Поцелуй вурдалака

А дальше всё происходило в полнейшей темноте. Только запахи и только звуки заполнили пространство. Лицо писателя обволокла какая-то влажная субстанция, а прикосновения напоминали касание какой-то плоти. «Язык!» — мелькнуло во взбудораженном мозгу. Михаил пах кровью. От этого «аромата» у Игоря закружилась голова. Он не понимал, зачем этот человек (?) лижет его. Но главная проблема, всё же, заключалась в том, что Тальков банально не мог двинуться с места. Его точно парализовало. «Всё… Сейчас он выпьет мою кровь» — подумал писатель как-то даже слишком спокойно для своего жуткого положения. Но Фассбендер почему-то не спешил с этим. Он вылизывал сперва левую щёку Игоря, затем правую, причмокивая и сопя. Казалось, он хотел запомнить вкус его кожи. Кровь бурлила так, как бурлят дикие горные реки. Безумие! Это просто безумие! Скажи Тальков об этом кому-то из своих столичных знакомых — поднимут на смех. Игорь морщился, изо всех сил пытаясь отстраниться, но на деле стоял так, как стоят сосны в лесу. Намертво. В какой-то момент Михаил замер, прекращая свои дикие манипуляции. Затем сделал шаг назад и тихо произнёс: — Ладно, пока ещё не твой час… Но я вернусь. Очень скоро вернусь. Тальков распахнул глаза, желая увидеть лицо Михаила, словно забыл, что вокруг темень! Но увидел лишь серый клочок неба за окном. Светало. Тяжело дыша, писатель вскочил на ноги, осоловело смекая, что лежал на полу. — Что? Как? — прошептал он, трогая свою шею в поисках укуса. Но кожа была ровной. Её никто не кусал. Тальков осмотрел запястья и бросил взгляд на входную дверь. Та была явно накрепко заперта. Пёс, дежуривший у двери, встревоженно поднял голову, заметив метания мужчины. — Значит, это был сон? — спросил писатель шёпотом у пса, который, увы, не мог ответить на этот вопрос. И тут на Игоря нахлынула дилемма, шокирующая своей массивностью. Что делать: уехать или остаться? Если он уедет, то, быть может, никогда больше не столкнётся с настоящими вурдалаками. А если останется, то умрёт или станет таким же. Каким бы любителем приключений ни был Тальков, он испытывал обычный человеческий страх перед чем-то непонятным и непостижимым. Потирая лицо, Игорь подошёл к окну и в эту секунду увидел на дороге, за забором, трёх милиционеров. Они о чём-то громко переговаривались с той самой соседкой-старушкой, что звала его в гости накануне. Любопытство взяло верх. Тальков быстро вышел из дома, подмечая невольно, что головки чеснока покоились на своих местах. Выйдя за ворота, Игорь привлёк внимание людей в форме. — Сержант Орешкин! Вы — местный житель? — показав удостоверение, спросил молодой лопоухий парень с мелкими чёрными глазами и курносым носом. — Отдыхаю здесь. Что-то случилось? — заметив странный взгляд старухи, спросил писатель. — Разыскивается преступник, убивший накануне молодую девушку, а после расправившийся с её пожилой бабушкой. Вы что-нибудь слышали об этом? Все уставились на Талькова. Внутри у того связался неприятный узел. Ха! Не только слышал, но и видел! Но сказать об этом, разумеется, не мог. — Нет, ничего не слышал об этой истории… — начал было он свою лживую речь, как вдруг Антонина Борисовна (Тальков вспомнил её имя) накинулась на невысокого полноватого милицонера, что стоял к ней ближе всех. Острые белые клыки заострились и вытянулись почти до подбородка. — Блять! — ошалело выпалил лопоухий, срывая с головы фуражку и пятясь назад. Третий милиционер вздрогнул, но не растерялся. Он достал пистолет из кобуры как раз в тот момент, когда Антонина с удовольствием впилась в полную шею мужчины своими клыками. Тот, конечно, пытался вырваться, но попытки казались слишком слабыми. Видимо, упыриха была очень сильна. Брызнула кровь. И в эту секунду вооружённый милиционер высадил в старуху сразу три пули подряд. Та, делая жадные глотки крови, похожей на гранатовый сок, подняла на него злобно блестящие глаза. Лицо её посинело. Но пули не оказали совершенно никакого действия… Тогда милиционеры кинулись врассыпную. Только пухлый мужчина умирал в конвульсиях, а Антонина Борисовна пила и пила его кровь, жадно глотая. Тальков тоже побежал. Правда, совершенно ничего не соображая от шока. Заперев ворота, он ворвался в дом и дрожащими руками скидал вещи в сумку. Затем закинул туда же машинку и рукописи. Сюда его подбросил на машине приятель, а вот обратно явно придётся добираться с грузом в руках. Плевать! Главное — выбраться. Не оглядываясь, Игорь бросился прочь из дома. Он знал, что с другой стороны есть выход на уличную дорогу. Стоит только перепрыгнуть за ворота. Он заметил эту деталь, когда жевал яблоко сразу после приезда на дачу. Перекинув сумку за ворота, Тальков быстро подтянулся на руках и выпрыгнул на дорогу. Подхватив свою сумку, рванул вперёд, попутно пытаясь сориентироваться. Перед приездом сюда он тщательно изучал карту и потому просто обязан был вспомнить, где ближайшая автобусная остановка. Да даже шоссе будет достаточно, ведь можно поймать попутку. Он бежал долго. Заметив заброшенный магазин и колодец, обрадовался. Ведь это означало, что шоссе совсем близко. И действительно: через пару секунд взгляду предстала широкая асфальтированная дорога, ведущая в город. Игорь побежал вперёд по обочине. И совсем не сразу услышал позади себя сбивчивое дыхание. «Неужели нагнали?» — с ужасом подумал он и резко обернулся. Но преследователем оказался не вампир, а тот бездомный пёс, что был его компаньоном этой ночью. С души упал камень. Тальков остановился и нервно рассмеялся, роняя на землю сумку. Пёс замер. Его язык вываливался из пасти сбоку, а в глазах читался какой-то вопрос. Так они и смотрели друг на друга, пока мимо не прокатился автобус, оставляя клубы пыли. Видимо, заметив потенциального пассажира, водитель притормозил и распахнул двери транспорта. Тальков устало провёл ладонью по лбу. После чего подхватил сумку и побежал к автобусу. Уже у входа остановился и посмотрел на пса: — Что замер? Поехали. Пёс буквально засветился от счастья и бодро бросился следом за человеком, весело навиливая хвостом. Через миг двери захлопнулись и автобус тронулся вперёд. Тальков и пёс, расположившись на задних сидениях, как зачарованные смотрели в окно, за которым желтеющей листвой рассыпался очередной августовский день.