Смогли ли понять?

POV Глеб

Я проснулся и стал собирать вещи. Я разбудил ее поцелуем. Она о чём-то постоянно думала и не обронила ни слова. Мы поели и поехали в аэропорт. До вылета оставалось полчаса. Внезапно она захотела мне что-то сказать. — Я хочу тебя предупредить. — начала она. — О чём? — спросил я. — Я долго думала и решила, что после родов мы расстаёмся. Ты скучаешь по своей прежней жизни. Ломать себя под меня не надо. Поэтому медовый, роды и на этом все. — у меня все провалилось под землю. Я знаю, откуда такие выводы. — Ты не вправе решать это одна! Если так... я сейчас порву эти билеты и никуда мы не полетим. — кричу я. — Билеты не трогай. Пошли на посадку. — говорит мне она и тащит за руку. Я абсолютно нехотя иду. Мы садимся в кресла, и как только самолёт взлетает, я выдёргиваю у неё из ушей наушники. — Ты в себе? — спрашивает она. — Более чем. Идёшь сейчас со мной немедленно. — говорю я, хватая ее за руку. Я тащу ее в уборную и закрываю за ней дверь. — Ты что задумал? — спрашивает она. — Поговорить надо. — говорю ей я. — Нам не о чем говорить. — сказала она. — Что ты сейчас сказала? Что ты сказала? Скажи мне! Скажи, что отпускаешь! Скажи! Скажи, что больше не любишь! Скажи, что бросаешь! — кричу я и трясу ее. Я так хочу выбить из неё правду. — Я не могу этого сказать. Я не могу отпустить. Но я должна. Я не могу не любить. Я не могу бросить. Но я должна. — сказала она. — Кто тебя просил это говорить? — кричу я. — Это все неправильно. Неправильно зависеть друг от друга настолько. Мне тяжело проявлять все свои эмоции по отношению к тебе. Тебе самому это тяжело сделать. Будет лучше, если... — перебиваю ее я. — Кому будет лучше? Мне, тебе? Зависимость я уже переживал. Но вот любовь... Ты хочешь решить это за меня. Я тебе не позволю! Забудь все, что ты мне наговорила! Этого небыло, тебе понятно? Кивни, если да. — кричу я. Она кивает. Я подхожу к ней очень близко. — Глеб, здесь очень мало места. — говорит она. — Вот именно. Деваться тебе некуда. — говорю я. — Ты чего? — спрашивает она. — Я? Я ничего. — говорю я. Я заключаю ее в свои объятия. — Куда ты глаза отводишь? На меня смотри. Мне в глаза смотри. — говорю ей я. — Не надо. — говорит она. — Надо. Мне надо. И тебе надо. Нам надо. — отвечаю я. Я ограничиваю ее руками, что бы она никак не могла открыть дверь. Я делаю вдох, она приоткрывает рот, я целую ее, выдыхая в неё. Я готов ее съесть. — Ты меня любишь? — спрашиваю я. Ее глаза меняются, мокреют, она вздрагивает. Она отводит их и думает о чём-то. — Прекрати это! Ты меня любишь? — крикнул я. — Люблю... — произносит она тихо. — Я не услышал. Ты меня любишь? — спрашиваю я ещё раз. — Люблю, люблю тебя! — крикнула она. — Тогда в чем проблема? — спрашиваю я. — У нас слишком разные жизни. — отвечает она. — У нас одна жизнь. Одна на двоих. Одна. Запомни. — отвечаю я и исцеловываю ее лицо. Она берет мои руки в свои и рассматривает мои татуировки. Я целую ее руки. — Глупая, я не хочу жить прежней жизнью. И я не скучаю по ней. Разве что иногда. Ты думаешь, что это только у тебя впервые такое чувство? Ты думаешь, что только тебе страшно отдать без остатка всю себя? Ты ошибаешься. — говорю ей я. Она шумно выдыхает. — Значит тебе тоже? Прости. — говорит она. — Не извиняйся. Но больше никогда так не делай. Не говори мне никогда такого. Я прошу тебя ещё раз забыть все, что ты мне наговорила до признаний. Ты понимаешь? — говорю я. Она кивает. Я целую ее. Мои руки обвивают ее плечи. Я нежно убираю ее волосы. — А теперь мы поклянёмся на этой высоте о том, что отдадим наши чувства друг другу без остатка. — сказал я. — Я не могу о таком клясться. Ты что, не понимаешь, что если так будет, то мы расстанемся очень скоро? — отвечает она. — Мы расстанемся только если не отдадим. Я понимаю, что ты боишься. Я тоже. Думаешь, что лгу? Вовсе нет. Говорю тебе правду. Я хочу, что бы мы обсуждали все, что бы мы держались за руки, что бы это никогда не заканчивалось. Слышишь? — говорю ей я. — Никогда не говори никогда. — говорит она. — Давай открыто. Я действительно так хочу. И ничего больше. И я хочу, что бы все в наших отношениях было открыто. Абсолютно все. — говорю ей я. — В таком случае мы друг друга разочаруем. Я тебя уж точно. Мне никогда небыло так тяжело и легко одновременно. Я слишком тяжело это переживаю. Может быть, по мне этого и не видно, но это так и есть. У меня совершенно другое мнение о твоей жизни, о твоей карьере и... это тебя не обрадует. Лучше молчать. — отвечает она. — То есть ты молчала для того, что бы не вмешиваться? То есть потому, что я не соглашусь с твоим мнением, а значит мне и не обязательно знать его? Я хочу, что бы ты показывала мне свои эмоции, свои чувства. Что бы внезапно это делала. Что бы знала. Неправильно — это то, что ты мучаешься и меня мучаешь. — говорю я. — Да, поэтому. Но если ты так хочешь — хорошо. Тогда не удивляйся потом от такого потока информации. — сказала она. — Я обещаю тебе поступить так же. Просто ты иногда такая удивительная. Ты доверила мне свою беременность, а чувства — все ещё нет. — говорю я. — Я знаю. Мне... Прости. — отвечает она. — Просто говори. Показывай. Смотри. Делись. Обнимай. Целуй. Просто люби. Без остатка. Это очень взаимно. — говорю я. — Я тебе обещаю. — отвечает она. — Я сделаю все, что бы ты была счастлива. Я тебе доверяю. Я тебя люблю. — говорю ей я и беру ее за лицо. — Я тебе доверяю. Я тебя люблю. — отвечает мне она. Я нежно целую ее. Она улыбается. Улыбаюсь и я. Мы вместе выходим из уборной, держась за руки. Мы садимся, я переплетаю крепко наши пальцы. Она хлюпает носом. — Ты что, плачешь? — спрашиваю я. — Да, есть немного. — отвечает она, отвернувшись. Я поворачиваю ее лицо к себе и вытираю рукой ее слезы. — Почему? — спрашиваю я. — Все хорошо. — отвечает она. — Смотри мне в глаза, если хорошо. — говорю я. Она смотрит мне в глаза. Вижу по ней, что точно все хорошо. Моя родная. Только моя. Я крепко взял ее за руку и уснул.

POV Диана

Глеб... Он стал таким внимательным. Иногда мне кажется, что ещё немного... и он прочтёт мои мысли. После нашего разговора мне стало легче. Привкус его губ не давал мне покоя. Он крепко сжал мою руку и уснул. Я не знаю, что же ещё сможет меня удивить. Хотя именно он способен удивлять. Мне будет тяжело перейти грань. Говорить. Внезапно проявлять свои чувства. Высказывать все свои мнения. Я пахну его духами. Я пытаюсь вырвать свою руку, но он сжимает ее ещё крепче сквозь сон. — Моя родная, я всегда буду здесь... И никаких больше моделей и Алесь... — говорит он сквозь сон. Даже во сне рифмует. От упоминания я нервно сглатываю. Я вспомнила песню. Она мне не особо понравилась. Как там было... Не помню, но и искать не хочу. Я ему снюсь. Я. Ему. Снюсь. Черт. Я пытаюсь вырвать руку. — Руку почему пытаешься убрать? Ты мне снилась. — говорит неожиданно он. — Я... не пытаюсь. — отвечаю я. — Пытаешься. Я теперь всегда буду сжимать твою руку так сильно, что бы ты не наделала глупостей. — говорит он. — Каких глупостей? — спрашиваю я. — Тех, что в твоей голове. Уходить, вырвать руку. Ты поняла? — говорит он. Я вздыхаю и киваю. — Как ты так быстро получил визу на мое имя? И кто тебе там пишет? — спрашиваю я. — Захотел... и получил. Алеся пишет. — отвечает он. — Что пишет? — спрашиваю я. Он показывает мне телефон. — «Глеб, вернись, давай поговорим, я не могу без тебя жить» Я читаю. Он печатает ей ответ. — «Не беспокой меня по пустякам» Он блокирует свой телефон. Я прикрываю глаза. Он проводит рукой по моей коленке. — Будешь делать вот так, когда захочешь побыть со мной наедине. — говорит он. — Это несколько пошло. Я лучше плечо твоё поглажу. А тебе разрешено как хочешь сигналить. — отвечаю я. — Хорошо, любимая. — говорит мне он. Я смотрю на проплывающие мимо облака. Внутри меня все дрожит. Я чувствую сердцебиение ребёнка. Как же я его люблю. Я чувствую, как токсикоз подступает к моему горлу. Я встаю и иду в уборную, а Глеб плетётся за мной. — Что-то случилось? — спрашивает он. — Мне нужно. — говорю я, прикладывая руку к животу, который уже заметно округлился. — Что не так? — спрашивает он. — Нет. Это обычное явление, такое как токсикоз. — отвечаю я. — Я под дверью подожду тебя. — отвечает мне он. Однако как же заботливо. Через некоторое время я собираю волосы и встаю с колен. Минералку я забыла на месте. А так хочется выпить. Я открываю дверь, Глеб врезается в меня. — Глеб... Ты не мог бы принести мне бутылку минералки? Там, на сидении. — говорю я. — Конечно. Я сейчас. — сказал он и быстро принёс мне воду. Я уже хотела закрыть дверь, но он зашёл вместе со мной. Он взял меня за запястья и смотрел мне в глаза. — Точно все нормально? — спрашивает он. — Точно. — отвечаю я. Он обнимает меня и гладит мои волосы. Я пью воду. Он забирает у меня бутылку и допивает ее. Я тяжело дышу. Он подходит ко мне близко, вдавливая в зеркало. — Эй... — говорю я. — Тише. — отвечает он. Он начинает целовать меня. В обе щеки, в нос, в глаза, в лоб. Я громко выдыхаю. Он нежно целует мои губы, плавно поцелуй становится горячее. Он рисует узоры. Я отвечаю на все его поцелуи, глажу его по спине под футболкой. Он прерывисто дышит. Внезапно я чувствую что-то. Движение. Ребёнок. Ножкой. Дотронулся меня. Я всхлипываю. — Ты чего? — спрашивает он. — Я... Ребёнок ножкой пошевелил. Это... Чудо. — отвечаю я. Он резко опускается на колени и прикладывает руку к моему животу. Он улыбается во все свои зубки. — Удивительно... Какое же это счастье. Я так люблю тебя. — говорит он. Он обнимает меня за талию, стоя на коленях. Он встаёт. Я глажу его волосы и замечаю слезинку. Мы выходим и садимся на свои места. Я ложусь на его плечо, он крепко обнимает меня обеими руками. Я выбираюсь из его объятий. Я начинаю читать книгу. Внезапно Глеб сдавливает мою руку очень сильно, спустя минуту отпускает. Я вспоминаю... несколько моментов, когда он крепко держал меня. Сколько же всего произошло. И многое... впервые. Я всегда думала, что этот эмоционально недоступный мужчина не способен на что-то подобное. Как же я ошибалась. Просто ему нужен был человек. Тот человек, после которого все пойдёт по-другому. Иногда я думала, что он сходит с ума, что он не в силах остановиться. Особенно это касалось его девушек и разногласий с друзьями, в том числе и разлада династии. На какой же скользкой дорожке он был. Скольких людей он потерял. Скольких целей моральных так и не достиг. Он занимался каким-то саморазрушением порой. И мне в те моменты было за него страшно. Хозяин, конечно, барин, но я ждала того, что бы это скорее закончилось. А сейчас словно у него все обнулилось. Пошло по-другому. И причина этому... я. Просто я. Я замечаю, что он смотрит на меня, пока я прибываю в своих глубоких раздумьях. Я нежно глажу его по щеке, он целует мои пальцы. Он переплетает наши руки. Мои глаза на мокром месте. В голове пролетел тот самый момент, когда он остановил меня у метро. Наша первая ночь. Тогда я думала, что это все... лишь сон, лишь интим и ничего больше. Но все оказалось настолько другим, что до сих пор не помещается в моей голове. Ещё пару часов прошло. Самолёт сел. Мы вышли в аэропорту LAX. Мои глаза сияли так, как у ребёнка. Я столько лет мечтала оказаться здесь. Он обнимает меня одной рукой, а второй везёт чемоданы. Я на миг перестаю дышать. Мы садимся в такси и едем к дому, который он снял. День солнечный и жаркий. Все белое, кремовое, огромная терраса, бассейн, панорамные окна, два высоких этажа и много всякой техники. Он заносит чемоданы. Затем он забрасывает меня на плечо и несет до самой террасы. Я болтаю ногами, как маленькая девочка. — Это все только для тебя. — произносит он тихо и целует меня в висок.