Вечное лето

Дорога бежала меж невысоких холмов, сплошь покрытых травой. Трава казалась на вид такой мягкой, что хотелось навзничь валиться в нее, утопив в нежной зелени раскрытые к небу ладони, и так часами лежать - глядеть, как уплывают в неизвестность легкие облака. Юный Абараи Ренджи – рыжий на рыжем коне – чертыхнулся про себя, жалея в который раз, что он не простая душа из Руконгая, как судачили о нем, а все-таки отпрыск благородного семейства. Из Руконгая была его мать – обычная наложница, хоть и красавица редкостная. Отец любил ее более законной супруги, - факт, так же не обойденный сплетнями - и Ренджи воспитывал наравне со старшими братьями. Однако именно ему выпал жребий отправляться в качестве воспитанника – а правду молвить, так заложника - в резиденцию клана Кучики, еще недавно – соперника, а ныне друга и союзника. Волю свою отец объявил с лицом непроницаемым, точно маска, и Ренджи только поклонился в ответ, упершись кулаком в татами. «Хорошо, мать не дожила, не видит» - вздыхала тихонько старая нянька Ай, собирая в дорогу младшего сына даймё… Ренджи мягко тронул коня пятками, и умное животное ускорило шаг, постепенно переходя на бег. Так легче – когда ветер шумит в ушах и рвет увязанные в длинный хвост волосы - легче не думать о жизни, оставленной позади. Жизни, хоть и отмеченной серыми крыльями сплетен и недосказанности, однако свободной и полной любви. Его немногочисленная свита рванулась следом, а белые стены Сейретей уже показались вдали, и теперь надвигались, неотвратимые, как сама судьба. ..Белыми оказались не только стены. Весь город впервые увиделся Ренджи точно выточенным из сахарных голов. Здания сияли белизной в ярком солнечном свете, крыши, бесчисленные галереи и перекрытия из какой-то очень светлой древесины казались позолоченными. От строгой, надменной красоты захватило дух, и только с трудом вбитое многочисленными внушениями, а то и тумаками «чувство собственного достоинства» не позволило Абараи вертеть во все стороны головой, разглядывая незнакомое место. Между прочим, что достойного в том, чтобы не удивляться тому, что удивляет и не радоваться тому, что радует, Ренджи так и не понял. Поместье Кучики находилось на тихой, затененной вековыми деревьями улице,- в самом ее конце; создавалось ощущение, что огромный дом стоит там совершенно один. Ворота бесшумно распахнулись перед маленькой кавалькадой, пропуская гостей во внутренний двор в обрамлении высоких старых вишен. Посередине двора серебрился водоем, в котором взблескивали спинки карпов кои. - Добро пожаловать, молодой господин,- сдержанно поприветствовал Ренджи пожилой слуга. – Прошу пожаловать в дом, хозяин вас сейчас примет. Ваши люди будут немедленно размещены как должно, не беспокойтесь. Седзи – простые, без украшений – разъехались с легким шорохом, и Ренджи шагнул в темную пасть чужого дома. На пороге, как и полагалось, оставил обувь и аккуратно утвердил на подставке длинный меч. С мечом он расставался редко с тех пор, как еще ребенком получил его из рук отца, и теперь почувствовал себя нагим и беззащитным. Оружию тоже не очень-то нравилось быть отдельно от хозяина – Ренджи просто знал это где-то так глубоко внутри, что и сказать нельзя, однако законы гостеприимства требовали своего, и обоим пришлось покориться. Главой клана Кучики оказался сухощавый старик с резкими чертами лица. Совершенно седые волосы его были убраны в клановую прическу, тонкие серебряные усы спускались до середины груди. В темно-синей одежде, в окружении простых и добротных вещей, старый Кучики Гинрей казался воплощением того самого достоинства, которого так и не удалось достичь Абараи, несмотря на все усилия воспитателей. - Добро пожаловать, сынок,- ласково обратился Гинрей к застывшему в глубоком поклоне Ренджи. Дай-ка на тебя посмотреть… На отца мало похож, мало. Вот и опять это странное выражение – то ли одобрения, то ли осуждения, проклятая неоднозначность. Ну да, в отличие от старших братьев, он похож на свою мать – те же огненно-рыжие волосы, тот же прямой нос и крупный подвижный рот. И только узкие глаза цвета спелой черешни Ренджи унаследовал от отца. Глаза - и упрямый и непокорный нрав. Но о том еще не знает этот славный старик, что глядит с таким ласковым и проницательным любопытством. - Бьякуя,- негромко позвал Кучики. – Бьякуя, зайди! С другой стороны комнаты немедленно раздвинулись сёдзи, пропуская высокого паренька в такой же темной одежде, что и у главы. «Так вот ты каков, Бьякуя Кучики, старший наследник клана!» - думал Ренджи, с любопытством разглядывая вошедшего. Тот был строен, густые черные волосы распущены по плечам, на нежном белом лице – прекрасные темно-серые глаза. Красота тонкая, изысканная, женственная почти, и в то же время руки воина - широкие ладони, длинные сильные пальцы. И плечи с прямым разворотом, и гибкая талия – все выдает хорошо подготовленного бойца, опасного противника… Молодой Кучики усмехнулся одними губами – и что-то сделалось прямо в воздухе, очертания предметов поплыли, как в мареве при очень сильной жаре, вот только ветер промчался по комнате холодный и тяжелый. «Рейацу» - сообразил Абараи – и отпустил свою. Дальше он мало что помнил, потому что его отшвырнуло к стене. Падали с грохотом предметы обстановки, что-то кричали какие-то люди, грудь отчаянно пекло, словно оттуда рвалось смертоносное пламя. Потом он всхлипнул судорожно, чувствуя, что воздух не проходит в легкие - и потерял сознание. Очнулся лежа на спине, с компрессом на голове и металлическим привкусом крови во рту. Было отчего-то стыдно. - Силен, парень,- сказал над ним знакомый голос. Кучики Гинрей собственноручно снял компресс с его лба и заменил его новым – восхитительно холодным. – Силен, но не обучен… Почему тебя, с такими-то данными, не отправили в Академию, Ренджи-кун? - Меня не готовили ни в наследники, ни в шинигами. Академию окончили мои старшие братья… - Огромное упущение,- вздохнул Гинрей.- И опасное. Теперь учиться в Академии тебе уже поздно. Но ничего, мы что-нибудь придумаем. А на Бьякую не сердись – ибо молод, горяч и глуп. «Горяч – да как бы не так» - подумал Ренди, вспоминая холодную духовную силу, пригвоздившую его к стене. «Ледышка, как есть, ваш Бьякуя…» - Он тоже в Академии не учился – продолжил Гинрей, снова меняя компресс. – Вот и будет мальчику компания,- довольно заключил он.