Легенда об Аанге: Узы.

Катара стояла на верхней палубе корабля и оперившись на край, смотрела на воду. Их путь уже не сопровождали веселые рыбки – они проплыли больше половины пути, здесь уже было довольно холодно, здесь рыбы были более нерасторопными и настороженными, поэтому никогда не подходили близко к корме корабля, ведь покажись рыба в поле зрения, она тотчас могла бы стать трофеем проворного племенного охотника, который умело орудует копьем. Вода была чистой и довольно прозрачной, лишь рябь от хода корабля не давала как следует разглядеть глубь воды, тем не менее, солнечные лучи пробивались сквозь рябь и озаряли подводную корму корабля, плавно уходящую вглубь пучины. Чем дальше они плыли, тем сильнее тоска одолевала Катару: первый день прошел неплохо, они весело болтали с отцом и Малиной, мечтала о предстоящем событии, думала о том, каким будет платье, спорила с Соккой по всяким мелочам, секретничала с Мэй и Суюки, и вновь с ними же обсуждала платье и предстоящее торжество. Следующий день прошел аккурат так же, как и прежний, потому был уже менее увлекательным, третий день был уже тоскливым, а сегодняшний был не просто тоскливым, но уже и волнительным. Катара осознавала, что большинство ее страхов напрасны, но все же, ее уравновешенность вероломно подводила ее. Она все глубже всматривалась в воду, сейчас только вода успокаивала ее душу. Катара стала водить рукой по воздуху, магически воздействуя на поверхность воды, рисуя на ней замысловатые узоры, которые за счет хода корабля вытягивались в длинные узорчатые ленты, концы которых угасали под навязчивой рябью, когда на палубу из каюты поднялся Хакода. Он видел, что дочь обеспокоена, еще вчера он заметил подавленность ее поведения, но сегодня все усугубилось, поэтому он решил попробовать осторожно поговорить с дочерью. Он дошагал до нее, встал рядом, так же оперся о борт и внимательно посмотрел в воду, на замысловатые магические извилины, порождаемые рукой дочери. Он помолчал пол минуту и тихо, заботливым тоном произнес: - Я вижу, что ты встревожена, дочь моя. За чем же стоит дело? – Катара глубоко вздохнула и ответила: - Я очень скучаю по Аангу… Я не знала, что разлука будет такой тяжелой. Мы конечно и до этого расставались, но сейчас все как-то по-другому. Я чувствую, что мы с ним стали ближе и…- девушка сделала паузу. – И я уже не представляю, как могу прожить без него целый день. Мне как будто не хватает воздуха… - Катара повернулась к отцу и внимательно посмотрела на него, он понимающе кивнул и ответил: - Катара, это абсолютно нормально. Быть вдалеке от любимых – не легкая задача, поверь, уж я тебя понимаю. Я едва ли сума не сходил, когда оставил вас с Соккой в племени, а сам ушел на войну. Я винил себя каждую секунду, и каждую секунду сожалел, что оставил вас, но только так я мог вас защитить, как мне тогда казалось. – Хакода закрыл глаза, было видно, что упоминая эти события он испытывает боль и стыд, хотя стыдиться было совершенно нечего. Он пытался защитить свой народ, он поступил так, как должен был поступить, однако это не смывало детских обид и месяцы отсутствия вдали от его детей. Хотя Сокка, видимо поняв отца как мужчина, давно его простил, да и едва ли он вообще держал на отца обиду. Катара же, долгое время не могла простить отца, да и сейчас, казалось, едкая иголочка обиды изредка укалывала Катару куда-то глубоко в душу, хотя сознанием она понимала его, осознавала его долг. Так или иначе, сейчас это было уже неважно, Катара погладила папу по плечу: - Все хорошо, пап, дело ведь совсем не в этом. Просто… Иногда мне кажется, что все еще что-то может произойти, что ему может понадобиться моя помощь, а меня не будет рядом. – Хакода улыбнулся и ответно погладил дочь по плечу: - Катара, ты можешь быть спокойна на этот счет, ты ведь знаешь, что уж что-что, а постоять за себя Аанг сможет. Да и что ему может грозить в Огненном Дворце под началом Зуко?! Я более чем уверен, что у них там все спокойно, они наверняка отлично проводят время, так что я тебя уверяю, беспокоится не о чем. – он тепло улыбнулся и посмотрел на дочь. Ветер развивал его волосы, а глаза и голос были такими родными, что казалось он и впрямь знает все на свете, и его слова истина. Катара крепко обняла папу. Хакода поцеловал дочь в голову и продолжил: - Как ты думаешь, чем бы сейчас занялся Аанг на твоем месте? – Катара задумалась. Она точно знала, что он тоже беспокоится, а когда он беспокоится, он всегда делает лишь одну вещь: - Я точно знаю, чем мне нужно заняться! – весело взбодрилась Катара, развернулась и поблагодарив отца стремительно направилась к себе в каюту. - Что же? – успел крикнуть ей вдогонку Хакода. - Медитировать! – ответила девушка, и скрылась из виду за деревянными дверьми. - Я вообще-то не это имел ввиду, но наверно тоже пойдет… - хмыкнул Хакода и вернулся к Малине. Катара вернулась в свою отельную небольшую каюту, подошла к стулу, на котором лежала небольшая сумка, достала из нее свои обручальные четки, затем уселась на кровать и приняла позу лотоса. Она медленно закрыла глаза и стала внимательно вспоминать то, чему ее учил Аанг. И первое, что он просил, это пока не углубляться далеко без него, ведь можно просто не смочь выбраться из чертогов своего разума. Катара еще помедлила пару секунд, но почувствовав, что только так сможет будто приблизиться к любимому, пообещав себе, что не будет слишком далеко уходить, она приступила. Ей очень хотелось увидеть Аанга, а виделись они совсем недавно, значит далеко идти ей не придется, так или иначе. Катара постаралась сосредоточится, крепко сжимая четки в руке. Но ей мешал навязчивый голос Суюки через стену, она жаловалась Мэй на Сокку, и что-то бурно рассказывала. Катара постаралась уловить шум воды, и настроилась на него. Она погружалась все глубже в себя, голоса становились тише, а шум воды, наоборот, стал более отчетливым. Девушка перебрала четки в руке, стараясь еще сильнее абстрагироваться, и вот наконец под ногами стала вырисовываться знакомая картина: ночь, на небе играет изумрудный свет серверного сияния, под ногами хрустящий снег, а перед ней вновь в спираль выстраивались юрты. Она зашла в первую, там был разговор с отцом пару-минутной давности, она прошла сразу пять, и вновь зашла в юрту, там был первый их вечер на корабле в этом пути, где они весело ужинали и болтали. Катара вышла и прошла еще три юрты, зашла в следующую и да, то что надо. Она стояла и смотрела со стороны, как они с Аангом лежали на кровати и дурачились, и вдруг, прямо по середины игры, Аанг взял и резко поцеловал ее, он целовал страстно, подхваченный прыткой игрой, страстно, но ласково. Катара притронулась пальцами руки к губам, поцелуй загорелся на ее губах новыми чувствами. Она стояла и смотрела на этих безмерно влюбленных друг в друга людей, смотрела и любовалась, как нежен и осторожен с ней Аанг. Целуя ее, он не просто закрывал, он зажмуривал глаза и хмурил лоб от неистового порыва чувств. Теперь отсюда было видно, как сложно ему сдерживать свой огонь, как страстно он ее любит и как малого от нее просит. Это всегда поражало Катару, столь стойкая мужественная деликатность. Хотя каким еще мог быть Аанг? Только таким. От части за это она его и любит, не за конкретное качество, а за силу, которую он вкладывает во все, за что берётся, от боя до страстного поцелуя своей невесты. Катара вдруг ощутила, как еще сильнее стала нуждаться в Аанге, и в принципе, и конкретно сейчас. Она вышла и прошла еще три юрты, зайдя в новую, она увидела, как они с Аангом сидят на берегу и говорят обо всем. Аанг приобнимет любимую за талию, а она положила ему голову на плечо. На небе вовсю играет закат, а влюбленные наслаждаются обществом друг друга, даже не думая возвращаться в дом. Катара еще больше ощутила скуку по Аангу, и решила заглянуть еще в одну юрту напоследок, но в ней был разговор с отцом, о том, как сильно бы она хотела, чтобы на свадьбе была мама, где Хакода долго рассказывал о Кае, сожалея о том, что случилось. И тут Катару осенило. Ведь тут она могла увидеть маму! Катара вдруг бегом устремилась по спирали, минуя одну юрту за другой. Слова о том, что нельзя заходить глубоко, совершенно вылетели из ее головы, она бежала, гонимая ярчайшим чувством эйфории, она попыталась заморозить перед собой ледяную дорожку – чтобы двигаться еще быстрее, но тут магия не работала, тогда она продолжила бежать, чем дальше она бежала, тем темнее становилось. Девушка заглядывала в одну юрту за другой, натыкаясь то на одно, то на другое воспоминание, часть из них были уже черно – белыми, а юрты уже отсутствовали порой по пять штук подряд. Катара остановилась, чтобы отдышаться и осмотреться, в обители памяти у нее не было усталости, но от захлестывающих эмоций спирало дух. Вокруг было темно, небо было совершенно темным, не звездочки, юрты были видны кое-как, спираль была нарушена из-за большого количества пустых мест, уже тогда Катара обернулась и поняла, что путь обратно будет сложным и долгим, но она все же двинулась дальше, и вот наконец, она зашла в ближайшую юрту, и увидела в черно-белом свете, как мама расчесывала ей волосы, а Катара маленькая сидела на стульчике, и болтала ногами, жалуясь на Сокку. Катара посмеялась и слезы хлынули у нее из глаз, и как она могла забыть такой забавный момент?! Воспоминание вдруг вновь стало обретать краски, Катара села на пол, она не могла наглядеться, она не верила своим глазам. Через несколько минут она встала, и вышла из юрты, та самая юрта стала источать свет, поэтому самые близлежащие окрестности обрели видимость. Она зашла в юрту, что стояла рядом, там они с мамой и Соккой играли в снежки, еще в одной – мама с папой ругали их за что-то, а Сокка пытался за нее заступиться, перенимая на себя вину за какой-то проступок. Катара заходила в каждую юрту, и все глубже и глубже возвращалась по линии своих воспоминаний, пока резко не ощутила слабость, тело стало вязнуть, не хватало воздуха, Катара поняла, что слишком глубоко зашла, она решила, что пора вернуться обратно, но во круг было темно, даже свет, источаемый юртами, в которых она только что была, не мог сориентировать ее, она не знала куда броситься, вне юрт царила неистовая тишина, здесь не был слышен даже хруст снега, она буквально находилась в вакууме. Катара выбрала примерный путь и шла, шла еще, но видимо шла не туда, потому как юрты вообще перестали встречаться. Из-за большого количества пробелов, она не могла понять, в какую сторону двигаться, она решила вернуться, но даже этого не смогла. Катара испугалась, она еще никогда не чувствовала себя такой беспомощной, и что же теперь будет? Она никогда не проснется? Как же это бессмысленно, после такого масштабного боя за жизнь, просто уснуть и по собственной опрометчивости – не проснуться. Катара совсем обессилила, она упала на колени и стала думать. Аанг всегда говорил слушать его голос и идти только до тех пор, пока его слышишь, а дальше идти опасно, пока не овладеешь безопасной техникой. Катара постаралась прислушаться, но глухую тишину не пробивал даже стук ее собственного сердца, если то еще конечно билось. Катара закрыла лицо руками, и стала слушать еще усерднее. И звать, она стала мысленно звать Аанга, представлять его голос, его руки, его смех. По щекам Катары скатились соленые, как морская вода слезы, как вдруг она ощутила знакомое прикосновение к плечу, она резко обернулась назад – это был он. Аанг стоял и внимательно смотрел на нее, его тело было почти прозрачным и источало бело-голубое свечение, Катара вскочила, попыталась обнять его – но он был не осязаем и ее руки прошли насквозь, при том, она могла ощущать его прикосновения, но не тактильно, а скорее внутренне. Аанг внимательно посмотрел на нее, улыбнулся и протянул руку, она протянула в ответ, он взял ее за руку и повел в неизвестном направлении. Чувства были очень странными, рука Аанга не источала тепла, она вообще не ощущалась физически, но каким-то образом, он держал ее крепко и даже иногда немного потягивал, если Катара позволяла себе замешкаться от усталости. Наконец образ любимого вывел ее к спирали и повел по ней, они шли довольно быстро, Катара понимала, что это происходит от того, что ей более нельзя было задерживаться в обители воспоминаний. Наконец они вышли к более свежим и частым юртам, Катара сначала начала слышать шум моря, потом голоса, много обеспокоенных голосов, и вот, когда Аанг наконец привел ее к последнему воспоминанию, голоса уже разносились как гром среди ясного неба. Аватар остановился, повернулся и поцеловал любимую в лоб, она зажмурила глаза от удовольствия, а когда открыла глаза, обнаружила себя лежащей на кровати в каюте, в одной руке у нее крепко были зажаты четки, над ней нависали Хакода, Малина, Мэй и Суюки. - Катара! Милая! С тобой все в порядке? – взволнованно, дрожащим голосом спросила Малина, все были очень напряжены, на Хакоде буквально не было лица. - Со мной все великолепно! – благодарно улыбнулась Катара. – Сколько я проспала? - Полтора дня. – ответила Мэй. – Мы жутко волновались. - Ага, особенно когда ты почти перестала дышать! – добавила Суюки. Катара недоумевала, ей казалось могло пройти не больше часа. Хакода крепко обнял ее. Катара еще не полностью пришла в себя, но уже бросилась извиняться, за то, что напугала родных. Она и представить себе не могла, что все так обернется. А что, если бы Аанг не появился?! И как Аанг смог проникнуть к ней в сознание? И действительно ли это был он, а не плод ее воображения, порождаемый инстинктом самосохранения? Об этом обязательно нужно будет поговорить с Аангом, подумала она, когда с верхней палубы раздался голос капитана: - Мы причаливаем!