пуленепробиваемые.

      Наутро Чимин просыпается с отвратительнейшим ощущением того, что по нему проехались, как минимум, асфальтоукладчиком. Все тело катастрофически ломит, а каждое прикосновение к чему-либо отдается такой сильной болью, что Чимин буквально стонет вслух. Он едва может голос оттянуть. Ни вдохнуть, ни выдохнуть нормально не получается, легкие будто сковало. Холодно даже под одеялом. Еще, видимо, достаточно рано, потому что остальные еще спят, но у Пака явно проблемы, и уснуть снова не получается.       Чимин поднимается на ноги, едва находя в себе силы, чтобы не упасть, и плетется в ванную. Здесь буквально пару метров, но эта дорога кажется Чимину самой длинной и тяжелой в его жизни. Приходится буквально ползти по стене, потому что ноги не держат. Еле-еле Чимин доходит до ванной, подползает к умывальнику и включает теплую воду. Почему-то она кажется ему совсем холодной, и он включает воду горячее и горячее. В итоге горячая вода кажется ему едва теплой. Чимин умывается, смотрит на себя в зеркало и видит бледное-бледное, страдальчески искаженное лицо с опухшими глазками и пересохшими губами. Чимин потирает глаза и плетется в комнату обратно, плюхается на кровать и протяжно стонет от боли, разливающейся по телу. — Хен, — шепчет Чимин, пытаясь разбудить Хосока, спящего рядом. — Хен… хен, пожалуйста…       И Хоби слышит наконец. Он сонно ворчит, ворочаясь в постели, и тихо отзывается: — Чего тебе? — Хен, мне плохо, — сипит Чимин в ответ. Хосок сразу вскакивает, подходит к кровати Пака и садится на нее рядом. — Что случилось? Что-то болит? — спрашивает Чон, касаясь ладонью лба Чимина. — Черт, ты такой горячий… подожди, я поищу градусник.       Хосок уносится в ванную, чем-то грохочет, и возвращается через минуты две с градусником и таблетками. — Держи, — говорит Хосок, отдавая Чимину градусник. — Я положу таблетки рядом, если что. Здесь от температуры и обезболивающее, больше у нас ничего нет, придется идти в аптеку. — Спасибо, хен, — хрипит Чимин, слабо улыбаясь.       Хосок все время сидит рядом, не отходя ни на минуту. Только держит за ручку и шепчет что-то успокаивающее. — И как это тебя так угораздило? — спрашивает он, поправляя Чимину одеяло. — Промок вчера, наверное. — Может, поспишь еще? — говорит Хосок, заботливо убирая взмокшие пряди со лба Чимина. — Что там с температурой?       Чимин отдает градусник, и Хосок сразу вскакивает и бежит на кухню. Он возвращается очень быстро, несет в руке кружку воды. Он дает Чимину две таблетки и уходит еще куда-то, возвращаясь через минуту с мисочкой воды и влажным полотенцем. Чимин выпивает таблетки и ложится обратно в постель, а Хосок выжимает полотенце и ласково промакивает Чимину лоб. — Потерпи, сейчас станет чуть лучше, — шепчет Чон, приглаживая Паку волосы. — Может, разбудить Юнги или… — Нет, все хорошо, — едва слышно шепчет Чимин, пытаясь выдавить из себя хотя бы подобие улыбки. — Поспи еще, — говорит Хосок. — Я посижу с тобой, хочешь? — Да нет, хен, все нормально, -шепчет Чимин еще тише, жмурясь в попытках избавиться от темных пятен перед глазами. — А я посижу. Спи, — смеется Хосок, укрывая Пака одеялом по самый подбородок.       Чимин совсем не замечает, как засыпает, буквально проваливается в сон, но даже во сне чувствует, как будто по костям проходятся наждачкой, а пальцы будто бы выкручивает в разные стороны с такой силой, что, кажется, они вот-вот сломаются. Даже во сне Чимину трудно и больно дышать, и он буквально молится всем известным богам, чтобы у него не было пневмонии. Он понятия не имеет, что это, но, помнится, Донхен когда-то болел ею. Тогда его положили в больницу под капельницу. Чимин еще долго помнил протыканные катетерами бесчисленное количество раз вены на руках Донхена, еще долго и сильно болевшие и почему-то не заживавшие совсем. Чимину казалось, Донхен тогда едва не умер, а может он и вправду едва не умер, Чимин не особо-то разбирается в медицине, но видеть, как единственный твой близкий человек почти без сил лежит под капельницей, было невыносимо. Чимин не спал ночами и буквально ночевал в палате рядом с ним, держа его за руку и умоляя, чтобы он хотя бы проснулся. Донхен лежал в больнице где-то около месяца, а может и больше, Чимин уже точно не помнит, но отчетливо помнит то, что осталось от хена после всего этого кошмара. На нем лица не было, кожа стала будто бы раза в три бледнее, а поскольку Донхен питался в основном лекарствами, все вещи его были будто с чужого плеча, огромные, черезчур свободные, и он, худющий до ужаса, тонул в них и терялся. Чимин так долго пытался об этом забыть, но так и не смог, а теперешняя ситуация заставила вспомнить все в мельчайших подробностях, раскрасить все в памяти заново яркими красками, чтобы прямо-таки все-все это пережить снова, вплоть до едкого больничного запаха и жестких стульев в палате, вплоть до беспрестанных шагов за дверью и хрипловатого голоса медсестры, что заходила по нескольку раз на дню чтобы поменять капельницу и поинтересоваться, все ли хорошо. Больше всего на свете Чимин, видимо, боится пережить все то, что пережил Донхен, на своей шкуре, а потому и сон его беспокойный, да еще и снится какой-то набор несвязных сцен, наводящих ужас, и Чимин буквально вскакивает, открывая глаза так резко и широко, что становится больно. На часах 4:48 утра, Чимину удалось поспать почти час, зато Хосок спит крепко, свернувшись калачиком в своей постели, и просыпаться даже не думает. Чимин дает себе минуту отдышаться, а затем по привычке берет в руки телефон и снимает блокировку, тихонько чихая. Он снова видит какое-то сообщение, и это его совершенно не радует. 3:59 От кого: Неизвестный отправитель Ох, как же так… Как чувствуешь себя, Чиминни? Что-то болит?       У Чимина появляется ощущение, будто кто-то шепчет это прямо ему на ушко теплым добрым голосом, и он напрочь забывает, что еще вчера этот человек пытался ему угрожать.

4:49 От кого: Я Чувствую себя очень плохо, не знаю, что со мной

      И только отправив сообщение, Чимин начинает соображать, от кого оно и зачем. С чего бы человеку, следящему за тобой, интересоваться, все ли у тебя в порядке со здоровьем? — Хосок? — беззвучно шепчет Чимин совсем севшим голосом, но Чон не слышит его.       Постепенно Чимин начинает понимать, что на эти сообщения не стоило отвечать вообще. Ни на одно. С самого начала. Нужно было просто игнорировать это, как маленькую неприятность. Нужно было просто понять это раньше. 4:50 От кого: Неизвестный отправитель Ох, как же так? Тебе нельзя болеть, ты рушишь все мои планы: (

4:51 От кого: Я Какие планы? Что тебе надо от меня?

4:51 От кого: Неизвестный отправитель А это тебе знать не нужно:) Ладно, придется придумать что-то другое. Выздоравливай!       Чимин ждет еще пару минут, но новых сообщений нет. Жар не спадает, даже наоборот, становится только сильнее, все тело ломит, каждый вдох отдает сильной болью, и Чимин решает поспать еще, проваливаясь в сон буквально через пару минут.

***

      Чимину удается подремать буквально минут двадцать, прежде чем комната заливается истерическим визгом рингтона Юнги. Мин ворчливо поднимается и берет трубку. — Какого хера, Джинхо? Ты время видел?       Ребята шевелятся в постелях, шумно потягиваясь и поглядывая на часы. — Ну и что тебе надо? — тяжело вздыхает Мин. — Кто? Блять, они не могли попозже, а?.. Ну что? Что? Пять утра, блять, они издеваются! Да ладно, ладно, все, я заткнулся, не пищи. Да, поедем. Да сидите, сидите, мы поедем. Давай адрес. Все. На связи.       Юнги отключает звонок и потирает глаза. — Ну что, выспались? — громко говорит он, заставляя невольно жмуриться от резкого звука. — Выспались? Смеешься? — хриплым от сна голосом ворчит Намджун. — Значит, выспались, — говорит Юнги, невесело смеясь. — Бандитам ой как поебать на то, высыпаемся мы или нет. Конечно, вашу мать, пять утра, самое время убивать и грабить. — Что там случилось? — спрашивает Чонгук. — Да хрен его знает, — отвечает Мин, взъерошивая волосы. — Сказал, пришлет адрес, а когда подъедем, объяснит, что и как. — Юнги, только у нас есть проблема, — отзывается Хосок и кивает на Чимина головой. — А что не так-то? — удивляется Мин. — В прошлый раз он очень даже неплохо… — Не в этом дело, — перебивает Чон. — Ему плохо, и, видимо, очень.       С утра у Юнги настроение было даже очень ничего, что бывало редко, но после этих слов и легкая улыбка, и любое другое проявление радости с его лица исчезли мгновенно, будто их и не было. — В смысле? — переспрашивает Мин, удивленно хмурясь. — Он разбудил меня в полчетвертого утра, — продолжает Хосок. — сказал, что ему очень плохо. Его температурило, он еле мог два слова связать. Я не позволю ему идти с нами сейчас. — А кто сказал, что он пойдет? — отвечает Юнги, хмурясь еще сильнее. — Нужно тогда, чтобы кто-то остался с ним, — пожимает плечами Джин. — Я, я! Можно я? — сразу же вызывается Тэхен, ерзая на месте в ожидании ответа. — Вот еще, Тэ, — хмыкает Намджун. — Вы будете только беситься, так он никогда не выздоровеет. — Может, мне остаться с ним? -предлагает Хосок, но Юнги тут же перебивает. — Ага, да, щас. А потом опять искать тебя хуй знает где? Ну нет уж, Хоби, лучше будь у всех на виду. Идите, я останусь. — А как же… — начинает Тэ, но Юнги снова перебивает. — А вот так. Разберетесь без меня. Намджун, — Мин смотрит на Кима очень многозначительно. — остаешься за старшего, понял меня? — Ладно, — неохотно соглашается Намджун, и уже буквально минут через десять, когда ребятам присылают координаты, они уезжают.       Юнги садится рядом, на краешек кровати, и Чимин только сейчас вспоминает случай у подъезда, ощущая как по телу разливается жар, а щеки снова предательски румянятся. Но Мин делает вид, будто ничего не было, и Чимин пытается делать то же самое. — Ну и что мне с тобой делать? — вздыхает Юнги. — Не знаю, — едва шепчет Чимин в ответ. — Бля, да ведь у тебя голос совсем пропал! Подожди пару минут, я заварю тебе кофе. Завтракать будешь? — Юнги вскакивает с места и, так и не дождавшись ответа, говорит: — Значит, будешь. Не вставай.       Мин уходит на кухню, и только теперь Чимин осмеливается выдохнуть. Спустя пару минут снова раздается звук сообщения в телефоне, заставляя Пака нервно дернуться. 5:23 От кого: Неизвестный отправитель Я придумал новую игру, Чиминни. Чтобы победить, тебе надо быть умнее. Или внимательнее. В крайнем случае — быстрее. Игра началась.       Содержание сообщения заставляет Чимина дернуться еще раз, на этот раз сильнее. Если раньше сообщения от незнакомца были абсолютно безобидными, то сейчас становится действительно страшно. — Юнги-хен! — забывшись от накатившей тревоги, верещит Чимин что есть силы, но совершенно севший голос не дает издать хоть какой-нибудь звук. — Да-да-да, сейчас иду, малыш, подожди, — кричит Юнги с кухни в ответ.

5:24 От кого: Я Я не хочу с тобой играть.

5:24 От кого: Неизвестный отправитель Ты не можешь отказаться, Чиминни. Игра уже началась. Ты должен играть.       Возможно, этот человек болен. Возможно, он вымогатель. Чимин не знает, что нужно этому человеку, и знать не хочет. Но сейчас, кажется, попросту нет другого выхода, кроме как принять правила игры.

5:26 От кого: Я Что я должен делать?

5:27 От кого: Неизвестный отправитель Просто будь внимательным и слушайся меня. Ты ведь послушный мальчик, да? :)       И тут Чимина словно котелком по голове ударяет. Он уже слышал это раньше. «Такой послушный мальчик, мне нравится»       Это Юнги говорил. Еще тогда, когда Чимину волосы красил. Это он сказал это. И это именно Мин все время зовет его Чиминни. Это был Юнги. С самого начала.       А иначе как объяснить то, что Мина никогда нет рядом, когда приходят эти сообщения? Очевидно же, что он уходит специально, чтобы отправлять сообщения незаметно. И это «Чиминни»… Пак просто должен был догадаться раньше. Чертов Мин Юнги. Он с самого начала обманывал его.       К сожалению, Чимина в детстве никто не научил, что незнакомцам нельзя доверять.       У Чимина самая настоящая паника начинается, когда он слышит за дверью комнаты мягкие, почти кошачьи шаги Мина. Что теперь делать? Бежать? А куда? К кому? Да и как тут убежишь? Чимин вжимается с подушку и накрывается одеялом с головой, будто пытаясь спрятаться от всего. Нужно бежать. Нужно подождать немного и просто уйти.       Надо же, как легко Юнги заставил поверить ему. Даже не верится. — Чиминни? — тихо говорит Юнги, вероятно, думая, что Чимин уснул. — Что? — отзывается Пак едва ли не совсем беззвучно и выныривает из-под одеяла.       Взъерошенный Мин напоминает Чимину растрепанного воробья. Милого такого, очаровательного. Чимин снова забывается. Сейчас не об этом думать нужно, а о том, как бы побыстрей свалить отсюда. Вполне можно вернуться к Донхену, Чимин даже готов забыть все обиды и всякую неприязнь, лишь бы только подальше от Юнги и остальных. — Ты что там делал, под одеялом-то? — ухмыляется Юнги. — Н-ничего, — отвечает Чимин совсем несмело, ослабшими руками откидывая одеяло. Юнги помогает. — Я принес тебе кофе и покушать. Будешь? — спрашивает он. Чимин не особо голоден, но отказаться не осмеливается. — Спасибо, хен, — отвечает Пак, пытаясь изобразить на лице хоть подобие улыбки. — Как себя чувствуешь хоть? Хосок дал тебе таблетку? — Да, дал. Мне немного лучше, не переживай, — шепчет Чимин, обжигая губы горячим кофе. — Правда лучше? А ну-ка иди сюда, — говорит Мин, наклоняясь и продолжительно целуя Чимина в лоб, легко поглаживая холодной ладонью Паку шею. Чимина пробивает дрожью так сильно, что он едва не выворачивает чашку кофе на себя. — Хен, ты… ты что делаешь? — лепечет Чимин совершенно ошарашенно, едва попискивая прорезающимся от теплого питья голоском. Юнги в ответ снова ухмыляется. — Температуру твою проверяю, дубина, — смех Мина очень тихий, похож на шуршание бумаги. — У тебя лоб горячий, держи, — он сует в ладошку Чимина градусник.       Чимина лихорадит, и ему и так известно, что у него температура. Однако градусник все же берет, довольно жмурясь, когда Мин приглаживает ему волосы. — Поешь, малыш, — тихонько говорит Юнги, убирая волосы с лица Чимина. Пак медленно поднимается на кровати и нехотя берет в руки тарелку с завтраком. Аппетита и так не было, а сейчас он вообще пропал, но поесть надо, и он это понимает. — Переоденусь пойду, — говорит сам себе Юнги, вставая с кровати Чимина и направляясь к шкафу. Ныряет в шкаф и достает футболку, попутно стаскивая свою. Взгляд Чимина мгновенно будто магнитом приковывает к бледным плечам, выпирающим позвонкам и мятноволосому затылку. Чимин с замиранием сердца следит за бледными пальцами, путающимися в мятных, уже слегка вымывшихся прядях, и даже совершенно забывает жевать. Так и замирает с печенькой во рту и глазами, полными странного, непонятного и необъяснимого восхищения. Мин медленно оборачивается, словно чувствуя на себе этот взгляд, и тихо спрашивает: — Чего ты? — Ничего, — бормочет Чимин в ответ, наконец вспоминая про печеньку, доедая ее буквально по крошечке, и моментально краснея. Он давится этой несчастной печенькой, запивает ее огромным глотком кофе и снова обжигает язык. Мин, наблюдающий за всем этим, тихо смеется, отворачиваясь обратно и таки натягивая футболку. — Не хочешь кино посмотреть? — спрашивает Юнги, подходя к зеркалу и приводя в порядок волосы. — Давай, — отвечает Чимин, доедая последнюю печеньку. — Тогда я пойду разложу там диван. Полежи пока, не вставай, — бросает Мин и уходит в гостиную, грохоча там диваном. Чимин допивает кофе и получает еще одно сообщение. Он снова нервно дергается и роняет на кровать чашку, к счастью, уже пустую. 6:05 От кого: Неизвестный отправитель И снова ты меня расстраиваешь, Чиминни. В эту игру надо играть вдвоем, а не втроем. Твой друг лишний.       А Чимину так плохо, что голова абсолютно не варит, и смысл сообщения понять не получается. Градусник показывает температуру 38.5, и приходится снова звать Юнги, чтобы тот принес ему водички, запить таблетку. Мин тут же возвращается, приносит воды и с порога спрашивает: — Что, совсем плохо?       Чимин в ответ только слабо кивает. — Так может, лучше поспишь? — Да нет, пойдем, — отвечает Чимин, пытаясь встать на ноги, но сразу же падает, и Юнги едва успевает его подхватить и усаживает обратно на кровать. — Давай лучше я тебя донесу, — смеется Юнги, поворачиваясь спиной и чуть опускаясь. — Цепляйся. — Но хен… — Цепляйся, говорю. Давай-давай, — говорит Юнги, и Чимин сдается, обвивая ручками шею хена. Мин затаскивает Чимина себе на спину и смеется: — Ты такой легкий, это потому, что ты все время стесняешься согласиться, когда тебе предлагают еду? — Ну хен, не смешно, — ворчит Чимин, легонько ударяя Мина в плечо. — Очень даже смешно, — возражает Юнги, улыбаясь, и закидывает Чимина повыше, чтобы ему было удобнее. Чимин ударяет хена еще раз, а тот, смеясь, подхватывает его крепче и кружится на месте, выбивая из Чимина хриплый, очень тихий и очень милый смех. С разворота Юнги влетает в дверной проем и мгновенно врывается в гостиную, закручивая хохочущего Чимина снова и мягко опуская на диван. — Сейчас принесу одеяло и вернусь, — пошатываясь, говорит Юнги, и Чимин кивает в ответ, завороженно улыбаясь.       Надо же, как угораздило Чимина влюбиться. Он даже сам себе удивляется. Как же так могло получиться?       Юнги возвращается через минуту, приносит два одеяла, потому что вдвоем под одним они не поместятся, и уходит на кухню, возвращаясь с еще одной кружкой кофе и бутылочкой соджу. Мин садится на диван, открывая соджу и делая большой глоток, отдает кофе Чимину и подключает ноутбук к телевизору. — Что будем смотреть? — Юнги чуть шипит от горечи алкоголя, и речь его звучит еще более шепеляво. Чимин находит это очень милым. — Ужастики, — без колебаний отвечает он, ерзая на месте в нетерпении.       Мин без вопросов находит какой-то более-менее рейтинговый ужастик, не глядя даже на его название и описание, включает его, делает еще пару глотков и залезает к Чимину под одеяло, садится рядышком и позволяет Чимину положить голову себе на плечо. Юнги хлещет соджу как заправский алкаш, опустошая остаток напитка практически залпом еще в самом начале фильма. Он зачем-то идет на кухню снова и возвращается еще с двумя бутылками. — Джин меня прибьет, — кряхтит Юнги, забираясь под одеяло снова и делая еще глоток.       Чимин смотрит фильм не отрывая взгляда, потому что стоит только отвлечься на уже подвыпившего и очаровательно зарумянившегося Мина — и мозг мгновенно отключается, сердце истерически трепещет, а дыхание сбивается, и Чимин все время захлебывается кофе. Пак допивает его и ставит чашку на пол, и случайно все-таки смотрит на Юнги, мгновенно залипая. С этим надо что-то делать. — Юнги-хен? — тихонько говорит Чимин, опуская голову на островатое плечо Мина. — Что? — чуть отрываясь губами от бутылки, хрипит он. — Дай сделать глоточек, — просит Пак писклявым голоском, но в ответ получает только издевательски — писклявое: — Нет, — и Юнги демонстративно делает два больших глотка, как будто выпивая за двоих. — Ну почему? — хнычет Чимин. — Горло у тебя болит? — Немного, — признается Пак, опуская глазки. — Ну так и вот, — говорит Юнги. — Это же алкоголь, будет печь. Тебе будет еще больнее. Не дам. Смотри лучше кино.       И Чимин сдается, отворачиваясь и грустно выдыхая. Юнги поворачивается в его сторону всего на секунду, взъерошивая носом и без того растрепанные розовые волосы Пака и приобнимает его одной рукой. В одной руке в него соджу на донышке, а в другой — безумно горячий и обессиленный Чимин, беззащитно жмущийся к нему и дрожащий в еще не прошедшей лихорадке.       Проходит еще какое-то время, высокая температура, скучный фильм и теплые объятья заставляют Чимина начать засыпать. Он держится из последних сил, и наверное, задремал бы, если бы вдруг не почувствовал мягкое прикосновение губ Юнги на своей макушке. Сон мгновенно улетучивается, Чимин открывает глаза и чуть приподнимает голову с плеча Юнги. Следующий поцелуй приходится в висок, и Чимин совсем теряется, ошарашенно глядя в одну точку. — Хен? — тихонько бормочет Пак. — Что? — Не делай так больше, — просит Чимин совсем нехотя, только для галочки. — Как не делать? Вот так? — ухмыляется Юнги, оставляя еще один поцелуй на щеке Чимина. Мин не пьян в хлам, он вполне себе адекватен, но, видимо, уже плохо соображает. Чимин вздыхает и отбирает у него бутылку. — Тебе уже хватит, — ворчит Пак, отползая к краю дивана и опуская бутылку с остатком соджу рядом со своей кружкой. Отползает обратно и угождает в объятья Юнги, совершенно случайно, но вырываться не хочется. Рука Мина ласково перебирает розовые пряди на затылке Чимина, дыхание хена пахнет пряным запахом алкоголя, ладони его по прежнему невозможно холодные, даже при том, что одеяло, под которым они сидят, теплое. Мин соприкасается лбом со лбом Чимина, гладит по щекам, касается шеи, плечей, закрывает глаза и, совсем забывшись, тянется поцеловать. В фильме что-то оглушительно орет, и Чимин пугается, даже вскакивая на месте, и отвлекая этим Мина. Чимин впервые хочет поблагодарить создателей этого фильма. Фильм — откровенное дерьмо, но чудовища в нем, оказывается, верещат очень даже вовремя.       Мин вроде как сдается, утаскивая Чимина в обнимку, но целовать больше не лезет. Юнги укладывает Чимина и обнимает со спины. Через пару минут Пак начинает слышать сонное сопение хена над ушком, и наконец вспоминает, что он должен делать.       Он должен бежать, ведь игра еще не окончена.       Чимин оборачивается, и его глаза заливаются слезами. Он, возможно, влюбился по настоящему, но совершенно не в того человека. Чимин думал, что больней всего было расставаться с Боми, но ошибся. Больнее всего сейчас. Уходить не хочется, но оставаться рядом с ним страшно.       Прежде чем вскочить и унестись в спальню собирать вещи, Чимин зачем-то оставляет на кончике носа Юнги легкий, почти невесомый поцелуй и окончательно заливается слезами. Он осторожно, чтобы не разбудить Юнги, сползает с дивана и убегает искать свой рюкзак. Находит его спустя минут пять, кидает в него свои вещи, попутно переодеваясь, и сует телефон в карман. Подходит к зеркалу и утирает слезы. Едва стоя на ногах, Чимин выходит в прихожую, и как можно увереннее направляется к выходу. Останавливаться нельзя ни на мгновение, здесь все пытается его удержать. — Далеко собрался? — отзывается хриплый голосок из гостиной. Чимин закатывает глаза, всхлипывает еще раз и чертыхается в голове тысячи раз. Все потеряно. Юнги соскакивает с дивана и направляется к Чимину. — Нет, — испуганно шепчет Пак в ответ, отмеряя приблизительный путь до двери. Убежать не получится, не успеет. Мин осматривает его в ног да головы, замечает рюкзак за плечами и, нахмурившись, сердито спрашивает: — Чиминни, куда ты собрался? — Ну я… я…       Договорить Чимин не успевает. Из кармана его джинс раздается звук сообщения. 8:00 От кого: Неизвестный отправитель Тик-так, Чиминни. Самое время открыть дверь.       Это не Юнги.       Прямо сейчас Юнги стоит перед ним, сжимая руки в кулаки. Телефон Мина валяется на полу, рядом с бутылкой соджу, в другом конце комнаты. Он ничего не писал и не мог написать. Это не он угрожал Чимину. Юнги не при чем. Тогда кто это пишет?       «Самое время открыть дверь». Чимин прокручивает это в голове снова и снова, и разом срывается с места, во мгновение ока оказываясь у входной двери. — Эй! — резко рявкает Юнги и сразу смягчается. — Чимин, не уходи!       Чимин останавливается. Эта фраза совсем сбила его с толку. Юнги что, действительно не хочет его отпускать? — Хен, подожди, — выдыхает Чимин и резко открывает дверь.       На лестничной площадке никого нет, однако далеко внизу слышен громкий хлопок входной двери. От стен отбивается противный звук тиканья. Чимин пытается выйти, но задевает коробку, стоящую прямо перед их дверью. Обычная коробка, разрисованная корявыми подобиями бомб и взрывов, обмалеванная по краям огнем. Такое чувство, что это рисовал ребенок. Чимин прислушивается, и понимает, что тикает именно эта коробка. Сверху к ней приклеен листочек из записника с надписью: «БУУУМ! Сюрприз!». Чимин абсолютно серьезно пугается, делает маленький шаг назад и останавливается в недоумении. — Малыш, что там? — уже и Юнги пугается, увидею реакцию Чимина. — Хен, там бомба, — тихо отзывается Пак. Голос снова пропадает, но в этот раз, наверное, уже от нервов. — Что? — Бомба, — говорит Чимин чуть громче, и Юнги, словно ошпаренный, срывается с места и оттаскивает Чимина от входа. — Отойди, — и он бросается в дверной проем. Он, кажется, мгновенно трезвеет окончательно. — Хен, не надо, — Чимин порывается остановить его, но хен в ответ сурово рявкает: — Отойди, я сказал! — и Чимин покорно останавливается.       Пак видит, что Юнги напуган не меньше него. Мин осторожно, совсем медленно берет в руки коробку, читает надпись на листке и говорит: — Чимин, отойди еще дальше.       Пак делает два шага назад трясущимися ногами, тяжело дышит и непроизвольно всхлипывает. Ему страшно так в жизни не было, наверное. — Блять, блять, блять, — бормочет Юнги, пытаясь заставить себя открыть коробку. — Чимин, отойди дальше, я сказал!       Но Чимин даже не сдвигается с места, хен-то все равно не видит. Наконец Юнги сердито рычит в последний раз, одним рывком открывает коробку и на весь подъезд громко выкрикивает: — Твою мать!       Внутри коробки — обычный будильник, который Юнги от злости швыряет в проем между лестницами на самый первый этаж. Звук разлетающегося вдребезги будильника перебивается звуком сообщения в телефоне, и Чимин дрожащими от ужаса ручками лезет в карман. 8:12 От кого: Неизвестный отправитель Неплохой сюрприз вышел, правда? :) Еще раз нарушишь правила игры — и бомба будет настоящей. — Да что ж ты хочешь от меня?! Ну что тебе надо?! — в истерике кричит Чимин, бросая на пол телефон. — Чиминни, что происходит? — спрашивает Юнги как можно спокойнее. — Что там?       Кажется, Чимину все-таки придется объясниться. — Хен, я клянусь, я не знаю, кто это, но он следит за мной, и, видимо, давно, — захлебываясь слезами, тараторит Чимин. — Он следил за мной на улице, он каждый день шлет эти сообщения, но я клянусь тебе, хен, я понятия не имею, кто это такой и что ему нужно. — Да кто шлет-то? Кто это? — Юнги ничего не понимает, а потому раздражается, срываясь практически на крик. — Говорю же: я не знаю! — кричит в ответ Чимин. — Как давно это продолжается? — Уже несколько дней. Сначала это были безобидные сообщения, но теперь… теперь… — Чимин снова теряет контроль над слезами. — Он ведь получал что-то в ответ, да? Ты же ему отвечал, да, Чимин? Что ты ему говорил? — Ничего, хен, я… — Сколько еще проблем ты притащил в мой дом?! — Юнги окончательно срывается. — Юнги-хен, я клянусь тебе, я ничего ему не рассказывал! — Тогда откуда он знает, где мы живем? Откуда знает, что ты собирался уходить? Чимин, не ври мне. Ты говорил с ним. — сердито рычит Мин. — Я только просил его оставить меня в покое, честно! — плачет Чимин. — Я ничего не говорил ему важного! Я не знаю, откуда он знает это все и чего хочет, я не знаю, хен, я, честное слово, не знаю… — Чимин тянется за телефоном, лежащим на полу, и отдает его Юнги. — Можешь читать, там нет ничего, правда.       Юнги мельком просматривает сообщения и отдает телефон обратно. — Ладно, хорошо. А сбежать зачем ты пытался? — злость Юнги не утихает все равно, но он отменно ее контролирует. — Наверное, он пытался обмануть меня, хен, он говорил, как ты, он говорил о вещах, которые только ты мог знать, поэтому я подумал, что… — Что это я все это пишу? — Юнги моментально потухает, глядя на Чимина так обиженно, что у Пака аж внутри все сворачивается в комок. — Ты правда поверил, что я могу такое сделать? Да когда же ты поймешь своей дурной головой, что я не плохой, блять, а только помочь тебе хочу?! Ты готов был просто так уйти, поверив паре сообщений какого-то психопата? Да ведь он наверняка только и добивается, чтобы ты ушел! Блять, когда ты перестанешь вести себя, как ребенок?! — Хен, прости меня, хен, пожалуйста, прости, — тараторит Чимин, закрывая мокрое от слез лицо ладошками. Он буквально давится воздухом, когда в ответ на все это Юнги убирает руки Чимина с его лица, утирает слезы со щек младшего и мягко, ласково обнимает. Идиотская у Юнги привычка — сначала орать, что есть силы, выплескивая всю злость прямо в лицо, а потом утешать. — Солнышко, я никого глупее тебя в жизни не встречал, — тихо смеется Юнги, приглаживая волосы на затылке Чимина. — По сравнению с тобой, даже Тэхена можно назвать вполне сообразительным. Ты настоящий дурак, Чиминни. Сообрази ты наконец: я за тебя глотки рвать буду. Пойми это, пожалуйста.       И Чимин сдается, порывисто обнимая Мина в ответ, и утыкается лбом в его костлявое плечо, пропитывая слезами его футболку. Как он мог подозревать его? Как он вообще мог думать о нем плохо?       Незнакомец победил в своей игре, но потерпел поражение в игре Чимина. Видимо, он действительно хотел разлучить Чимина с Юнги. Ничего не выйдет. Пак больше не поверит и не поддастся. Если этот ублюдок знает и видит все, то пусть знает и видит, что Чимин не оставит Юнги ни за что в жизни. Незнакомец не хотел играть втроем, и прекрасно. Чимин не станет впутывать в это Юнги больше ни разу. Но даже если придется играть один на один, в этой игре Чимин все равно будет победителем.       Но откуда же все-таки этот кретин все знает и видит? Он знает даже то, что знать не может никто, кроме Чимина и Юнги. Он может следить за ним на улице, но как же он следит за ним дома? Как умудряется присылать сообщения только тогда, когда другие не видят?       Для этого нужно постоянно держать Чимина на виду. — Хен, подожди, — Чимин мягко отталкивает Мина и судорожно хлопает по карманам, разыскивая телефон. Он вытаскивает его дрожащими руками из кармана джинс и начинает вертеть в руках, беспрестанно разглядывая. — Чиминни, ты чего? — удивляется Мин, но Чимин не отвечает. Его взгляд приковывает к фронтальной камере телефона. И как же он сразу-то не догадался? — Эй! Ты же… ты же слышишь меня, да? — говорит Чимин, глядя в экран телефона. — Чиминни, объясни, что ты творишь? — говорит Юнги, легко касаясь его плеча. — Он видел меня, хен, с самого начала видел. Вот через эту дырку. Он следил за мной через камеру в моем телефоне, понимаешь? — тараторит Чимин. — Малыш, ты несешь какой-то бред, — хмыкает Мин, но Пак не обращает даже внимания на это, продолжая настойчиво разговаривать с экраном телефона — Ты же слышишь меня сейчас, да? Ты меня видишь и слышишь. Я нашел тебя, значит, победил. Если ты меня сейчас слышишь, то я победил. — безостановочно тарахтит Чимин.        Проходит буквально пара секунд, и незнакомец присылает новое сообщение, заставляя Юнги всерьез удивиться и даже испугаться слегка. 8:23 От кого: Неизвестный отправитель Молодец, Чиминни. Уровень пройден. — Что значит «уровень пройден»? — недоуменно бормочет Юнги. — Он хочет играть еще, — поясняет Чимин. — Это не конец игры, это только конец уровня. Нам надо бежать. — Куда бежать-то? Нам некуда бежать, малыш, — вздыхает Юнги, снова хмурясь. — Разберемся, — говорит Чимин. — Дай свой телефон, мне нужно позвонить.       Чимин знает только один номер наизусть, и именно сейчас он пригодится.       Гудки в трубке кажутся невыносимо длинными, поэтому когда знакомый голос наконец перебивает их, Чимин откровенно радуется. — Да? — Хен? — Малой, ты? — Донхен, видимо, совсем не узнал Чимина поначалу. — Что это за номер? Что случилось? — Некогда объяснять, хен, у нас проблемы. Можно пожить у тебя пару дней? — Да можно, конечно, о чем речь, малой. — сразу соглашается Донхен. Чимин прикрывает телефон рукой, и тихонько говорит: — Юнги-хен, позвони ребятам и скажи чтобы они не ехали домой, а ехали туда, куда я скажу. Скинешь им адрес смс-кой, ладно? — Хорошо, — отвечает Мин и идет собирать вещи, свои и ребят. — Чимин? — отзывается голос в трубке. — А? — А ты один или… — Донхен не успевает договорить, как Чимин перебивает его. — Нас семеро. — Семеро? — Донхен от неожиданности даже вскрикивает. — Ладно, разберемся. Значит, жду вас. — Спасибо, хен. — говорит Чимин в ответ и кладет трубку.       Кажется, он все-таки безумно благодарен вселенной за то, что она свела его с этим человеком пару лет назад.