Night of the hunter

Удар молотка отрезал от Джиена весь мир. Он больше ничего не слышал. Пришел в себя, когда автобус затормозил перед воротами тюрьмы и цепь от наручников зазвенела на полу. Он бы не вынес еще один досмотр, который провели еще до автобуса. В руки впихнули комплект постельного белья и толкнули в шеренгу. Джиен шел, ни жив, ни мертв, за фигурой впереди и противный синтетический комбинезон натирал кожу. Хотелось снять верх и ходить в одной тонкой майке, но это просто не возможно. Он мерз и так, без длинных рукавов закоченеет в разы быстрее. Добавится причин стучать зубами. Шаг за порог, лязг тяжелой двери за спиной и он в помещении, которое заменит ему дом на пять лет. А парень, лежащий на кровати – всю семью разом. Джиен рад, что это его ровесник, и не рад, что встал как столб на пороге, не в силах сказать слово. Сосед лежал на нижней полке к нему лицом, которого было не видно, но Квон точно был уверен, что он оглядывает его с головы до ног. Может, этот парень даже станет другом, не все заключенные же психи и убийцы, и до милой внешности Джиена ему не будет никакого дела. Кого он обманывает, сам же радовался, что эта форма скрыла фигуру. Верхняя кровать – его, она не застелена, нижняя облюбована, на ней по-хозяйски развалились. Хозяин уже успел сесть и явить на тусклый свет зарешеченной лампы свое лицо. Как жить с таким освещением, не комната, а нора. -Ты так и будешь стоять? Новая информация о соседе – голос у него страшнее, чем заточка в коридоре. -Здравствуйте. – Квон неловко поклонился и отступил к двери вплотную, не желая, чтобы расстояние между ним и соседом сокращалось. Но тот подошел, загораживая собой лучи света и Джиен оказался в тени как поганка под ветвистым деревом. Поганка с тонкой ножкой и хрупкой шляпкой, которую можно раздавить без усилий и сожаления. Ему осталось только сползти по стенке вниз и закрыть голову руками в надежде, что его не тронут. Парень поморщился от вежливости, но, кажется, все равно улыбался, лучи света очерчивали ямочки на щеках. -Я Сынхен. – Как тот узнал, что Квон тщетно метнул взгляд на комбинезон в надежде разглядеть имя? Джиен сильнее сжал онемевшими пальцами ткань в руках и молчал. -Ты симпатичный - Бросил взгляд на нашивку на груди. - Квон Джиен. Не боишься здешних насильников? -Не такой я и симпатичный. -Зря ты так считаешь. Лично для меня, ты – самый красивый парень в блоке за последние годы. Повезло мне с соседом. Почему ему так не понравились эти слова? -Хочешь, защищать тебя буду? Но с условием, что ты будешь со мной спать. Джиен чувствовал подвох. Вот он и есть. -Учитывая, что я твой сосед, хочешь ты или нет, я могу брать тебя силой хоть каждую ночь и лучше тебе согласиться и тогда будешь уверен, что хотя бы другим подставляться не придется. Тяжелый низкий голос, добрые нотки, но смысл убивает. Приключения еще даже не начались. Он все еще в прологе книжки. -Ты подумай, до отбоя. Больше Сынхен с ним не разговаривал. Он выудил постельное белье из хватки и закинул на край верхней полки, снова улегся в прежней позе. Разговор отрезвил, осознание трясущихся поджилок приходило четко и ясно. С верхней полки все видно. Раковина, унитаз – в дальнем углу напротив двери, которые он не заметил сразу. Светильник в стене, пожелтевший, грязный. Бетонный пол, крашеные в непонятный цвет голые стены, светлый потолок. Не видно главного – Сынхена, который вел себя тихо, его вообще как будто нет. Который уже очень скоро протянет к нему руки. Неужели правда он думал, что как-нибудь переживет все это? Как-нибудь не получится, доживет до освобождения только потом и кровью. И лучше, если в эту примесь не добавлялись венерические болезни. Вероятность получить их от одного человека гораздо меньше, чем от толпы, с которой он познакомится завтра. Сравнить Сынхена со среднестатистическим заключенным и он просто идеальный вариант для тюремного романа. Вспомнить бы, сколько было времени, когда заходил в камеру. Хотя бы светло ли еще было, когда на ватных ногах ступил на гравий за ограждением с проволокой? Но ответ пришел сам собой, по коридору пронеслось эхо – десять минут до отбоя. Джиен тяжело сглотнул, когда Сынхен встал и сложил руки на краю его постели, глядел на него. Молчание доведет до истерики. -Пока я сплю с тобой – ты меня защищаешь? – Пора выйти из апатии. Взять себя в руки. Но Сынхен кивает и молчит. Это выводит из себя, хочется нервно хихикнуть. -Ты не обманешь? -Нет. – Отлично, непонятно, молчать лучше Сынхену или нет. Джиен привыкнет к его голосу, все будет в порядке. – Твой ответ? Прозвучала короткая сирена и светильник погас. -Согласен. – Даже в полутьме его позор точно бы разглядели. Сынхен наверняка привык ориентироваться тут, но вместо картины полнейшего унижения получил только ломающийся голос, и клацанье зубами, съевшее конец слова. -Умный мальчик. – На щиколотку легла ладонь. Джиен хотел дернуться и отодвинуться в изголовье по дальнему краю матраса. Но сам только что дал согласие, что не мешало ему содрогаться. Дрожь становилась только сильнее, если стараться ее сдерживать. Равнодушный стук ботинок о металлические перекладины на короткой лестнице. Прогнувшийся матрас напротив от чужого веса, шорох стягиваемого одеяла. Чувство омерзения и звон в ушах от мертвой тишины вокруг. Если он будет кричать – его услышат? -Ложись. Джиен завалился на бок, пытаясь сориентироваться в темноте, но Сынхен лег следом, сжав за талию рукой. Непривычно жарко. -Привыкни сначала ко мне. Пугливый ты, Джиен, до сих пор тебя трясет. – Сынхен раскидал одеяло на двоих и, устроившись, замер. Джиен еще долго глаз не сомкнул. Радоваться нечему, это как отсроченная казнь. Когда уже распрощался с жизнью, тебе дали еще сутки. А дышать уже разучился. Он проспал не больше, чем пару часов, и проснулся все так же лицом к стене, прижатый к Сынхену спиной. Жуткий скрежет замка в двери резко вывел из сна и Джиен повернулся на звук, ослепленный светом из коридора. -Это за мной, спи дальше. – Сынхен, как ни в чем не бывало, отпустил его и спрыгнул на пол, тут же вышел из камеры. Джиен больше не заснул, без Сынхена стало холодно. Он подтянул колени к груди и старался завернуться в одеяло плотнее, чем это возможно. Но сон ушел без следа, и головная боль не дала даже задремать. Сынхен вернулся не скоро, хотя Джиен не засекал. Время тянулось, и не верилось, что можно провести в подобном месте хотя бы несколько лет, не двинувшись умом. -Вставай, скоро завтрак. Спускаясь на пол Квон завернул новый круг в спираль метаний, друг ему Сынхен или враг. Для врага слишком человеческое отношение. В столовой Джиен себя не осознал, до смерти было страшно смотреть по сторонам. Еда выглядела никак, на нее он тоже почти не смотрел, просто проглотил, не почувствовал ни температуры, ни вкуса, хотя тянуло блевать. Только удивление Сынхена, задумчиво вынимающего ложку изо рта, наблюдающего за резвым глотанием Квона. В душевых Джиен Богу душу отдал бы, если бы не Сынхен. Двигался медленно, не оглядываясь по сторонам, в основном стоял под струями воды и водил ладонями по волосам и плечам. Гомон грубых мужских голосов и гул водопроводных труб невольно погружал в беспамятство и Джиен ни разу не отследил взглядов на себе и ответных безмолвных предостережений от соседа. Он бы так и остался там стоять, разглядывая струйки мыльной воды, стекающей в ржавеющий слив, если бы его не потянули в сторону выхода. Комбинезон царапал распаренную кожу, Джиен почти наступил Сынхену на пятку, стараясь быстрее покинуть раздевалку и оказаться в их камере. Он даже рад мыться раз за несколько дней. Меньше возможностей попасть в неприятности. Потом был обед, который ничем не отличился от завтрака, ни обстановкой, ни едой. Сынхен был рядом, а потом Джиена увели охранники, как с утра увели Сынхена. Отработка Джиена заключалась в уборке территории. Ему выдали рабочую одежду – перчатки, такой же комбинезон, только темнее цветом - и пустили в отряде из десяти человек прочесывать территорию от растений и мусора. Начало осени, скоро будет счищать с дорожек листья. Зимой убирать снег. Раньше он не выносил долгое пребывание на морозе. Сейчас его повышенная чувствительность к холоду никого не касается. Работа есть работа. Сынхен в жизни не поверит, что этот паренек мог убить. Он сам, сидящий за вооруженное ограбление и лишение жизни по неосторожности, не дал напарнику убить заложницу, которая очень неудачно возникла у того на пути. По утрам разгружает фургоны с продуктами и держится вдали от всех. Джиену повезло, что его посадили в камеру с самым адекватным заключенным. Но сам того не зная, Джиен не оставил себе шанса, все больше действуя на Сынхена как красная тряпка на быка. Сынхен и не знал, что ничем не лучше остальных. Хрупкость Джиена никто не запретит нарушить и сломить каждую струнку, на которой его робкая душенка играет свои мирные невинные мелодии. От божественных созданий, вроде него, в таких местах, как это, звереют. Сынхену золотая клетка ближе всех. Он не давал Джиену дышать, вдавливая лицом в матрас, и шлепнул по ягодице, оставляя красный след, прежде чем вставить в него член. -Ты мне не на один раз, поэтому скажи, если будет больно и я постараюсь понежнее. А промолчишь - так тебе же и хуже. Сынхен выбил малышке палец, когда силой заталкивал на постель. Рука Квона соскользнула с металлического края полки и Сынхен почти застонал от удовольствия, не церемонясь с вправлением пальца. Это был первый крик Джиена. Второй крик был о том, что ему больно, но у Сынхена это первый секс за долгое время. Джиену пришлось терпеть, пока не пришла апатия. Для друга слишком жестокое обращение. Сынхен кончил и поспешил спихнуть Джиена на пол, чтобы растянуться на постели и заснуть глубоким сладким сном. Он не слышал как Квон отполз в угол и его тошнило. Только по утру видел, как рука свисает с верхней полки и этот черный изящный силуэт заставил чувствовать себя жутко. Как в фильме ужасов. Хотя чем тюрьма не ужасы?