Смогли ли понять?

POV Диана

Когда мы выходили из студии, подул холодный ветер, и я скрылась в объятиях Глеба. Он сильно сжал меня руками, вдохнув мой запах, и не хотел отпускать. Мы стояли на ступеньках, прохожие подростки заметили нас. Я потянула Глеба за одежду, что бы уйти, но он словно не видел меня и не слушал. Подростки достали свои телефоны и начали снимать нас на видео, я увидела, что они наглеют и пытаются схватить меня и Глеба за одежду. Внезапно Глеб убирает руки и замахивается на самого наглого парня, целясь ему в лицо, но тот наклоняется вниз, и кулак Глеба пролетает мимо. Остальные подростки неодобрительно укали, девочки пищали и просили автограф. Я смотрю на них с презрением, хватая за руки Глеба, что бы он никого не ударил. Я становлюсь впереди него. — Вы думаете, что таким поведением вы обратите на себя его внимание? Низко. Кто он для вас? Кумир? Идол? Ваш друг из соседнего подъезда, над которым вы издевались? А ты чего размахиваешь руками, Глеб? На кого ты тратишь силы? Придите в себя. Если вам что-то нужно — по-человечески скажите. А если вы начинаете встречу с нападок — прощайте. — говорю я строгим тоном, не узнавая себя совсем. Я достаю из сумки блокнот, беру руку Глеба, что бы он расписался. Он со злостью черкает на страницах, я их вырываю и бросаю в воздух. Листы падают на фанатов Глеба, они уходят с поникшими лицами. Я решаюсь бросить им вслед. — Я вас всех запомнила в лицо! Если я увижу вас на концертах или ещё где-либо — я вас выгоню! — крикнула я. Глеб стоит в глубоком шоке. Я терзаю себя тем, что защищала мужчину, хотя он должен был защищать меня. Какой-то словно материнский инстинкт волчицы к волчонку. Прокручиваю в голове моменты наших отношений, вспоминаю, как он закрыл меня от пистолета. — Пойдём домой, Голубин, чего ты замер? — говорю я. — Мне нужно отъехать ненадолго, я вернусь как можно скорее. — говорит он поникшим голосом. Я недоумеваю, сажусь в такси и включаю музыку на всю громкость. По приезду домой замечаю, что чихаю и кашляю, слегка погорячело тело. Простудилась. Начинают болеть все мышцы, родители Глеба дают мне чай и укутывают пледами. Мама Глеба очень добра ко мне, а его отец смотрит на меня с чувством гордости. Так странно. Внезапно появляется Глеб с вещами в пакетах. Луи Виттон... Я не сплю? Что за мираж? Он достаёт женский кошелёк, сумку кофейного цвета и даёт их мне. — Это тебе. Тебе. Взгляд проще сделай. Есть ещё кое-что. — говорит он и становится на одно колено. В голове картинки фильмов и сказок. Что я должна быть в платье, все это должно быть как минимум в большом холле при родителях и друзьях. Я с красноватыми глазами, в двух пледах, отставляю чашку. Внезапно заходит моя мама и целует меня. Я думаю, что всё это — сон. — Я прошу у вас руки вашей дочери. Что бы она была со мной всегда. Моей любовью, моей женой, моей судьбой. А это — тебе. — говорит он и открывает коробку с надписью «Cartier», в которой красуется кольцо со средним, но крупным бриллиантом. Мои глаза словно бильярдные шары. Я не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть. Сзади подходит моя мама. — С тобой все нормально? Протяни руку. — говорит мне она. — Но я не могу все это принять. — отвечаю я. — Можешь. Ты этого достойна. Помнишь, как я тебе говорила, что у тебя все будет как в кино? Не тяни. — говорит мне мама. Я вспоминаю, как ещё давно мы это обсуждали. Я протягиваю руку, кольцо сразу же появляется там, рядом с первым, на том же безымянном пальце. — Это для моей жены. Для тебя. — говорит он. — Глеб, я... — отвечаю я. — Ничего не говори в ответ. Я знаю. — говорит он. Родители выходят из комнаты, оставив нас наедине. — Ты... зачем? — спрашиваю я. — Ты знаешь. Я серьёзен. — говорит он. — Для твоей жены кольцо Картье и вещи Луи? Ты хочешь меня совсем уже свести с ума? — отвечаю я. — Да. А в чем, собственно, дело? Сегодня ты доказала, что я не ошибся. Это все твоё. И я весь твой. — говорит Глеб.

POV Глеб

— Ты... зачем? — спрашивает она. Да как она может спрашивать? Я сам корю себя за случившееся. Но она... моя героиня. — Ты знаешь. Я серьёзен. — говорю я. — Для твоей жены кольцо Картье и вещи Луи? Ты хочешь меня совсем уже свести с ума? — отвечает она. — Да. А в чем, собственно, дело? Сегодня ты доказала, что я не ошибся. Это все твоё. И я весь твой. — говорю я. Я замечаю, что ей плохо, ведь она простыла. Я обнимаю ее сильно, она обнимает меня крепче, я слышу всхлипывания. Моя футболка слегка мокнет. Я снимаю ее. Она смотрит на меня восхищенно, разглядывая в очередной раз мои татуировки. — Как на счёт набить парную татуировку завтра? — предлагаю я. — Это к разлуке. — говорит она. — К разлуке имена набивать, а парная татуировка наоборот связывает ещё сильней. — отвечаю я. — Куда ещё сильнее, Голубин? — говорит она. — До наших душ. — отвечаю я. Она обнимает меня нежно и крепко. Я целую ее горячие губы, чувствуя ее дыхание. Она углубляет поцелуй и мы отдаёмся этому желанию. Я владею каждым миллиметром ее лица, тела, и самое главное — сердца и души. Так всецело. Я сбрасываю пледы и нашу одежду. — У меня все болит... Это — не лучшая идея. — говорит она. — Лучшая, после сразу спать. — отвечаю я. Пару минут — и мы соединяемся. Она тяжело дышит мне в шею. Движения медленные и размеренные. Сегодня нас накрыло быстрее обычного. Раз. Второй. Она выдыхает горячий воздух мне в губы, что делаю и я. Я крепко держу ее. — Назови меня. — говорю я. — Любимый... Любимый мой Глеб. — отвечает она. — Чей я? — спрашиваю я. — Мой. — отвечает она. — Твой. Я твой. А ты — моя. — отвечаю я. — Твоя. Только твоя. — отвечает она. Ещё несколько движений — и нас накрывает самой горячей волной. Я прижимаю ее руки к спинке кровати, выдыхая и целуя её. — Ещё немного. — говорит мне она. Я делаю ещё несколько плавных движений, она громко стонет и пытается вырвать руки, но ударяется ими о спинку кровати. Словно волны вновь пробежали по телу. Рассудок на секунду отключился. — Что же ты делаешь... — говорит она, успокаивая дыхание. — Это что ты делаешь... — отвечаю я. Я отпускаю ее руки, ложусь на спину, она ложится сверху и я накрываю нас пледом. Я пытаюсь успокоить свой пульс, привести в порядок мысли. Я вытаскиваю ее руки и целую покраснения от удара. — Я тебе обещал незабываемые ощущения. И это — далеко не все. — говорю я. Я вспоминаю, что нужно принести ей чай. Она выпивает его и мы засыпаем. Солнце будит нас нежно, его лучики падают на ее лицо. Она все ещё спит. Я не хочу будить ее и просто лежу без дела. Как тепло и хорошо. Спустя час я нежно разбудил ее поцелуем, принёс ей завтрак в постель. Она разделила его со мной. — Мы все равно сегодня поедем выбирать одежду на свадьбу. — говорю я. — Хорошо... Только не гони. — отвечает она, медленно вставая с кровати. Я заношу ее в ванную и мы принимаем душ вместе. — Ты что задумал? — спрашивает она. — Ничего. Только душ. — отвечаю я с улыбкой. — Мальчишка! — говорит она, брызнув на меня водой. Я укутываю ее в полотенце и беру на руки. — Голубин, отпусти меня! — кричит она, похлопывая меня по плечу. — Кто-о-о? — спрашиваю я. — Любимый, отпусти. — говорит она. — Во-о-от! —отвечаю ей я. Улыбка сегодня не слетает с моего лица. Ее это заметно бесит. Но она такая милая, даже еле-еле перебирая ногами от слабости. Мы садимся по разным машинам. Мамы с ней, отец — со мной. Я целую ее. — Выберете тебе платье, мы мне выберем костюм. Мы будем самыми прекрасными с тобой. — говорю я. — Хорошо, Глеб. — отвечает она, отрываясь от моих губ.