Strike the match

Будто бы задеревеневшие веки отказывались подниматься, лишь мелко подрагивая. Драко мысленно поморщился и постарался еще раз. Снова неудача. Плюнуть на попытки вернуться назад и спать дальше тоже не представлялось возможным - все тело ощущалось, как сплошной оголенный нерв. С ума сводило стихийно возникавшее то тут, то там ощущение, будто под кожу ввели паразитов, ползающих прямо по плоти. До Драко, давно пришедшего в себя, но не имевшего возможности об этом заявить несомненно страждущему до его возвращения миру, донесся обрывок приглушенного разговора откуда-то издалека, как ему показалось - из-за не до конца прикрытой двери. Дверь, судя по раздражающему пиликанью приборов под ухом, была в палату, соответственно надеяться на рай не приходилось - по всей видимости, Драко все же умудрился выжить. – Твой Малфой в рубашке родился, – послышался бубнящий недовольный голос. – Он столько времени провел в огне. С его-то кожей. Ни одного ожога даже третьей степени это чудо, никак иначе. Драко бы самодовольно улыбнулся, если бы мог. Видимо, на небесах за ним все же приглядывали. – А вот тебе повезло гораздо меньше, – продолжала женщина, укоризненно взвизгнув. – Зачем ты-то ворвался в кабинет? Без защиты, без помощи и, судя по всему, без мозгов. Вот и наслаждайся теперь с месяц волдырями почти третьей степени, Гарри. «Неужели Поттер?» – вмиг вскинулось сознание, а сам Драко обратился в слух. – А что, я должен был просто стоять и ждать, когда пожарные вынесут мне жаркое? – несомненно, за дверью стоял Поттер, хотя его голос звучал несколько сипло по сравнению с тем, что Драко слышал раньше. – Я так не могу, Миона. Не так. Не с н… Последнее слово заглушил громкий всхлип, напугавший Драко так сильно, что глаза распахнулись сами собой. На большом белом кресле возле больничной койки сидел Альбус, подтянувший колени к груди и, видимо, плакавший в свои штаны. Местами на серых брюках виднелась сажа, ровно как и в растрепанных волосах, на которых та смотрелась, как пепел. Мальчик снова всхлипнул, да так жалобно, что у Драко, выращивавшего вокруг себя репутацию «ледяного принца рода Малфой» не один десяток лет, сердце сжалось настолько, что плакать захотелось самому. Нужно было это прекращать. Внезапно почувствовав себя мальчишкой не многим старше Альбуса, Драко застонал, якобы приходя в себя. Ал мигом встрепенулся и подлетел к койке, заглядывая профессору (другу?) в лицо. – Драко, Вы очнулись? – прошептал он, пытаясь поймать взгляд серых глаз. – Где я? – как можно более театрально прошелестел Драко, снова заходясь тихим стоном. – Вы в госпитале имени святого Мунго, профессор. Вам больно? Позвать врача? – Нет, я… – начал было Драко, наконец переводя взгляд на мальчика. – А Вы кто, юноша? Ты… мой сын? – с наибольшим интересом, который мог изобразить, спросил Драко, радуясь, что парень перестал мочить штаны. В любом смысле этих слов. Зря. Он это сделал очень, очень зря. Ал больше не всхлипывал, теперь он молча мелко дрожал, а по лицу слезы лились водопадами со своими порогами и переливами, капая на простыни. – Альбус, эй, – сжалился над учеником Драко, ободряюще ему улыбнувшись. – Ну, где твое чувство юмора, в конце концов? Это был пожар, а не метеоритный дождь, с головой у меня все в порядке. – Не уверен, – буркнул Альбус и размашисто протер лицо рукавом, побуравил его опухшими от слез глазами и так резко бросился ему на шею, что Драко, опешивший поначалу, даже не почувствовал боли. Но вечно этому длиться было не суждено, а потому, как только боль окатила его вконец очнувшийся разум, Драко зашипел, неосознанно отодвигаясь от мальчика. Тот все понял, коротко ойкнул и помчался к двери, на ходу бросаясь извинениями. Через несколько секунд в палату зашла стройная высокая девушка в халате и шапочке приятного зеленоватого оттенка, паренек во всем белом и сам Поттер, которого за рукав тащил Альбус. – Добрый день, мистер Малфой. Меня зовут Гермиона Грейнджер, я ваша медсестра на сегодня. К сожалению, врач сегодня подойти не сможет, да и вряд ли он вам понадобится, если честно, но пока ответьте на несколько вопросов, пожалуйста. Вы помните, что произошло? Потянулась долгая и нудная вереница вопросов, на которые Драко с легкостью отвечал и, судя по тому, что сжатые с самого начала женские губы расслабились и даже изогнулись в подобии улыбки, им остались довольны. Вскоре медики ушли, несколько увеличив долю обезболивающего в капельнице. Гермиона задержалась у двери и перекинулась с Поттером парой фраз, они порывисто обнялись, и девушка выскользнула в коридор, исчезая в бело-розовом лабиринте. В палате остались лишь Поттеры, топтавшиеся недалеко от выхода. – Не стой столбом, адепт шведской стенки. Положи свою груду мышц в кресло или выведи ее отсюда вовсе, – протянул Драко. Будь он в состоянии, он бы сам себе врезал за свои слова, но тело его не слушалось. «И хорошо, что так, – подумал Драко, закрыв глаза и ожидая хлопка двери, которого все не было слышно. – Понять не могу, зачем мне вечно все надо портить? Он же меня вынес. Без защиты в огонь полез… Физкульдурок, – фыркнул про себя он, бессердечно убивая бабочек в собственном животе. – Не сметь, твари, – шипел Драко на них, все также, мысленно. – Это мог быть и не он. Мало ли. Не давайте мне пустых надежд. Он натурал до мозга костей и костей мозга. Боже, да я обучаю его сына. Тут же без шансов», – он повторял себе это ежедневно, но все равно не смог сдержаться и зажмурился, когда хлопок двери все же разорвал тишину помещения. Однако вопреки ожиданиям, послышался шелест специальных тапочек, выдаваемых посетителям больных, а затем мягко скрипнуло кресло у койки. Драко приоткрыл глаз, встречаясь с уставшим взглядом Поттера. Тот просто сидел и смотрел на него каким-то печальным взглядом и грустно улыбался. – Что… – начал было Драко, но Поттер просто мотнул головой, прерывая очередную колкость. – Спасибо тебе, Драко, – тихо, почти шепотом произнес он, осторожно касаясь пальцами забинтованной руки, лежавшей поверх одеяла. – За то, что школу спалил? Тебе что, пятнадцать? – преувеличенно беззаботно фыркнул Драко, изо всех сил сопротивляясь желанию перевернуть руку и переплести их пальцы. – Ты спас моего сына, – как ни в чем не бывало продолжил Поттер, скользя пальцами до локтя, а затем одергивая руку. – У меня больше никого нет. И что бы я сейчас ни сказал или сделал, это и на малую долю не выразит того, насколько я тебе признателен и благодарен. «Просто дотронься до меня еще раз, и мы квиты», – пронеслось в голове Драко, и он тяжело вздохнул. – Альбус потрясающий, очень способный парень, – взяв минуту на тактическое размышление, сказал Драко. – Кто бы знал, что благодаря Поттеру я буду с удовольствием ходить на занятия, – рассмеялся он, а Поттер поднял на него такой взгляд, будто пытался найти определенных чертей в чужом омуте. – На самом деле, есть кое-что, о чем мне хотелось бы узнать, – не выдержав взгляда и тишины, сказал он. – Что угодно, – кивнул Поттер, слегка наклоняясь к постели; видимо, чтобы не упустить ни слова. – Скажи честно, Поттер, я после всего этого геройства сильно паршиво выгляжу? – горестно повздыхав, спросил Драко. Он не врал - эта тема назойливой мухой летала внутри его черепной коробки. Нет, внешность - не единственное, что можно было найти в Драко. Но кто с первого взгляда влюбляется во внутренний мир? – У тебя поверхностные ожоги чуть более, чем половины тела. Я иногда сильнее обжигаюсь, когда картошку жарю, – улыбнулся Поттер, встряхивая головой. – Они присядут через месяц, а рубцы так вообще останутся только на спине, куда упало стропило, и то будут коротенькими, – все еще улыбаясь, продолжал вещать он, но улыбка вскоре померкла. – Больше всего пострадала нога. Ты упал под таким углом, а сверху еще и эта балка… У тебя, в общем, переломы… Как их… Плесневелых костей, вот, и ты некоторое время не сможешь ходить, – закончил Поттер, а Драко, стоило образоваться тишине, засмеялся слишком громко для пострадавшего на пожаре человека. – Эй, ты чего? – нахмурился Поттер, а Драко мелко сотрясался в уже беззвучном хохоте. – Это мозг у тебя плесневелый, Поттер, а кости - плюсневые, – смахнув выступившие слезы, проговорил он. – И это чертовски малая плата за жизнь, – произнес Драко и мигом успокоился. Даже улыбка с губ и та пропала; осталась лишь улыбка в светлых глазах. – Меня ты вынес? Поттер так стремительно покраснел, будто сам мгновенно обгорел на солнце. Но ни о каком солнце речи не шло, а потому и подобным отговоркам места не было. – Я, – просто согласился он, не поднимая взгляда на своего коллегу. – Ты, – кивнул Драко и снова улыбнулся - слегка, чуть приподняв уголки губ - так, как он никому и никогда не улыбался. Благодарно. Искренне. Влюбленно. Он все же нашел в себе силы и мужество оторвать от постели руку и сжать чужое загоревшее предплечье, покоящееся неподалеку. – Спасибо, – тихо проговорил он, заглядывая в зеленые глаза, которые снова смотрели внимательно и как-то удивленно. Дверь снова хлопнула, и Драко с сожалением убрал свою руку от чужой и такой горячей. – Па, я все принес, – пропыхтел Альбус, влетая в палату с креслом-коляской, свертками одежды и какой-то мелочью. – Поехали? – А… Точно, – кивнул вмиг посветлевший Поттер, поднимаясь из кресла. – Драко, ты как? Сидеть можешь? – получив осторожный кивок, он засветился так, будто внутри него вместо сердца стоял маленький атомный реактор. – Тогда поехали домой. Мне разрешили тебя забрать, – кивнул он и резко поднял на руки не успевшего заартачиться Драко, за что получил тычок под ребра и злобное шипение в ухо. – Ты что творишь, полоумный? – рычал Драко, сидя в кресле неожиданно так удобно, что не болело почти ничего. – Совсем мячиком голову отбило? Какое «домой», Поттер, чердак же… – он осекся и замолчал, поджав губы. В школе все, разумеется, знали, что их коллега жил почти на крыше учреждения, но никто не смел говорить об этом в открытую, предпочитая просто находиться от него на расстоянии. В принципе, это устраивало всех. – Наверное, мне стоит обратиться к родителям. Отец наверняка уже узнал об этом. – Твоих родителей нет в стране, они на каком-то там приеме где-то там во Франции, – с готовностью ответили ему из-за спины голосом Поттера-старшего. – Отлично, – зло выдохнул Драко, зажмурившись, чтобы не видеть мелькающие перед глазами двери палат. – И куда ты меня везешь? – Площадь Гриммо, дом номер двенадцать, – бодро отрапортовал тот же голос, изящно объезжая группу щебечущих медсестер. – Что там? – Драко тщетно пытался вспомнить, где он раньше мог слышать этот адрес. – Отель? У меня все равно нет денег. – Нет, не отель, Драко. Это наше с Альбусом холостяцкое гнездо, и с этого дня в нем будет на одного орла больше. – Нет, – тихо выдохнул побледневший почти до цвета собственных волос Драко. – Нет, черта с два. Останови. Остановись сейчас же! – крикнул он, цепляясь пальцами за колеса коляски. – Какого черта ты творишь, Поттер? Что, мама не научила тебя спрашивать мнение у людей, которых собираешься притащить в свою берлогу, ты, неандерталец? – Драко шипел не хуже гремучей змеи. – Сумасшедший! – Профессор Малфой, – неожиданно мягко произнес Поттер, останавливаясь и обходя коляску спереди, чтобы сесть на корточки и посмотреть Драко в лицо. – У Вас сгорел дом вместе с документами и возможными сбережениями. Вам нужен уход за ожогами в труднодоступных местах, и Вы не в состоянии элементарно дойти до туалета, – подбородок Драко упрямо вздернулся, но взгляда он не отводил. – Принимая во внимание тот факт, что Вы получили увечья, спасая моего сына, я просто не могу бросить Вас на произвол судьбы, – Поттер улыбнулся как-то особенно вымученно, отчего мешки под глазами, которых Драко поначалу не увидел, стали особенно заметны. – А мама меня ничему научить не успела, как и отец. Погибли, мне еще года не было. Жил у тетки с дядей, но они тоже не особо стремились сделать меня достойным членом общества. Поднявшись на ноги и снова занимая свое место за спиной Драко, Поттер продолжил ход, выкатывая коляску на улицу. Драко хотел было извиниться за то, что затронул тему семьи, но его опередили. – Альбус будет очень рад видеть тебя у нас, – тихо сказал он, а Драко подавился своими невысказанными словами. – А я просто не приму отказа. – А я и не стану отказываться, – упрямо пробурчал Драко, внутренне тяжело вздыхая. «Это будет чертовски долгое… хрен знает, что, – подумал он, разглядывая ожидавшую их машину и уже предвкушая очередные ощущения сильных ладоней на своей коже. – Боже, дай мне сил».