Спасти любой ценой

«Сначала дамы!»- как обычно, пищит Эффи и семенит к девичьему шару. Глубоко опускает руку и вытаскивает листок. Толпа замирает. В голове крутится только одна единственная мысль: только бы не Китнисс, только бы не Китнисс! Эффи возвращается на место и, расправив листок, произносит имя. Это - Китнисс Эвердин. Я замираю. Мимолетом замечаю сочувствующие взгляды толпы. Смотрю на родителей Китнисс, в глазах отца испуг, а по маминому лицу текут слезы. Прихожу, в себя только когда мимо меня проходит, Китнисс. С бледным лицом и сжатыми кулаками. Тишину разрывает тоненький, детский голосок. -Есть доброволец!- кричит хриплым голосом Прим. На сцене легкое замешательство. В Дистрикте-12 добровольцев не было уже несколько десятков лет. -Чудесно! Восхитительно!- восхищается Эффи Бряк.- Но… мне кажется, вначале полагается представить победителя Жатвы и… только потом спрашивать, не найдется ли добровольца. И если кто-то изъявит желание, то тогда, мы конечно…- неуверенно продолжает она. -Да какая разница?- вмешивается мэр. Он смотрит с состраданием сначала на Китнисс, потом на Прим. -Какая разница?- повторяет мэр.- Пусть идёт. Не понимаю, то ли это кошмарный сон, то ли явь. Прихожу в себя только тогда когда, мимо меня проходит Прим, лицо бледное в глазах страх. Она медленно, на негнущихся ногах идет к сцене. Замечаю, что у нее опять торчит блузка сзади как утиный хвостик. В голове проносится мысль: я спасу Прим, если выберут не меня, я вызовусь добровольцем. Китнисс начинает пробираться сквозь толпу, хотя этого не требуется, толпа сама расступается перед ней. - Прим!- кричит Китнисс, ускоряется и начинает бежать к сцене. – Прим! -Китнисс. Не надо. Ты сделаешь только хуже. Едва слышным, дрожащим голосом произносит Прим. В её глазах страх и ужас. Китнисс останавливается, по её лицу течет слеза. Я срываюсь с места, и отвожу её к родителям. -Вот он дух Игр!- хлопая ладошками, ликует Эффи. Как тебя зовут, милочка? -Примроуз Эвердин. -Готова поспорить это твоя сестра. Не дадим ей увести славу у тебя из-под носа, верно? Давайте же поприветствуем нового трибута!- все еще ликует Эффи. Молчание. Молчание, которое режет слух. Ни один из жителей Дистрикта-12, не зааплодировал. Молчание, которое лучше всех слов говорит: мы не согласны, мы не на вашей стороне, не справедливо. И вот происходит невероятное. Сначала один, потом другой, а потом почти все подносят к губам три средних пальца левой руки и протягивают в сторону Прим. И тут Хеймитч встает со стула и, шатаясь, ковыляет через сцену. -Посмотрите на неё. Посмотрите на эту девочку!- орет он,- Вот это я понимаю! Она молодчина! А вы трусы! Не успевая еще, что-то проорать он падает со сцены и теряет сознания. Эффи Бряк начинает волноваться, и берет инициативу в свои руки. -Какой волнительный день! Но праздник ещё не окончен! Пришло время узнать имя юноши - трибута! И она и бодро подходит к стеклянному шару и вытаскивает первый попавшийся листок. Я даже не успеваю придти в себя, как она точно и ясно произносит:- Пит Мелларк! Кое-как я дохожу до сцены. Пытаюсь не смотреть в сторону Китнисс, боюсь, что она заметит страх в моих глазах. Мэр, наконец, заканчивает читать нестерпимо скучный договор и жестом велит нам с Прим пожать друг другу руки. Я смотрю Прим прямо в глаза и ободряюще сжимаю её ладонь. Играет гимн, и мы стоим, повернувшись лицом к толпе. «Что ж, думаю я.- Хорошо, что меня выбрали, иначе эта капитольская фифа, не пережила бы еще одного добровольца. *** Я сижу на диване обитым бархатом. Мягкий ворс действует успокаивающе. Первыми приходят братья и мама. - Где папа? -Он сказал, что хочет поговорить с тобой сам.- Как можно спокойнее говорит мама, хотя её голос заметно дрожит. Несколько минут мы сидим молча. Тишину разрывает мой младший брат Том. - Постарайся вернуться. Подходя, говорит он мне. – Постарайся. И обнимает меня - Хорошо. - Главное береги себя. Ты сильный.- Говорит мама -Может быть, ты сумеешь победить. Говорит мой второй брат. Нет, я не сумею. Простите меня. Я должен спасти Прим. Ради Китнисс. Она переживет мою смерть. Как и братья с мамой. Папа поймет меня, он самый близкий человек для меня. -Может быть. Вот выиграю, и станем богачами. - Мне все равно, будем мы богачами или нет. Я хочу, чтобы ты вернулся. Ты ведь вернешься? - Я постараюсь. Простите меня. В дверях появляется миротворец-время вышло. Когда они выходит мама напоследок говорит: - Постарайся вернуться. Мы любим тебя. Дверь закрывается. Я жду, когда зайдет папа. Наконец приходит папа. Он обнимает меня, и сразу же говорит: -Постарайся победить. -Я не смогу. -Сможешь. Главное сразу ищи воду. Вода пригодится. -Ладно. Все остальное время мы сидим молча. А когда приходит миротворец, я неожиданно сам для себя говорю: -Я люблю вас. Простите меня. Дверь захлопывается. Закрываю лицо руками. Я не знаю, что мне делать. Если я вернусь я не смогу смотреть в глаза Китнисс. А если не вернусь, то, что будет с братьями и с родителями? Правильно, ничего. Они погорюют для виду, и дальше будут жить обычной жизнью. Мои мысли прерывает скрип двери. Я сразу понимаю, кто заходит. Тихие и осторожные шаги. Шаги охотника. Поднимаю голову, и вижу Китнисс, в красивом голубом платье. Она тихо присаживается рядом со мной. Сначала мы просто смотрим, друг на друга, но потом она протягивает мне свою брошь. -Твоя брошь?- удивляюсь я. Почему она не отдала её Прим? Да и куда я её дену? - Не снимай её на арене, Пит. Обещаешь? - Да,- отвечаю я. Следующие минут мы стискиваем друг друга в объятьях. - Постарайся вернуться, - говорит Китнисс -Но… Не успеваю я договорить, как Китнисс целует меня. Неужели мои чувства к ней взаимны? Нет, это ложь. Ложь, чтобы утешить меня. Нет, я не сумею. Китнисс в душе это понимает. Поэтому она меня и поцеловала, из-за жалости. Что ж сейчас я действительно выгляжу жалко. -Ты прекрасно понимаешь, что я не вернусь. Она хочет, что-то сказать но, миротворцы возвращаются слишком скоро, Китнисс просит еще подождать, не понимаю, что она так рвётся мне сказать, но они все равно её уводят. Я цепляюсь за её руку, как за спасательную соломинку. -Пит, я… Миротворцы растаскивают нас в стороны, дверь захлопывается, и я никогда не узнаю, что она хотела сказать. От Дома правосудия до станции рукой подать, особенно на машине. Никогда не ездил на машине. Когда мы подъезжаем к платформе, которая кишит репортёрами, их камеры направлены мне и Прим, прямо в лицо. Особенно, камеры направлены на Прим, доброволец же. Прим, явно плакала. Мне приходит в голову мысль: уж не тактика ли у неё такая? Казаться слабой и напуганной девочкой, чтобы убедить всех в том, что её и в расчёт не стоит принимать, а потом вдруг развернуться и стать безжалостным убийцей, хотя это сильно сказано. Убийцы - это те, кто чуть ли не с пелёнок учатся убивать. Была одна история, с девочкой из Дистрикта-7, все строила из себя трусиху с глазами на мокром месте, пока из участников никого не осталось. Изощренной убийцей оказалась. Так что мне самому придется бежать куда подальше. Но Прим, маленькая девочка, которая слишком добра чтобы убивать. Несколько минут мы стоим в дверях вагона под объективами телекамер, потом нам разрешают пройти внутрь, и двери закрываются. Поезд трогается.