение спадает с его лица. – Мы помним о твоих деяниях. О каждом из них. – Жаждешь снова запереть меня? – Естественно. Больше всего на свете. – Что ж, удачи с этим, – язвительно отзывается о'Дим. – Сам ты этого сделать не сможешь, Ронго. А... этот смертный не в твоей власти. Прости, Геральт. – Поэтому мы хотим с ним поговорить. Наедине. Воцаряющееcя молчание почти гробовое. Где-то в листве кричит птица, протяжно и резко. – Знаешь что? – облизнув губы, отвечает о'Дим. – Дерзай. Я не буду мешать. Но если хоть волос упадет с его головы, я это замечу. И не оставлю безнаказанным. В голосе уверенность, а в темных глазах – сомнение, когда Геральт встречается с о'Димом взглядом. – Мы не причиним человеку вреда. Не переживай за свою игрушку. – О'Дим, – зовет Геральт, но рука ложится ему на плечо, пресекая возражения. – Лучше соглашайся. Этот чертов змей так просто не успокоится. Холодные нотки в голосе, взгляд, устремленный куда-то вперед. Он исчезает, пройдя мимо, чуть не задев левое плечо Геральта своим. – Что ж... – говорит Уроборос.