Спасти любой ценой

Поезд, ещё роскошнее, чем комната в Доме правосудия. Нам выделяют по отдельному купе. Нужно только через час выйти к ужину. Я снимаю одежду и принимаю горячий душ. Душа дома не было, как и горячей воды. Затем одеваю первое, что попало под руку. Этим оказались темно зеленная рубашка и штаны. Мой взгляд притягивает блестящая штука, которая валялась на полу. И в последний момент я вспомнил о броши Китнисс. Теперь я её рассматриваю, как следует. Маленькая золотая птичка, которая касается кольца только самыми кончиками крыльев. Внезапно я узнаю её - это же сойка-пересмешница! Китнисс мне о ней рассказывала о ней, когда мы вместе гуляли по лесу. Тогда я во второй раз услышал, как она поёт. И когда Китнисс пела, все птицы, замолкали и слушали. А потом её песня разносилась в каждый уголок леса. Её голос такой красивый и светлый. Вспоминая, ту прогулку мне становится, спокойней. Будто я ещё дома и мне ничего не угрожает. До ужина осталось минут 10.Я решаю, придти пораньше. Пройдя узкий коридор, захожу в столовую, отделанную полированными панелями. Посуда изящная и хрупкая. За столом еще никого нет. Я присаживаюсь на стул, и начинаю ждать. Через несколько минут приходят Прим с Эффи. -Где Хеймитч?- бодро спрашивает Эффи. -В последний раз, когда я его видела, он собирался пойти вздремнуть,- присаживаясь на стул, отвечает Прим. -Да, сегодня был утомительный день,- говорит Эффи. Думаю, все сейчас немного рады, что Хеймитча нет. Ужин состоит из нескольких блюд, и подают их по очереди. Густой морковный суп, бараньи котлеты с картофельным пюре, фрукты и шоколадный торт. -По крайней мере, у вас приличные манеры,- говорит Эффи, когда мы заканчиваем главное блюдо.- Прошлогодняя пара ела руками, как дикари. У меня от этого пропал аппетит. Те были детьми из Шлака, и они никогда не видели таких пиршеств. Неудивительно, что правила поведения их не особо волновали. Мы - другое дело. Я сын пекаря; а Прим научили родители. Но замечание Эффи задевает меня за живое. И переглянувшись с Прим, сначала я, а потом и Прим начали до конца ужина есть пальцами. Наелся я до отвала. Прим тоже выглядит довольно бледно. К таким пирам наши желудки не привыкли. Неплохо было бы набрать пару футов до Игр. Мы переходим в другое купе смотреть по телевизору обзор Жатвы в Панеме. Мы внимательно разглядываем наших будущих соперников. Здоровенный парень из Дистрикта-2 вызвался добровольцем. Девочка с ярко рыжими волосами и с острым лисьим лицом из пятого дистрикта. Хромоногий мальчишка из Десятого. И девочка из Дистрикта-11, смуглая, кареглазая. Ей тоже двенадцать. Последним показывают Дистрикт-12. Вот имя Китнисс, вот Прим вызывается добровольцем. Потом - молчание. Прощальный жест. Наше с Прим рукопожатие. Потом играет гимн, и программа заканчивается. -Вашему ментору следовало бы, научится вести себя на церемониях. От её слов мне становится смешно, и я начинаю хохотать. -Да он пьяный был. Каждый год напивается. -Каждый день поправляет, меня Прим не сдерживая улыбку. В этот момент в купе входит наш ментор. -Я пропустил ужин?- интересуется он, блюет на ковер и сам падает сверху. Пару секунд мы с Прим смотрим на старания, нашего ментора, выбраться из мерзкой жижи. Не сговариваясь, мы берем Хеймитча за руки и помогаем встать на ноги. Хеймитч едва переставляет ноги, и мы буквально тащим его на себе. Мы заталкиваем его в ванну и включаем душ. -Я позову кого-нибудь,- предлагает Прим. -Ага, давай,- отвечаю я. Через несколько минут Прим приводит молодую девушку. -Тебе помочь?- спрашиваю я. Девушка отрицательно помахала головой. Я посмотрел в дверной проем, но Прим там уже не было. Когда я прихожу в купе, поезд останавливается у платформы на заправку. Я решаю открыть окно и подышать свежим воздухом. Горящие вдалеке огни другого дистрикта. Восьмого? Десятого? Те люди уже ложатся спать. Потом представляю свой дом. Что там делают братья? Мама? Как там папа? Возможно, он понял, что я не вернусь, даже если бы я был близок к победе. Как там родители Прим? Как там Китнисс? От воспоминаний о доме становится тоскливо. Поезд собирается отъезжать, поэтому я закрываю окно. Не знаю, что может случиться на такой скорости. Капитольский экспресс как-никак, у которого скорость - двести пятьдесят миль в час? Прежде чем закрыть окно, мой взгляд падает на клочок земли, поросший одуванчиками. Всего одно мгновение. Достаточно, чтобы вспомнить тот, букет одуванчик который я сорвал Китнисс, чтоб она не злилась, на то, что я так топаю когда иду по лесу. *** -Пит, да не топай ты так! Тебя даже глухой заяц за милю услышит! - А тебя слепая белка увидит! - Не поняла. Что ты там ты сказал, а? -Ничего. Просто зря я кого-то булочками кормил, - бурчу я - ЧЕГО!? Ну, всё Пит Мелларк, пиши завещание! -Сначала поймай! Срываюсь с места, сейчас самое главное под горячую руку Китнисс не попасть. Нет, Китнисс не толстая, просто решил подшутить. Я что ли виноват, что у неё с чувством юмором проблемы. -Беги, беги, пока можешь. Я бежал не очень долго, но наткнулся на крутой спуск. Я его не видел, ну да, Китнисс редко берёт меня в лес. Я решил пробежаться вниз, посмотреть вдруг что интересного. Я поворачиваюсь и вижу бегущую ко мне на всех парах Китнисс. Она не успевает затормозить, и мы кубарем летим вниз. Так, конечно же, было быстрее. Приземлилась Китнисс, конечно же, на меня. -Последнее слово, перед смертью? Ничего лучше не придумываю, как сказать прости, но тут на глаза попадаются пять одуванчиков. В панике срываю их и подношу к лицу Китнисс -Простишь?- с надеждой спрашиваю я. Она вырывает одуванчики у меня из руки и говорит: -Дурак! Встаёт и уходи. Интересно, она знает какая она смешная, когда злиться? Я встаю и бегу за ней. Догоняя, спрашиваю: -Простишь? -На дураков не обижаются. - Ну прости,- останавливаюсь и говорю я. -Ладно,- она подошла ко мне ближе и надела венок из одуванчиков.- Пошли, хоть ягод соберем. *** За окном уже поменялся пейзаж, теперь тут леса. Наверное, все-таки седьмой дистрикт. Я только и чувствую усталость и хочу домой. С этими мыслями я быстро переодеваюсь в пижаму и ложусь спать. Только коснувшись, лицом подушки я под мерное покачивание поезда засыпаю.