Помоги моей душе

США, деревня Линкольн, штат Небраска Лето в этом году выдалось очень холодным. Почти каждый день шел самый настоящий ливень, а солнца уже давным — давно никто не видел, за бесконечным черно — серым небом. Именно погоду да такое раннее утро сейчас и костерил на чем свет стоит молодой человек, который затаскивал в дом последний чемодан. За ним, насквозь промокшая, зашла девушка, скидывая на пол рюкзак и зачесывая мокрые каштановые волосы назад. Юношу звали Мин Юнги, а девушку Бриджет Хилл, и они — брат с сестрой. Не родные, разумеется. Семья Хилл переехала в Тэгу — в город Южной Кореи из — за работы отца девушки, когда ей еще не было и года. Однако, из — за европейской внешности, ей часто доставалось от сверстников, которые не всегда положительно относились к «не таким, как все», и только в школе издевки прекратились, когда за первоклассницу Хилл вступился шестиклассник Мин, когда девочку зажали в угол забора на школьном дворе и облили ее новую форму краской, как и саму девочку за то, что она отказалась разрешать отрезать свою косичку, чтобы те могли посмотреть, как долго у европейцев растут волосы на голове. Возвращающийся с тренировки по баскетболу Юнги, вместе со своей командой, заметили толпу ребят, от второклассников до пятиклассников и быстро разогнали тех от девочки, которая тихо плакала, вжавшись в свой угол, думая, что ей прилетит и от баскетболистов. Однако, те наоборот, помогли ей умыться, а Юнги и Минхо проводили девочку домой. Как оказалось, Бри жила в соседнем доме с Юнги и с тех пор, у нее наконец, появились друзья, пускай и старше ее минимум года на четыре, но научившие ее всему. И нормальному корейскому языку (без матов, разумеется, было никак), постоять за себя, играть в баскетбол, а Юнги вообще заменил девушке старшего брата, которого у нее никогда не было. Юноша, помимо баскетбола, увлекался музыкой, и, как выяснилось позже, рос вместе со своим родным старшим братом не в очень богатой семье. Бри уговорила своих родителей, которые познакомились с семьей Мин и, довольно, быстро подружились с ними, купить Юнги синтезатор, чтобы он мог заниматься, и сама всегда принимала участие в занятиях Юнги будь то музыка или баскетбол, ходя за Мином как маленький и худенький хвостик. Но, когда девочка была в пятом классе, ее родители погибли в автокатастрофе и семья Мин, не долго думая, удочерила девочку, которая осталась совсем одна. А после выяснилось, что помимо квартиры в Тэгу, которую она отдала старшему брату Юнги, когда уезжала на полугодичные курсы немецкого, по выигранному ей гранту, в Сеул, у нее остался дом от давно покойной бабушки здесь, в деревушке Линкольн, штате Небраска в США. Хорошо, что в свое время, Бри научила Юнги английскому языку, и, как представилась возможность, они приехали сюда. Оставаться в Тэгу Юнги не хотел, а в Сеул как — то не лежала душа, после того, как он попал в этот город на спортивные соревнования по баскетболу. Тогда, Бри предложила уехать в Америку, поскольку страна перспективная, а Нью — Йорк выбрать… Ну… Просто потому, что она там родилась… И… Ну там же Человек — Паук и Черепашки Ниндзя живут же ну? Конечно, черепашек и Спайдермена они там не застали, но Юнги смог поступить в Нью — Йоркскую академию искусств, на факультет продюсирования, а Бри уехала за ним, она же все еще его маленький «хвостик». Но из — за астмы, которая самому юноше не очень мешала жить, но была для него очень опасной, из — за сильной стадии, ему пришлось перейти на дистанционное обучение, как, собственно, из — за этого, воспользоваться предложением узнавшей об этом Бри, поселиться здесь, на природе, где вокруг лес, поле и чистый воздух, а не вечные выхлопы и городская суета. Сама девушка поступила в Нью — Йоркский институт, на факультет педагогики, на учителя корейского и немецкого языков. Узнав о том, что Юнги не сможет учиться очно, и они не смогут видеться, она тоже перевелась на дистанционку, и, вот, они здесь. В мрачноватом, но уютном доме бабушки Хилл. Рядом с их домом, с одной стороны — шли другие похожие друг на друга дома, ровно как и напротив, с другой стороны — стояло еще два дома, а дальше простиралось большое кукурузное поле. За домами, деревеньку окружал лес, а чуть дальше был небольшой пруд, в котором водилась всякая живность. В общем, пока Бри и Юнги все нравилось, ну, не считая погоды, распаковки вещей и глобальной уборки, поскольку дом пустовал много лет. Благо, какой — то умный человек додумался поставить три вышки, и в деревне был хотя бы интернет. Юнги пообещал, в случае, если придется задержаться, то он купит и спутниковое тв. Помимо учебы, юноша сумел найти себе работу в качестве специалиста в информационных технологиях, не без помощи лучшего друга — гения — Ким Намджуна, который и обучил его всем этим штукам, и помог устроиться на работу, а девушка давала частные уроки немецкого и корейского по видеосвязи, поскольку родителей они попросили им больше не помогать и вполне справлялись сами, отправляя деньги и им. Домик, в котором они поселились был небольшим, двухэтажным, темным снаружи и внутри, но очень уютным. На первом этаже была кухня, гостиная, и даже ванная с туалетом (о чем девушка не знала). На втором — три спальни. Одна — бывшая бабушкина спальня, в которой провели генеральную уборка, выкинув ненужное, и решили оставить ее под гостевую, и, к тому же, ее нужно было хорошо прогреть поскольку она была крайняя и очень холодная, а в такую погоду — находиться там было невыносимо. Вторая — была напичкана всяким хламом, которого было так много, что даже за неделю времени не хватит, чтобы все разобрать. Поэтому, юноша и девушка делили временно одну спальню, с двумя раздельными кроватями, стоящими напротив у стен. Комната была более менее теплой, находилась ближе к каминной трубе, и была на данный момент, самым пригодным местом для жилья. Факт временного совместного проживания не смутил ни Юнги ни Бри, поскольку, это было не впервой, когда в детстве, испугавшись очередного кошмара, девочка приходила спать к Юнги, или когда в комнате Мина был ремонт, а брат наотрез отказался пускать в свою обитель, поэтому, младшие жили вместе, не смотря на разный пол. Пусть они и были не родными по крови, но отношения у них были как у самых настоящих брата и сестры, не больше и не меньше. Они всегда говорили, что они — родные люди, и доказывали это поступками и отношением друг к другу. Вот и вечером того же дня, Юнги, глядя, как сестра устало трет глаза после уборки и данного очередного урока, встал у плиты, и вызвался готовить ужин, благо, они захватили продукты с собой из города, когда добирались сюда. И благо, Юнги успел купить у того же Намджуна, разумеется, по огромной скидке, старый красный пикап, на котором они сюда и приехали, поставив машину во дворе дома. Двор не был большим, но и маленьким тоже не был, поскольку на нем спокойно уместилась машина, маленький сарайчик с инструментами, да огород, который брат и сестра единогласно решили возродить из мертвых, но, разумеется, не сегодня. Ибо они столько всего успели! И приехать сюда, и вещи распаковать и убраться, с помощью соседей… Кстати, о них. С левой стороны жил Чон Хосок — весельчак, балагур и главный механик всея деревни, с правой — Пак Чимин — юноша, знающий все и всех в этой деревне, а напротив — Ким Сокджин — местный врач. Да и еще около ста человек, которые увидев новых жильцов, пришли к ним знакомиться, с разными вкусняшками и предложениями помощи. В итоге, Бри помог с уборкой дома Хосок, а Сокджин и Чимин помогали Юнги привести в порядок двор. Оказалось, что здесь не «корейская деревня», как выразилась Бри, смеясь с того, что здесь так много по деревенским меркам корейцев. В ходе командной работы выяснилось, что Хосок приехал сюда на каникулы. Дом, в котором он жил — дом их друзей, которые остались в Вашингтоне из — за учебы и предложили ему, пожить здесь и, так сказать, вкусить все прелести настоящей деревенской американской жизни. Хосок учился на инженера — механика, поэтому быстро стал, пусть и временно, тем самым человеком, которого в деревне так не хватало. Родился юноша в Кванджу, и приехал в Вашингтон по обмену на два года, учить язык и осваивать свою профессию на другом уровне. Чимин же, как оказалось, родился в Пусане, но, когда был маленьким, родители по личным причинам иммигрировали в Америку, разумеется, забрав с собой маленького Чимина. Он вырос в том же Нью — Йорке, а здесь оказался, потому что этот дом родители ему подарили на совершеннолетие, поскольку Пак отучился на агронома и работал по специальности. А где еще заниматься землей, как не в деревне? В городе один асфальт! Что касается Сокджина, то он устал от городской суеты и живет здесь постоянно. Сам он из Аняна, но как и в случае Чимина, переехал с родителями в Америку, когда был совсем маленьким, вырос в Чикаго, отучился на медика, и его, волею судьбы отправили на практику в сельскую больницу, и ему так понравилось, что он решил, после села, уехать еще дальше в деревню, конкретно, сюда. И вот, вся честная компания новоиспеченных знакомых решила собраться у Юнги и Бри и отпраздновать их переезд сюда, а заодно и помочь молодым хозяевам разобраться в местном укладе жизни, что где и как, кто и с кем. И, оказалось, что вопросы: «как», «где», «кто», «с кем» и «что» были очень уместны. — Очень вас прошу, — в очередной раз повторял Чимин, помогая Бри убрать посуду. — Не ходите ночью в поле! — Да мы и не собирались, Чимин… — начала Бри, включая воду на кухне. — Только потому, что там огромные заросли? — хохотнул Юнги. — Дело не в кукурузе, — сказал Сокджин, глянув в окно. — Дело в пугале, — добавил Чимин, вытирая помытые девушкой тарелки. — В пугале? Я не видел никакого пугала… — В том то и дело, что сейчас ночь и ты его не увидишь, — вздохнул Хосок. — В каком смысле? — В таком, что пугало — живое… — Ты чего мне тут сказки рассказываешь? — вскинулся Мин. — Подожди… Дай им рассказать, — отмахнулась от брата Бри, домывая последнюю чашку и убирая, с помощью Чимина, посуду в шкаф. — Откуда появилось пугало — никто точно не знает, — начал Джин. — Говорят, что это и не пугало вовсе, а Ван… — Кто? — уточнила Бри. — Ван. Это скандинавское божество урожая и процветания, — пояснил Чимин. — Ты что, «Сверхъестественное»* не смотрела? — хохотнул Хосок. — Первый сезон прошел мимо меня, — снова отмахнулась девушка, махнув рукой Джину, призывая продолжать. — Когда — то давно, скандинавские иммигранты привезли в США и свою религию, в частности, веру в божество плодородия. Сначала, они поселились в городе Бёркитсвиль, в Индиане. И каждый год во вторую неделю апреля жители города приносили в жертву божеству влюблённые пары, а божество опекало жителей городка и приносило плодородие. Говорят, что эти боги обитали в самом древнем дереве сада или поля, которое, также охраняло пугало, сделанное из тела его предыдущей жертвы. Людей, предназначенных в жертву, он убивал серповидным лезвием… — Но подожди, — Хосок замахал руками. — Видел я это пугало, но оно — самое обычное. Из веток, соломы там… Тряпок разных… — Я же не говорю, что это точно скандинавское божество, — чуть раздраженно сказал Сокджин. — Я говорю то, что услышал от других… — Как бы там ни было, пугало — живое… — тихо сказал Чимин. — В деревне пропадали люди, и их тела так и не были найдены. Пропали ли они в поле, или в лесу — так и неизвестно, но одно ясно точно — их убило это чучело. — Я слышал от миссис Грин, что в пугале живет проклятая душа, которую заперли в чучеле навсегда, и теперь она бродит не упокоенная и мстит тем, чьи родственники были причастны к ее гибели, — сказал Хосок, почесав макушку. — В общем, историй много, суть одна: пугало — очень опасно, и ночью, когда полнолуние убывает, оно выходит на охоту, за новыми жертвами… Поэтому, ни в коем случае не выходите ночью на улицу, тем более, не ходите в поле, и вообще никогда не ходите одни. Здесь живут очень отзывчивые и добрые люди, которые всегда будут готовы помочь, — сказал Джин, глянув на часы. — Запирайте окна и двери, чтобы он вас не достал, — добавил Чимин. — И даже днем не подходите к нему близко, — сказал Хосок. — Я его увидел близко только потому, что ходил с мистером Грином, он, кстати, местный смотритель, собирать кукурузу, да и то мне было не по себе, и я был не один. — Раз уж он вышел на охоту, оставайтесь у нас, — сказала Бри, переглянувшись с кивнувшим ей братом. — В тесноте да не в обиде, раз уж ночью на улице опасно… Вместо ответа, Хосок подвел девушку к окну и рукой указал на поле. — Видишь посередине поля крест? — присмотревшись, Бри кивнула. Крест был достаточно далеко от домов, но, видимо, из — за внушительных размеров оказался довольно видным, даже в жуткий ливень. — На том кресте должно быть пугало, но его там сейчас нет, как я и говорил, оно вышло на охоту… Луна убывает, значит… — А как вы это понимаете, господа астрономы? — подал голос Юнги, удобнее устраиваясь на диване в совмещенной с кухней гостиной. — Только не говорите, что именно по этому чучелу… — В том то и дело, что по нему, — кивнул Чимин. — Когда новолуние — он не шевелится, и не слезает со своего креста, а когда луна убывает, как сейчас, он бродит по полю в поисках жертвы, а если не находит, идет сюда, в деревню, и забирает людей. — Поэтому мы зашториваем окна и запираем двери, — кивнул Джин. — Он может заглядывать в дома и открывать незапертые двери… — Ладно — ладно, мы поняли, — кивнул Юнги, зевая. Давайте о чем — нибудь другом поговорим, а то скоро ложиться спать, а мы не уснем после таких страшилок… Парни кивнули и быстро сменили тему с пугала на новый альбом Дрейка, и только Бри, задержавшись у окна снова взглянула на крест, а затем на поле, в котором мелькнуло черное пятно…