Смогли ли понять?

POV Глеб

Мы приехали в магазин. Я перемерял огромное количество костюмов, но выбрал самый подходящий. Я выглядел блестяще. Мне оставалось только заехать за ней. Мой отец давал мне наставления, просил ещё раз подумать над тем, что я делаю и напомнил о мальчишнике. Я сам начал сомневаться, правильно ли я поступаю. Ещё мне нужно было встретиться с одной девушкой. А ещё я словил себя на мысли, что мог бы все таки сделать напоследок то, чего не может дать мне она. Это не будет изменой. В моральном отношении точно. Она сама говорила, что если подобное случится... Простит. А я больше не могу в себе подавлять. Ладно, для начала заеду за ней и мы поедем делать парные татуировки. Потом разберусь, что сделать и когда. Я передумал и заехал к своей знакомой за основным. Я получил своё. Моя совесть после содеянного не была чиста. Но я знал, что духовно я чист, ведь самого близкого контакта небыло. После я встретился в парке со своей знакомой. Я хотел расставить все точки, что бы ничего не тянулось дальше. Когда я приехал за ней, я увидел ее в слезах. Она невнятно что-то говорила своей маме, активно размахивая руками. Увидев меня она быстро стёрла свои слёзы и молча поехала со мной. Мы приехали в татусалон, в котором я сам забивался. Я достал из кармана эскиз, который я нарисовал сам. Я спросил ее одобрения, она кивнула. Я сказал бить без анестезии. — Да, без анестезии как раз будет ко всему тому, что я пережила. — ответила она. — Это ты о чем? — спросил я. — А я все знаю. — говорит мне она и тычет в лицо телефон. Я вижу фотографии. С двумя девушками. Кто меня засёк и каким образом... Сам не знаю. — Я... — начинаю я. — Ничего не надо мне говорить в своё оправдание. — отвечает она. — Ты сама сказала, что простишь, если подобное случится. — ответил я. — Ага, говорила, но не ожидала от тебя. Хотя, ты сам однажды обронил одну фразу. Видимо все так и было. А может и есть. — говорит она. Я затыкаю ее поцелуем. Она сопротивляется, сбрасывает мои руки. Она впервые испытывает отвращение ко мне. Я чувствую себя мерзко. Я снова начинаю ненавидеть себя. Почему похоть преодолела меня? Я снова растратил себя впустую. Нам начинают бить татуировки. Она плачет от боли, я хватаю ее за руку, она пытается вырвать ее, но я не даю ей такой возможности. Я взвываю от боли, не переставая надеяться, что она меня простит. Она смотрит на меня с презрением. До чего я дожил? Со мной рядом любовь, а я все ещё живу прошлым. Но нет, я сделал это и с этим завязал. Мы выходим из салона и едем домой, где нас уже ждут родители. Но Диана отмахивается от всех и говорит, что ей нужно побыть одной. Я вхожу в комнату. — Знаешь, иногда я думаю, почему именно ты, Голубин? Почему не другой? Почему не кто-нибудь без всего этого? Почему? Почему в это ввязалась именно я? Мне это так... надоело. Завтра вот у тебя мальчишник, ты можешь ещё что-нибудь воплотить. Ты знаешь, я себе сказала однажды, что выйду замуж лишь однажды, один раз, без развода. Ты подумай. Во что ты втягиваешь меня и себя? Это плохая идея? Думаю, что да. Может ну её, эту свадьбу? — говорит она, рыдая. Я остаюсь в нокауте. Я не знаю, что ответить, но собираюсь с мыслями. — Иногда я и сам думаю, зачем мол все это. Почему ты? Почему я? И сам уже начинаю сомневаться. Зачем я тебя во все это втянул? Ещё и с ребенком. Но если я сделаю так — я потеряю самое дорогое, что у меня есть. — говорю я. — И что же? — спрашивает она. — Тебя, ребёнка и доверие семьи и друзей. — отвечаю я. — Не думаю, что я — это такая большая потеря. — отвечает она. — Дура, глупая. Не заставишь меня передумать. — говорю я. — Глеб, посмотрим. — отвечает она. Я ложусь рядом с ней, заключая ее в объятия. Она сопротивляется, но я крепко сжимаю руки. Завтра я напьюсь. Я просыпаюсь и жду вечера. Она весь день молчит и даже не смотрит на меня. Ладно. Свадьба уже через пару дней. Я отправляюсь на мальчишник.

POV Диана

Эти разговоры меня ещё больше расстроили. О Господи, Боже... О чем он думает? Да он никогда не пустит меня в свою голову, да он никогда не даст мне знать всего! Почему именно он? Почему я так его... люблю? Все признания, свидания, ночи, переживания. Неужели это все ничего не стоит? Неужели все так и будет? Почему все именно так? Впервые он мне отвратителен. Мне... я... смириться должна. Выйдя за него замуж... не совершу ли я ошибку? Не закончится ли все это разводом? Неужели даже ему я не могу довериться? Но у нас есть ребёнок. Его я в любом случае не брошу. Может пора повернуть назад, пока не поздно? Была не была, но я сделаю последнее, что могу. Я решила, что отправлюсь на мальчишник. Перед этим мы посидели с Наташей и двумя моими подругами за бокалом белого вина. Не люблю белое, но пропускаю бокал, ибо сделать трезвой то, что я задумала, я не смогу. Я ухожу и еду в магазин одежды. Выбираю самое откровенное белье и платье, которое едва прикрывает мои прелести. Что за тавтология? Чувствую себя той, кого он «любит». Я звоню Максиму. — Максим, вы где? — В баре. — А кто свидетель на свадьбе? — Я. — Пришли мне адрес, что бы я заехала, если что. Он прислал мне адрес и я приехала туда. Светящийся неоновый бар, Морти, Панк, Максим, Сеня и Глеб. Пьяны, но Глеб потрезвее. Я сажусь за барную стойку, Глеб замечает меня. — Ты что здесь делаешь? — спрашивает он. — О, Фараон, ты, да? Предложи девушке выпить что ли. — говорю я ему. Он заказывает мне коктейль. Я делаю глоток. Он ложит свои руки на меня. Одна из них соскальзывает все ниже. Мне становится неприятно, но я должна доиграть роль до конца. — Как-то раз ты обронил фразу о том, что ты любишь сучек. Вот, сегодня я — одна из них. — говорю я, смахивая слезу. — Это... зачем? — спрашивает он. — Не говори, что этого ты не хочешь. Я, как в твоих треках, не отличаюсь постоянством. Поэтому бери, пока дают, другого шанса у тебя не будет. — говорю я. — Тогда пойдём. — говорит он и хватает меня за руку. Мы зашли в уборную. Я поцеловала его в шею, дерзко сняла с него футболку, затем спустилась, поцеловав его в живот, и резко стянула его штаны вместе с бельём. На большее я не способна. Он повернул меня лицом к зеркалу, сняв мое платье и оставив на мне только бюстгальтер от AP. Слишком высокую цену я плачу за это белье. Он сжал мою грудь руками, прижал меня к зеркалу. Он начал все слишком быстро и резко, меняя свой темп. Я едва ли сдерживала слезы, но не от боли, больно небыло. Я просто слышала его похотливые стоны и невнятные фразы, и не могла поверить, что решилась на это. Он потянул меня за волосы, выдыхая. Он поцеловал меня в спину и начал одеваться. Я медленно одевалась, сдерживая слезы. Глеб остановил меня у дверей. — Что ты натворила? — сказал он мне. — Ты не был против, это ради тебя я наступила себе на горло и сделала это. Надеюсь, что ты доволен. Я пойду. — сказала я. Я брала с собой пакет с одеждой, что бы переодеться, но забыла его там. Я иду ко входу, меня хватает за руку какой-то мужик. — Ану-ка идём со мной. — говорит он и тащит меня к выходу в свою машину. — Отойди от неё, тварь! — слышу я голос Глеба за своей спиной. — Она утешила тебя, теперь утешит и меня. — сказал он. Глеб ударил его в лицо. Тот ударил Глеба в живот. Вышли Панк и Морти, избили мужика и подхватили Глеба на руки. Морти взял меня за руку и поволок в бар. Я хромала, ибо потянула ногу, когда пыталась каблуком зарядить в пах тому мужику. Глеб лежал на диване в баре, через некоторое время он встал. — Иди сюда. Я все понял. Никогда больше так не делай. — говорит мне Глеб. Я ныряю в его объятия. Он нежно целует меня, кусая нижнюю губу. Я выдыхаю. Он целует меня так, что заканчивается воздух. Он крепко сжимает меня руками, я сажусь ему на ноги. Он сдавливает мои рёбра. Мы меняемся, и вот он уже лежит на мне. Через некоторое время мы выходим из бара и я вижу радугу. Мгновенно зашло солнце и стало темно. Я так надеюсь, что эта радуга — это наше будущее.