За левым плечом

Путешествовать по безмирью без о’Дима – дико непривычно. Но, едва Геральт оказывается на твердой земле, знакомые руки ловят его плечи, помогая удержать равновесие. Ведьмак встречается с о’Димом взглядом. Они стоят так, наверное, слишком долго, потому что сбоку слышится покашливание Аваллак’ха. Господин Зеркало отстраняется. – Думаю, Вы сможете управиться без меня, – говорит он вдруг, и Геральт хмурится. – Не смотри так. У меня просто появились кое-какие... дела. Со Знающим ты здесь не застрянешь, не беспокойся. «Но ты вернешься?» – хочется спросить Геральту, потому что есть что-то во взгляде о’Дима, что ему не нравится, что его тревожит. О’Дим не отвечает на его заданный в мыслях вопрос, касается напоследок плеча. И уходит. Это прощание горчит. – Не обошлось без приключений? – спрашивает Аваллак’х, приблизившись. – Ты у нас тут Знающий, – огрызается Геральт. Ему не хочется говорить о том, что произошло. И думать тоже не хочется. Аваллак’х не настаивает на разговоре, но ведьмаку почему-то кажется, что смотрит он с жалостью. Ге’эльс соглашается им помочь. Одна из немногих побед. За ней следует спасение чародеек. О’Дим все не появляется. И даже, когда Геральт зовет его. Просто не приходит. – Где же ты, черт возьми? Вопрос повисает в воздухе, дрыгает ногами, как висельник, но остается без ответа. Череда беспокойных снов с мальчиком, у которого глаза рептилии. Даже Цири замечает, что с ним что-то не так. По бледному лицу и напряжению, не отпускающему ни на минуту. По слишком резким жестам, по тому, как он оглядывается, выискивая в толпе знакомое лицо. Весь Новиград служит напоминанием. И Геральту странно чувствовать себя брошенным. Путешествие на Скеллиге лишь немного помогает отвлечься. «Он же не может просто так уйти. Верно?» Финальная битва близится. Геральт чувствует это, и чувство неправильности происходящего выворачивает внутренности наизнанку. Он же должен был остаться до самого конца, да? Где он? Где он? Могила Скьялла наводит на размышления, и, когда приходит время, Геральт говорит Цири, что вернется на корабль позже. Он идет в корчму и напивается до состояния, когда ноги едва держат. Каким-то чудом он оказывается снаружи, выволоченный за двери кем-то безлицым и не очень ласковым. Холодный вечерний воздух режет легкие и горло. Шаг за шагом куда-то вперед, может быть, к морю. «Почему мне вообще не все равно?» Геральт прислоняется спиной к камню и сползает на песок. Море подкатывает к носкам его сапогов, но отползает, так и не решив коснуться. Снова и снова, и это зрелище гипнотизирует. Затем замирает все дальше, отступая и отступая. Заканчивается прилив. Остается лишь полоса мокрого песка и кусочки водорослей. Геральт закрывает глаза. Ветер касается волос, гладит их, будто знакомая рука. Остужает мысли. Успокаивает. Кажется знакомым, желанным, но морок исчезает, стоит только снова поднять веки. Он один на этом побережье. Рука закрывает ему глаза. – А ведь так спокойно сидел. Он ловит ладонь и прижимает к губам. О’Дим не пытается высвободиться, и кончики его пальцев поглаживают Геральту щеку. – Стоило мне отлучиться ненадолго, и ты тут же начал бить тревогу, как верный пес. Геральт, Геральт... – Ответь честно, – голос Геральта приглушен, хрипл, он все еще не отпускает руки о’Дима. – Ты не хотел возвращаться? Господин Зеркало молчит, а затем, высвободив руку, садится на песок рядом. Геральт прислоняется к нему плечом, чувствуя саван опьянения, покрывающий голову. Шум моря заменяет слова, заглушает мысли. Почти усыпляет, и Геральт закрывает глаза. – Не хотел. И сейчас не хочу, – голос о’Дима сливается с шепотом волн. – Но некоторые вещи, как ты знаешь, происходят вопреки нашему желанию. Геральт не знает, рычать ему или вилять хвостом, и он просто остается сидеть неподвижно. Плечом он чувствует движение, а затем теплые губы прикасаются к его щеке. Почти что извинение. – Не нужно было вести себя столь по-детски. – Ты сейчас меня ругаешь или себя? Смех Гюнтера вызывает у Геральта улыбку. Он открывает глаза, чтобы встретиться с о’Димом взглядом. Черная бездна поблескивает манящими угольками, и Геральт тянется вперед. Господин Зеркало чуть отстраняется, не давая ему осуществить задуманное. – Ты же знаешь, что нельзя. Шепот опаляет Геральту губы, и он снова предпринимает попытку поцеловать о’Дима. Ладонь зажимает ему рот. – Геральт, – во взгляде Гюнтера виден укор. – Не дразни меня. Ничем хорошим это не закончится. Геральт достаточно пьян для безразличия к обещанной боли. Он целует ладонь, огрубевшую, совсем человеческую, спускается губами к запястью, натыкается на рукав и замирает, прислушиваясь к теплу кожи. – Пообещай, что больше не уйдешь, – просит Геральт. Гюнтер улыбается. – До самого конца. – Скучаешь по Туссенту? – спрашивает Гюнтер. Геральт отводит взгляд от Фрингильи Виго, чтобы взглянуть на Господина Зеркало. Мотает головой. – Просто воспоминания одолели. Вот и все, – отвечает ведьмак. – Знаешь, что было бы поистине романтичным? – Мм? – Стереть все твои воспоминания, в которых нет меня. – Даже не думай. О’Дим смеется. – Эльфские легенды – всегда такие увлекательные, – замечает о’Дим, наблюдая, как Филиппа режет руку, чтобы открыть проход в руины. – Не в обиду людям, но этот народ куда более поэтически одаренный. – Лютик бы тебя за такие слова ударил лютней, – усмехается Геральт. Филиппа чуть раздраженно оглядывается на них. – Вы сильны в других областях. В размножении, например. Плодитесь, как кролики. Поверь, это играет решающую роль. – Вам бы вести лекции в Оксенфуртской академии о противостоянии видов, – прерывает их чародейка. О’Дим не хмурится, не меняется в лице, но Геральт чувствует его раздражение. – Может, сосредоточимся на поиске? – Солнечный камень никуда не убежит, дорогая Филиппа. А люди, увы, если их не лишить ног, могут. – Какое-то у тебя кровожадное настроение в последнее время, – хмыкает Геральт. О’Дим с улыбкой пожимает плечами. – Всегда таким становлюсь, когда близка развязка. Не хмурься, Геральт. Никакого скрытого подтекста. – Йеннифэр тебя не послушает, – хмыкает о’Дим, когда Филиппа Эйльхарт, превратившись в сову, улетает. – Не оставит Цири, даже если ты ее попросишь. Ее привязанность к девочке... трудно переоценить. Геральт разглядывает Солнечный камень и чувствует тепло, исходящее от него. По ощущениям кажется, что он держит в руках чье-то бьющееся сердце. Пульсация отдается в ладонь. Пальцы о’Дима скрывают от взора камень, когда он накрывает руку Геральта своей. – Я и не собирался ее просить, – Геральт убирает камень в карман, разрывая прикосновение спустя несколько секунд. – Не хочу, чтобы Цири шла в политику. – Думаешь, там встречаются люди опаснее даже Дикой Охоты? Возможно. Кто может утверждать, что в один чудесный день ее просто не свергнут или не отравят? Или что ее не разорвет на части немилосердная толпа? Укоризненный взгляд Геральта заставляет о’Дима улыбнуться. – Смерть неизбежна, – говорит он все с той же улыбкой. – Но меня всегда забавляет, как вы, люди, цепляетесь за жизнь. Барахтаетесь, надеясь, что выйдет что-то путное. А исход... исход всегда один и тот же. – И что? Хочешь сказать, что ничего не имеет значения? – Нет, имеет. Один неверный выбор приведет на чью-нибудь трофейную полку. – Твою? О’Дим медлит с ответом. – Возможно. Но вдруг моя полка куда лучше той, другой? Ты об этом не думал? – Меня не прельщает мысль вообще оказаться чьим-либо трофеем, – отвечает Геральт. – Пойдем. Пора возвращаться.