Смогли ли понять?

POV Глеб

Я закормил ее фруктами и вином. Она была пьяна и не слушала никаких моих нравоучений. Хотя, какой из меня учитель? Мне самому ещё многому стоит научиться, если я хочу сохранить эти отношения. Я уснул рядом с ней, искусав ее губы. Мне хотелось близости, но для этого она должна быть трезвой, поэтому отложим это. Я так ее люблю и хочу, что бы она всегда была рядом со мной. Она не может мне надоесть, я чувствую себя с ней настоящим и живым. Каждая минута становится бесценной. Если она не со мной — я сразу же считаю это время упущенным. Если она научится мне доверять — мы сможем все. Я люблю в ней то, на что не обращал внимания в других девушках. Быть может потому, что в них этого не было? Ни одной такой нет, как она. Я заметил, что она просыпается и быстро вышел из комнаты. Я запер ее там. Так она точно не уйдёт. Нет, я — не властный придурок, который никуда ее не отпустит и закроет в золотой клетке. Вовсе нет. Просто так будет безопасней. Я стоял у двери, оперевшись на неё, и печатал пост в Инстаграме.

POV Диана

Я проснулась и понимала, что ничего не помню. Я вижу на кровати тарелку с остатками винограда, рядом на полу лежит пустая бутылка из-под вина. Глеб вчера явно закормил и напоил меня. Я не помню абсолютно ничего с того момента, как сказала ему, что постараюсь не сбегать больше. Голова будто на ниточке держится, как воздушный шарик. К счастью, на прикроватной тумбочке стояла бутылка воды, которую я сразу же опустошила. Стало полегче. Я иду к двери, дергаю за ручку и понимаю, что она закрыта. Значит запер меня. Тоже вариант. Я включаю на телефоне первую попавшуюся песню. Как на зло это «Одним Целым», и начинаю ее громко подпевать. Когда песня закончилась, я услышала звук уведомления. «coldsiemens только что опубликовал фото» Думаю, что какое-нибудь снова пацанское фото. Открываю, и моя челюсть оказывается где-то на полу и разбивается вдребезги. На фотографии Глеб и спящая я рядом. Он улыбается, а моя рука лежит у него на сердце. «Я любил тебя И буду любить Я всегда тебя люблю» Я слышу, как медленно открывается дверь, вижу Глеба. Я готова взорваться от эмоций и прыгнуть ему на шею, чего никогда не делала. И делаю это. Я прыгаю ему на шею, он кружит меня в объятиях. Словно в облаках, тысячи мурашек пробежали по моему телу. Глеб отпускает меня и целует в лоб, затем в щеку. Медленно приближаясь к моим губам он делает резкий вдох и целует меня. Я приоткрываю рот и углубляю поцелуй. Его руки опускаются ниже моей талии, он круговыми движениями легонько вырисовывает узоры. Я чувствую, как все внутри горячеет. Глеб медленно подводит меня к кровати и бросает на неё. — Я говорил, что свяжу тебя, но передумал. Есть кое-что получше. — говорит он и достаёт из кармана красную веревку. — Ты шутишь? — говорю я. — Вовсе нет. — отвечает он. Он раздевается, раздевает меня, берет веревку и обвязывает ее вокруг моей руки. После берёт вторую часть и обвязывает вокруг своей. Наши руки крепко связаны. Моя правая и его левая. Я недоумеваю. Тысячи мыслей в моей голове смешались. Я не понимала, зачем он нас связал. — Глеб, это зачем? —спрашиваю я. — Так точно не сбежишь больше. А теперь... — ответил он. Он повалил меня на кровать. Я опьянела похлеще, чем от вина. Мой рассудок оказался в тумане. Я стала излишне расслабленной. Глеб медленно исцеловал мое лицо, грудь, живот. Когда он оказался во мне, я сладко простонала и ощутила запах... его запах. Ранее я не акцентировала внимания на том, как пахнет его кожа. Я словно оказалась во сне. Я не могла ничего контролировать. Ни движения, ни свою привязанную руку, которая то и дело, что дёргалась от непривычки. Зачем он привязал? Хотя, раньше я такого хотела. Много лет назад я мечтала о таком. Что буду вместе с кем-то настолько, что он меня привяжет рукой к руке. Вещие мечты? Глеб был настолько медленным, что я потеряла все остатки своего контроля. Я будто залпом выпила бутылку игристого вина. Глеб исцеловывал мое лицо, продолжая медленно двигаться. Мы были такими тихими. Когда мы подошли к нашему первому пику, мы, как в первую ночь, шумно выдохнули друг другу в губы горячий воздух. Я на миг даже забыла о его бывших, обо всем, что меня беспокоило. Когда он стал быстрым, я чуть было не закричала, но он положил свой палец мне на губы и я стиснула зубы. Непередаваемое ощущение, ведь без стона и крика все растекается волнами по всему телу со стократной силой. Глеб не замедлял свой темп, мои ноги сводило... Я попыталась разорвать веревку, но она оказалась очень крепкой. Продумано. — Глеб, я... Мне... — пытаюсь сказать я. — Тихо, сконцентрируйся. — сказал он. Мои ноги свело подряд раза три, силы покинули меня и вернулись мгновенно, открыв второе дыхание. Раз за разом нас накрывало все сильнее, от чего Глеб хватал мою руку, сжимая сильно мои пальцы, а второй бил в спинку кровати. В сладостном порыве он вновь оставил мне засос на шее... — Если ты будешь пытаться разорвать веревку — у тебя на руке появится синяк, поэтому я бы не стал на твоём месте этого делать. — говорит Глеб. — Зачем ты это сделал? — спрашиваю я. — Так надо. — отвечает Глеб. — Зачем ты споил меня? — спрашиваю я, понимая, что ребёнку от этого не лучше. — Я... — говорит он еле слышно. — Скажи это! — срываюсь я. — Не думал я! Хотел всеми силами тебя удержать! — отвечает он. — Но я... беременна! И я и без того твоя! Ты что, до сих пор не доверяешь мне? А зачем тогда все это? Слова, поступки, посты? Немедленно отвяжи мою руку! — кричу я. От моей ярости Глеб только ускоряет темп, что бы довести начатое до конца, и я ничего не сказала. Он молчит и меня это бесит. Словно игнорирует меня. Спустя несколько мгновений мы взрываемся несколько раз подряд, и он обессиленно падает на меня, прерывисто выдыхая. Я хочу его погладить, из моих глаз потекли слезы от удовольствия, но лежу, словно прикованная. — Я не буду больше так поступать. Не буду спаивать. Буду следить за твоим здоровьем. Я тебя люблю и так хочу. И привязал потому, что так надо. — отвечает он. — Ты бы и за своим здоровьем следил. Ибо если ты себе позволишь нечто подобное, вроде набраться где-нибудь без меня — я тебя оттуда вытаскивать не буду. И не хочу потом читать, что ты пил где-то с кем-то. — говорю я. — Отчитываешь как жена, ей Богу. Хотя... скоро ты ведь ей станешь. — отвечает он. — Это мы ещё посмотрим. — отвечаю я, понимая, что Глеб явно переоценивает свои возможности в плане отцовства. — Голубина, у тебя все равно нет выбора. А если ты ещё раз уйдёшь, то забирай все! Вещи, воспоминания, мое сердце, мое тело и душу. Забирай! — прокричал он. — Ты — настоящий псих. Ты сам у меня все это уже забрал, даже не спросив меня. — отвечаю я. — Как и ты, так и я. — отвечает он. — Да нет, здесь все наоборот, Голубин. — отвечаю я. — Разве? — спрашивает он. — А разве не ты решил сам, где мы будем жить, как будем жить, буду ли я беременна? А если я не соглашалась — угрожал разрывом. Не так? — говорю я. — Все так. Но это ты забрала мое сердце, я прикипел к тебе. Если бы не это, то я бы не поступил так. — ответил он. — Мы оба хороши. Но я предупредила тебя. Я знаю, какой образ жизни ты вёл до меня. И расстаться с этим для тебя все равно непросто. И как бы ты ни старался меняться — это сложно изменить. — говорю я. — Я научусь самоконтролю в этом отношении, если ты будешь со мной. — отвечает он. — Посмотрим. А сейчас нужно встать, в душ и одеться. Отвяжешь мою руку? — спрашиваю я с дрожью в голосе. — Нет. — твёрдо отвечает он.