Поцелуй вурдалака

Дальше начался какой-то безумный психодел. Игорь видел, как черноту помещения разрывают рисунки-обрывки, словно сотворённые яркими красками. Лица людей, города, цветы, трупы, клочки обоев… Вместе с тем в голове Талькова будто басил чей-то голос. Его перекрикивали другие голоса, более писклявые. Слов разобрать было невозможно. Писатель побежал вперёд, где только что была стена, и оказался на улице. Осмотрелся: начинался новый день, фиолетовые тучи рассасывались; на востоке кротко улыбалась заря; ветер гнул ветки деревьев. Вокруг гаражи, гаражи, гаражи… Кажется, каким-то невероятным образом Тальков оказался совершенно с другой части города. Не там, куда его привёл странный незнакомец-вурдалак. — А было ли это на самом деле? Может, мне это только приснилось? — устало пробормотал Игорь, осмотрев себя. Он был одет в коричневые ботинки, серые джинсы, лёгкую синюю куртку и белую рубашку. Если бы всё произошедшее было взаправду, он бы остался в том, в чём выбежал ночью из квартиры. Ведь так? Тальков старался не думать. Он понимал, что проиграет. Уж лучше считать, что всё было сном. Вампиры — это, конечно, интересно, но только до той поры, пока не просачивается в обычную человеческую жизнь. Писатель сел в вагон метро и через час был дома. Покормив консервой пса, он выпустил его. Тот был самостоятельным. Видимо, сказалось бурное дворовое прошлое. Сам гулял, сам возвращался. Иногда Игорь составлял компанию четвероногому другу, но на тот момент он слишком устал. Мужчина вернулся за рабочий стол и, недолго думая, напечатал обо всём том, что с ним случилось (?). Его хотели убить. Это очевидно. И Михаил зачем-то спас его. Боже, зачем?.. Тальков так погрузился в работу, что не сразу осознал, что едва различимая мелодия саксофона чертовски знакома. Он рассеянно напечатал ещё одно слово и замер. Музыка стала громче. Теперь она рождалась где-то совсем близко. Содрогнувшись, писатель встал из-за стола и прошёл к двери, ведущей в смежную комнату. Толкнул её, та со скрипом поддалась. У окна, лицом к дверному проёму, стоял Фассбендер. Он был бледен и прекрасен. Как и всегда. — Что ты здесь делаешь? — испуганно шепнул писатель и тут же попытался взять себя в руки. Он ведь не красна девица! Откуда столько ужаса в шёпоте? Михаил отнял от губ инструмент и улыбнулся. Ответил так, словно речь шла о погоде (мирно и тепло): — Я хотел извиниться за своих родных. Они чуть было не полакомились тобой. — Зачем я им понадобился? — Тальков прищурился, стараясь придать голосу как можно больше нейтральных ноток. — Ты остался жив. Вся остальная деревня мертва. Это показалось им несправедливым. — Вы… убили всех? — серые глаза писателя округлились. — Убили. И ты должен был оказаться в этом же болоте. Но я тебя… пожалел. — Почему? — Напоминаешь мне кое-кого. А, впрочем, неважно, — усмехнувшись на последнем слове, вурдалак взглянул на золотистый саксофон в своих руках и тот медленно растаял в воздухе. Дерзко глядя теперь уже в самую душу писателя, Михаил схватил его запястье и вжал спиной в стену. — Что ты делаешь? — вздрагивая от прохладных поцелуев на шее, в ужасе прошептал Игорь. — Ты, наверное, хочешь знать, откуда я такой взялся? Почему не дал тебе умереть? Всё очень просто, писатель. Тебе нужно только подумать, — Михаил обвёл языком венку на шее сероглазого и выпустил клыки. Ощутив прикосновение клыков в шее, Тальков сглотнул так, что кадык нервно дёрнулся. Зажмурился. Тем временем, пуская слюну, Фассбендер просунул холодные ладони под рубашку Игоря и принялся поглаживать его живот и грудь. Против воли Тальков начал возбуждаться. Член упёрся в ткань джинсов. — Представь себе, как трудно быть ходячим мертвецом. Жажда крови? О, нет… Не только. Жажда человеческого тепла, запаха… — Михаил пристально посмотрел в глаза своей «жертвы». Игорь ответил тем же. Рассмотрел клыки, что были так близко. Страх смешался с адреналином. Высунув язык, Тальков коснулся кончиком левого верхнего клыка вурдалака. В следующую секунду их языки сплелись в борьбе. Писатель, конечно, был личностью увлекающейся… Но даже это казалось чем-то невероятным, сказочным, невозможным. Как можно отдаться страсти так сильно? Как можно оказаться в одной постели с нечистой силой? Тем не менее, они лежали на просторной кровати. Под спиной Талькова ласкалась атласная простынь. Глаза вампира сверкали страстным огнём. Клыки, казалось, стали острее. Писатель слегка покраснел, когда большой член прижался влажной головкой к сжатому анусу. Без всякой подготовки, очень медленно, вурдалак проникал в Игоря. Тот стонал, царапал короткими ногтями белые плечи Михаила и сжимал-разжимал в себе член. Было больно, а вместе с тем приятно. Тальков был возбуждён, член стоял колом, дыхание сбилось. Низ живота сводило. Лицо Фассбендера казалось таким красивым: длинный нос, тонкие губы, блестящие светлые глаза в сиреневой поволоке июльского тумана. «Он божественен» — мелькнуло зачарованно и возбуждённо в голове Талькова. Кончая, Фассбендер зарычал, ускоряя толчки. Его правая рука сжалась на шее партнёра. Ощущая удушье, писатель тоже быстро словил оргазм. Хватая ртом воздух и краснея, ощущая в себе сгустки спермы, Игорь кончал, извиваясь на члене и активно сжимая его анусом… — Ты хочешь узнать, кто я такой? — сипло спросил Михаил, когда Тальков немного пришёл в себя после оргазма. Они лежали на кровати плечом к плечу, глядя в высокий потолок, что казался бездонным. — Хочу, — хрипло прошептал Игорь. — Что ж, тогда… слушай, — сахаристо ответил Михаил и чему-то улыбнулся.