...И если есть порох, дай огня...

"Неужели ты думаешь, что потери бывают только вещественные? Нет, есть потери худшие — потери духовные. Теряются и чистые помыслы, и хорошие желания, и доброе поведение; и людям, потерявшим всё это, всегда бывает скверно." – Эпиктет

Лежит, откинувшись на земляную насыпь. Закрыл глаза, глубоко вдохнул. Беззвучно зашевелил губами, проговаривая заученную и банальную молитву, скорее из привычки, нежели действительно веря в это. Перевернулся на живот, принимая удобную позицию. Ну, поехали. Прицелился. Выстрел. Зарядил. Передернул затвор. Прицелился. Выстрел. Зарядил. Передернул затвор. Прицелился. Выстрел. Зарядил. Передернул затвор. Прицелился. Выстрел. Все смешалось в единый цикл. Всякий раз, выполняя одни и те же действия, на что он надеется? Каждый бой стал теперь лишь обыкновенным делом для них, не более чем. Говорят, человек может привыкнуть ко всему, кроме одной вещи – убивать других. Что ж, дайте мне того, кто такое сказал, и я покажу ему, как раз за разом, делая одно и то же, эти люди без толики каких либо эмоций, будь то уверенность, сожаление или боль, без единого движения мускулов на строгом, сосредоточенном лице, почерневшем от копоти, все убивают и убивают людей – своих врагов. Капитан Марк, стрелявший в начале. Он уже не помнит (а может, и никогда не знал), из-за чего, как и почему началась эта война. Сколько она уже длится? Год? Два? Десять? Для него – целую вечность. За это время солдаты превратились в бездушных созданий, монотонно выполняющих свою работу. Знают ли они вообще, кто такие? Все, что они оставили в память о себе – лишь имена, пустые оболочки их некогда горящих и вольных сердец. И теперь вынуждены нести на себе это хладнокровное бремя войны. Впрочем, они давно привыкли к этому. К смерти. И сколько времени бы они не занимали этот аванпост, сколько нападений бы не отразили – ни одна из воюющих сторон не может превзойти другую. Потому что это как сражаться с самим собой. Бесполезно… Очередной бой закончился очередной ничьей – враг отступил. Теперь лишь солдаты одиноко и растерянно бродили по ещё не остывшему полю недавней схватки, потупив взгляд вниз, выискивая своих людей, друзей… уже бывших. Медики быстро ходили от одного лежащего тела до другого, проверяя, жив ли солдат: если да – оказывали первую помощь и спешно уносили его в медчасть, если же нет – крепили красную ленточку на правое запястье – с этим дальше разберется отдельная группа. Что делали с ранеными врагами, которых другая сторона не успела забрать? Убивали. Перерезали горло, если быть точнее – начальство посчитало неэкономным тратить на такое патроны. По выгоревшей траве, впитавшей в себя кровь и крики людей, по земле, усеянной трупами и гильзами от снарядов, медленно и задумчиво шёл Марк. Утренний туман уже давно успел рассеяться, открывая широкий обзор на просторную долину, изредка покрытую небольшими рощами. Сколько он себя помнит, это место всегда было таким: немного опустошенным, безразличным, однако хранящим в себе память о всех событиях, о каждом солдате, чья нога ступала в эту проклятую глушь. Кто знает, быть может, в мирное время эта степь могла бы стать другой: вечно цветущей и красивой, а самое главное – ЖИВОЙ! Ведь даже деревья уже давно бросили попытки как либо облагородить себя зелеными листками, вместо этого их столбы всегда будут одеты в черные обуглившиеся рубашки. Последний раз окинув взглядом местность и нахмурившись, Марк порылся в карманах своей куртки и достал оттуда всего две вещи: спички и пачку сигарет. На автомате взял две штуки табака и, чиркнув, зажег маленький огонек на конце деревяшки. Он немного посмотрел на ровное пламя, словно пытаясь разгадать что-то, и поднес горящую спичку к сигарете во рту, а потом поджег и вторую, которая была зажата у него между пальцев. Сделав первый глоток дыма, мужчина закрыл глаза и медленно поднял голову вверх, явно расслабляясь и предвкушая несколько минут спокойствия и тишины, а затем глянул наверх, видя над собой серое небо. Выдохнул. Легкая дрожь пробила, казалось бы, такое закаленное тело капитана. Он чуть заметно улыбнулся и, опустив взгляд, пристально посмотрел на тлеющий уголёк второй сигареты. Зачем она ему была нужна? Разжав пальцы, Марк дал ей упасть на землю. Красный жар неспешно продолжал пожирать белую бумагу, оставляя за собой серый след хрупкого пепла, нависшего над почвой. Глядя на это, мужчина мысленно сказал земле: «Это для тебя». Такая привычка у него была – вторую сигарету всегда кидать на поле битвы, в которой он снова выжил. Быть может, таким образом он пытался кого-то поблагодарить, а может, давал земле отдохнуть от всего ужаса, что на ней происходил. Что ж, у каждого были свои странности. Остаток времени, пока тепло не начнет жечь пальцы и губы, Марк провел в своих мыслях, не обращая внимания на людей, бегающих позади него и о чем-то восклицающих. Пасмурное темное небо угрожало вот-вот разразиться грозой, а он лишь стоял себе, еле покачиваясь из стороны в сторону, смотря на горизонт и о чем-то шепча. Это была своя, уникальная и тяжелая атмосфера. – Капитан, есть новости! – из молчания Марка вывел голос солдата. Мужчина, повернувшись, посмотрел на бойца, подбежавшего к нему и отдавшего честь. – Вольно, парень. Что случилось? - кивнул головой старший по званию. – К нам проездом прибыла группа новобранцев, они отправляются на восточный фронт. Из штаба поступил приказ дать им ночлег и снарядить на завтра в дорогу. И ещё… – солдат немного замялся. – Один из приезжих хотел бы вас видеть в вашем кабинете. – Эх, ну что ж, тогда идём. Посмотрим, кто таков, – с этими словами капитан сделал последнюю тягу, ещё раз глянув на тучи, и бросил окурок под ноги, затушив его ботинком. Они вдвоем с солдатом направились на территорию аванпоста. Вторая сигарета осталась лежать в траве, затухая, и легкое дуновение ветра сломало скелет серого пепла. Отжившая своё, она пустила последнюю струйку дыма…