Поцелуй вурдалака

Не совсем таким Тальков представлял убийство вампира. Вернее, он понятия не имел, что подобные эмоции могут быть вызваны в его душе. После уничтожения упырихи и её погребения, Амвросий буквально силком выволок писателя с кладбища. — Я надеюсь, что они не поработят тебя, пока я буду искать старуху, — шептал он возбуждённо. — В смысле? — стараясь отойти от недавнего шока, Игорь мотнул головой. Они двигались в сторону его дома, пробираясь сквозь мглу ночи. — В смысле, я отправлюсь на поиски бабки. А ты будешь ждать меня. Никого не впускай и, вообще, из дома не выходи. Хорошо? — Амвросий с улыбкой потрепал спутника по плечу. А у писателя внутри словно чёрные чернила разлили. Откуда-то возникла тревожная боль. Столько эмоций, столько впечатлений… Голова шла кругом. И когда они прошли на территорию дачного дома Талькова, тот никак не отреагировал на уже знакомого пса, взволнованно глядящего на него с крыльца. Он вошёл в дом и завалился на скрипучий диван и потёр лицо. Хотелось принять горячий душ и смыть с себя осадок. «А вдруг это была не вампирша?» — с ужасом вдруг подумал Тальков и тут же нервно рассмеялся. Да нет. Он же сам видел клыки… Тем временем бродячий пёс осторожно прошёл в кухню и склонил голову набок, всматриваясь умными большими глазами бирюзового цвета в лицо писателя, сидящего в смежной комнате. Игорь посмотрел на него в ответ и тяжело вздохнул. В этот миг Амвросий с шумом прошёл в гостиную и положил на стол яркий пакет: — Тут небольшой запас еды. А мне пора на поиски старухи. Ни в коем случае не выходи. Даже из дому. Чеснок, конечно, действенен, но не рискуй. Жизнь у тебя всего одна. Понял? Тальков нервно облизнулся и кивнул: — Удачных… поисков. Амвросий улыбнулся загадочной улыбкой, но тут же сделался хмурым и поспешил уйти. Стоило хлопнуть воротам, как Игорь встал и запер дверь на замок. Уставший взгляд задержался на псе. — Ну, что, псина, голоден? Давай глянем, что тут для тебя есть. Вдвоём не так страшно, правда? В пакете Игорь обнаружил только кубики бульона и шоколадные батончики. Зато в шкафу обнаружил тушёнку. Открыв банку, одну вывалил в миску и поставил на пол. Пёс тут же с чавканьем набросился на еду, виляя хвостом от счастья. Тальков открыл вторую и вооружившись ложкой, прошёл в комнату, где на столе покоились его рукописи. Встав у окна, он медленно ел и прокручивал в голове встречу с саксофонистом и жуткое убийство вампирши. Всё это следовало отобразить в романе. Неожиданно для самого себя, он придумал продолжение к новой главе. Глаза блеснули. Отправив ещё одну порцию тушёнки в рот, он оставил банку на подоконнике и прошёл к столу. Вытер ладони о брючины и уселся, начиная работать. Какое-то время был слышен лишь стук машинки. Писатель так погрузился в сюжет, что не услышал, как где-то совсем неподалёку, на улице, раздался вой. Лампочка замерцала и свет погас. — Превосходно… — шепнул недовольно мужчина, тут же ощутив какое-то давление на левом колене. Пощупав темноту, утоп пальцами в скомканной шерсти пса. Тот высунул язык, в волнении глядя на человека. Писатель потрепал пса по загривку и медленно встал. Глаза уже начали привыкать к темноте. Он видел полную луну за окном, но подходить к нему не стал. Мало ли… Вместо этого приблизился к кровати и опустился на неё, прикрыв глаза. — Нужно немного поспать. Голова кругом, — пояснил он животному. Пёс рванул к порогу комнаты и расселся на нём, словно сторожа Талькова. Взгляд его был устремлён на входную запертую дверь. Игорь погрузился то ли в сон, то ли в полубред. Мать снова звала его. Она вошла в комнату и протянула к нему руки. От её доброй улыбки защемило сердце. Тальков сглотнул, ощущая, как начинает жечь душу. Они были близки с матерью. И её уход всегда оставался раной на сердце. — Пойдём со мной, пойдём, — шептала она с нежной улыбкой, стоя посреди комнаты. Тальков распахнул глаза и привстал на локтях, тяжело дыша. В комнате никого не было, но он отчётливо заметил, как щёлкает замок, словно невидимая рука открывает его. Пёс зарычал, вскакивая на лапы. — Кто там? — спросил в тревоге писатель. Дверь со скрипом приоткрылась и в проёме появилось бледное лицо. Это был Миша. — Что вы здесь… что ты делаешь здесь? — опешил Игорь, вскакивая на ноги. Фассбендер тихо рассмеялся. Он блестел глазами, стоя за порогом, но не входя внутрь. — Впусти меня. Впусти, писатель, — гипнотически зашептал голос. — Дверь открыта, — с хрипом ответил Игорь. По спине пополз холодок. Порог ведь был обложен головками чеснока. Уж не поэтому ли Миша не может пройти? — Потяни дверь. Тут что-то заело, — широко улыбнулся Фассбендер, оголяя ровные крупные зубы изысканно-белого цвета. Игорь медленно подошёл к порогу комнаты. Пёс зарычал ещё громче и тревожно залаял, облаивая гостя. — Не бойся меня. Я тебе ничего плохого не сделаю, — шелестел голос. И Тальков против воли прошёл к входной двери, тяжело дыша. Теперь он видел лицо Михаила совсем близко. — Открой дверь, — нежно попросил саксофонист. Писатель взялся за ручку двери и поджал губы. Интуиция подсказывала ему, что если послушает Михаила — пожалеет. Пёс ещё громче лаял в голос, его паника нарастала. — Прости, но нет. Я сплю уже, — тихо ответил Игорь и захлопнул дверь прямо перед носом Фассбендера. Навалившись плечом на деревянную поверхность, облегчённо выдохнул. И хотел уж было вернуться в комнату, как материнский добрый голос выстрелил теплом прямо в сердце. — Выйди ко мне, рыбонька. Я же за тобой пришла. Скучаю я без тебя, родной, — голос матери бил по самому больному. Уставший и одуревший Тальков только и смог вымолвить: — Ну, мама, что ты хочешь от меня? Этого же быть не может… Иллюзия… — Открой, мне так одиноко без тебя… Мы пойдём на наше с тобой место… Сглотнув, Игорь, сам не понимая, зачем, резко дёрнул на себя дверь. Его ослепил яркий свет и уже через мгновение чьи-то крепкие руки сжали его плечи и толкнули вглубь дома. В нос ударил запах каких-то трав и… крови.