Когда шторм закончится

      После ухода Жерара со стражей я так и не смог уснуть. Долго ворочался, пытался не думать о том, что теперь я снова один (отчасти эта мысль казалась мне эгоистичной, ибо Фернандес тоже сейчас не тешил себя приятной или даже просто знакомой компанией). И время пребывания здесь у меня тоже потихоньку истекает, и поэтому не так долго у меня часов осталось для разработки плана по возвращению магии на Земной Край — да и Жерара нужно было как-то ещё раз увидеть, чтобы с ним обговорить ситуацию. Я рьяно надеялся, что в замке ему предоставится шанс выведать как можно больше информации о передвижении волшебного потока между мирами.       О возможности собственной погибели я почти не размышлял, словно считал её для себя совершенно немыслимой, нереальной, вымышленной, как сказка. И больше: я считал факт своей смертности теперь крайне невозможным и даже оскорбительным — ведь я, прямо как главный герой фантастических книг, был единственным, кому поручалась столь опасная и индивидуальная миссия. «Я не могу умереть, ибо являюсь важным лицом, единственным и неповторимым, с особенной судьбой, с предназначением сделать полезное своему народу, — и только мне, только мне дали это задание!» — как подлец, эгоист и мерзавец, осмелился думать я, лежа на мокрой от собственного пота, стекающего по лицу крупными каплями, подушке. Я стиснул зубы от осознания, какие тёмные идеи собственного превосходства стали закладываться в голове, и вздрогнул с тихим стоном в томящейся душевной агонии и презрения к самому себе.       Два дня. Всего лишь два дня. Мне не хотелось покидать мотель: я всё думал, что в ином месте Жерар не сможет со мной связаться. Но всё же желание самому начать что-то делать пересилило жажду пассивного и бесполезного ожидания, прикрытого моим другом, использованным как оправдание.       С первыми лучами солнца я вновь выбрался в город. Нужно было лучше изучить Эдолас, если я хотел помочь Земному Краю. Повторюсь, что уже вчера днём понял: никто нам содействовать не будет. Никто не хотел понимать бедственное положение нашего мира. Поэтому невелик был мой выбор в плане действий: либо в одиночку вытягивать нужную информацию из жителей, либо с горем пополам искать союзников. Я больше полагался на первый вариант — и решил, что второй буду воплощать лишь при удобной и нетягостной возможности. Первым делом я нашёл небольшую торговую лавку всяких товаров для туристов из других городов. Люди были настолько ослеплены счастьем ввиду ещё не наполненным привыканием к магии, что мне не составило труда украсть карту столицы и общего атласа воздушных островов данного мира. Я не был уверен в том, что мне не потребуется выезд за границу города.       Стояла настолько невыносимая жара, что с человека можно было снимать, казалось бы, расплавленную кожу. По моему телу стекал пот, отчего одежда неприятно липла. Иногда я забывал дышать носом и вбирал обжигающий кислород ртом, как выдохшееся животное. Огибая одну из самых оживлённых частей города — рынок, находящийся на центральной площади, снабжённый несметным количеством палаток и людей, которые напоминали стаю муравьёв, — я старался найти хотя бы что-то, за что мог бы уцепиться любопытный взгляд. Этому мешал тот факт, что Эдолас в разы поменялся с тех пор, как я был здесь в последний раз. Стараясь запоминать более менее выделяющиеся здания и ориентируясь по карте, я оказался в самом эпицентре этого оглушительного и душного места. Сейчас мне нужно было попробовать выведать у местных о магии, что так внезапно к ним переместилась. Пришлось обращаться к тем, кто мог меня спутать с эдо-Нацу, иначе бы заподозрили в шпионаже, как это было с эдо-Люси.       Меня хватило лишь на час. Поиски не вознаградились успехом: никто из обычных жителей Эдоласа не был посвящён в подробности появления волшебства, и по большей части все ссылались на то, что нужно благодарить правительство, в чьи дела, конечно же, заглядывать не стоит. Авторитарность здешней политики меня поразила, но я вполне мог понять этих людей. Если всё идёт хорошо, то зачем вмешиваться в политические дела? Но как же можно было узнать ответы на терзающие меня вопросы? Ведь мне всё равно нужно было добыть хоть какую-то зацепку. Теперь она казалась мне иголкой в стоге сена. Усталым взглядом я обвёл прохожих, поджал губы и вдруг захватил в поле зрения знакомое лицо. Нет, это точно не житель Эдоласа! Я ощутил, что от него не шёл волшебный шлейф, как и от меня самого. Этот человек… с Земного Края.       Мои ноги чуть ли не заплелись, когда я, округлив глаза от удивления и дикого желания увидеть земляка, поддался вперёд резким толчком и впервые за этот жаркий день загорелся активным телодвижением, яростно продвигался через толпу, почти с невидящим окружающих бешенством раздвигая волны из людей самых разных возрастов. Всё во мне умерло и возродилось вновь, я не замечал ничего вокруг, кроме затылка того незнакомца. Куда же он шёл и откуда? Мы вышли на вытянутую и извилистую, как змея, улицу, и я замедлил ход, так как из-за уменьшения оравы уже не боялся потерять его из виду. И тут… я замер, спрятавшись за ярким домом, чуть ли не светящимся от волшебной пыли. Впереди, по дороге, вымощенной серебристым камнем, тот незнакомый человек подошел к тому, кого я прекрасно знал, отчего и спрятался, уже развеивая свои приятные предвкушения в прах, — Нацу Драгиону. Неужели на Земном Крае был предатель, поддерживающий связи с этими ворами? Или я чего-то не знал о своём двойнике?

***

      Жерар появился на следующий вечер. До этого я сделал ещё одну вылазку из мотеля, но успехи были всё теми же. Почти весь день шатался по городу, выискивал, общался, рыскал по переулкам, а потом, когда солнце начало закатываться за тёмный горизонт, вернулся обратно в свою комнату — именно там я и застал Фернандеса.       Его стройная фигура прямо стояла у окна, позволяя последним лучам солнца озарить светлое, но печальное и сосредоточенное лицо. Глаза его были устремлены в даль, расстилающуюся за окном. Губы, чуть поджатые, испустили тяжёлое дыхание, после чего Жерар, словно почувствовав, что не один здесь, повернулся ко мне и замер с гримасой скромного облегчения. Мне же хотелось сказать, что я уже соскучился по нему за эти два дня, которые показались целым месяцем. Но что-то сковало мой язык. Я не посмел себе такой откровенной фразы, чувствуя в себе подозрительное волнение. Но и Фернандес, кажется, тоже был неспокоен. Мы смотрели друга на друга, ничего не говоря. А затем… моё тело непроизвольно кинулось к нему, руки обвились вокруг плеч моего друга. Тот тоже обнял меня в ответ, и я точно знал, что он улыбнулся.        — Тебя долго не было, — сказал я шёпотом, словно боялся что-либо спугнуть в этой комнате.        — Меня еле-еле выпустили из дворца, так как знали, что хочу встретиться с тобой, — так же тихо ответил Фернандес, но так, словно был рад, что я заговорил с ним первым.        — Сволочи… — вырвалось у меня в ненавистном скрежете зубов.       Я чуть отстранился от него, но продолжал держать ладони на его плечах. Вдыхать запах его волос, видеть его лицо, лишь иногда озарённое серьёзной тревогой… Я был по-настоящему счастлив просто быть рядом с ним сейчас. И когда только я успел так привязаться к нему, что даже разлука на несколько дней играет на моём спокойствии нервную трель? Уголки его губ были приподняты в судорожной, болезненной улыбке, по которой я сразу понял, что Жерар принёс не очень хорошие новости. Он изо всех сил держался, чтобы сохранять своё умиротворённое целомудрие.        — Мне удалось кое-что узнать. Я начну с самой сути, — бегло начал мой друг, указывая глазами на постель. Я понял его знак и сел. Видимо, насчет плохих новостей я был прав. Меряя комнату поспешными и небольшими шагами, Фернандес тут же продолжил: — Мне было крайне неприятно слышать всё то, о чём мне говорила Эльза Найтуолкер. Она была неким гидом по королевским покоям для меня всё это время. Именно она мне обо всём рассказала. И вести эти далеко не утешительные для нас. — Он замолк, подбирая слова, но, по-видимому, решил плюнуть на это дело и резко выдал: — Меня хотят поставить на место правителя Эдоласа.        — Что? — не понял я. Сначала мне показалось, что я недостаточно расслышал, ведь это прозвучало как полный абсурд.        — Я буду королём, Нацу, — терпеливо повторил Жерар.        — А как же Мистган? — недоумевал я, чуть ли не подскочив с кровати.        — Как раз таки об этом, — продолжал Фернандес, чуть сжав пальцами переносицу и прикрыв глаза, словно претерпевал лёгкую головную боль от восстановления и формирования последовательности всей новой информации, что узнал во дворце. — Это ещё и связано с моей магией. Я узнал, почему она не пропала, почему она осталась во мне, когда большая часть людей с Земного Края её потеряли. Дело в том, что сила каждого жителя нашего мира перешла к их копиям в Эдоласе. Она не концентрировалась в одном месте, по крайней мере, так меня заверили люди во дворце. Следовательно, если бы какого-либо обитателя этого мира не было в живых, то магия нашего земляка осталась бы без нового носителя, то есть в своём прежнем сосуде. К чему я веду: Мистган пропал уже как более трёх месяцев назад. И, так как я остался при своей силе, получается, что он уже мёртв…        — И страна осталась без короля, — подвёл я итог, когда Жерар приостановил своё повествование. — А так как ты его копия, хоть и противоположная, то только ты и сможешь занять его место. По крайней мере, это намного проще, чем проводить какое-либо голосование среди жителей или самим решать, на ком из множества претендентов на трон концентрировать свой выбор.        — Ты всё правильно понял, — кивнул тот.       Из этого точно ничего хорошего не выйдет. Не в том плане, что из Жерара мог получиться плохой правитель — об этом у меня и мысли не было, я абсолютно уверен в его политических способностях и таланте всё схватывать на лету — это доказывал тот случай, когда Фернандес за пару дней изучил всю магическую технику Мистгана. Как я считал, бояться нужно другого: что Жерара так или иначе не смогут принимать за полноценного жителя Эдоласа. Одна провинность — и его бы наверняка ожидала участь Мистгана. Да и как ему здесь будет? Одиноко, скучно, грустно…        — А если Мистган нашёл место, которое и переместило волшебный поток? — спросил я, вдруг неожиданно подумав о том, куда мог подеваться бывший король Эдоласа. Тут тоже дело было явно не чистым.        — Я тоже об этом думал, — ответил Жерар, приостановив шаг и замерев передо мной. Он скрестил руки на груди и приподнял взгляд на окно, словно задумавшись. — Но это странно: он ведь сам и лишил Эдолас магии. Зачем ему потребовалось вновь её искать?        — Нам в любом случае нужно будет найти это место. Есть какие-нибудь зацепки?        — Есть. Но их я тебе не скажу.       Я возмутился. Почему он неожиданно вздумал что-то скрывать от меня, своего единственного союзника в этом измерении и человека, которому и полагалось изначально вернуть магию на Земной Край? Я схватил стоящего перед собой парня за руку и одним резким движением заставил его сесть рядом. Судя по его растерянному на мгновение выражению лица, выглядел я скверно, когда услышал от него столь подозрительные слова. Иначе бы он с таким гордым вызовом не взглянул на меня в ответ…        — Почему?! — не медля вопросил я.        — Потому что уже завтра утром тебя могут казнить, если ты не покинешь Эдолас. Я сам найду то место и попытаюсь вернуть нам магию, — непокорно выпалил Жерар, да так чётко и быстро, что я сразу смекнул: спорить с ним будет очень сложно.        — Я не оставлю тебя одного, — собирая в себе всё терпение, волю и выдержку, тем самым подавляя нарастающее недоумение, произнёс я с расстановкой. Как он не понимает, что нам нужно действовать сообща, не оставляя друг друга? Я добавил: — Ты должен мне всё рассказать.        — Ты не понимаешь, — мотнул головой Жерар, отводя уже нахмуренный взгляд.        — Нет, я понимаю, — настаивал я. — Понимаю, что не могу оставить своего друга, который за эти недели стал мне дороже и роднее всех, кого я знал. Ты спас мне жизнь, вытащил из снега, отогрел и вылечил. Ты даже отправился со мной на задание, которое было поручено лишь мне одному. Ты так много сделал для меня, что я теперь не могу не ответить тем же. Я сделаю всё возможное, чтобы ты не оставался один в этом мире. Я осознал, что не хочу подвергать тебя тем опасностям, которые изначально предназначались мне.        Жерар молчал пару минут, а я лишь выдержанно ждал его ответа. Было слышно мирное тиканье часов. На улице совсем стемнело. За дверью то и дело проносились приглушённые шаги, разбавляемые невнятным ропотом постояльцев. Сидеть вот так, напротив друг друга, и молчать… Возможно, мы выглядели сейчас, как загнанные в клетку птицы, не знающие, что делать далее. Я и сам точно не знал, в каком направлении вести «расследование» дальше, но уверенно носил с собой мысль, что Фернандеса не брошу. Не думаю, что это во мне говорило только чувство долга, признательности за спасение. Но и оно не было ни при чем.        — Ты всё равно должен будешь уйти, — наконец-то смиренно и тихо подал голос мой друг. — Мне ведь, как правителю, придётся смотреть на твою смерть, если тебя поймают. Я этого не вынесу… Но ты не хочешь этого понимать. — С его губ сорвался новый усталый выдох. — Я расскажу тебе кое-что, чтобы лучше объяснить тебе свои чувства. О гильдии «Грех Ведьмы». На самом деле она не распадалась. Никто никуда не уезжал. Все её члены были убиты монстрами. Нас не было в городе тогда, когда пропали волшебные силы. Мы взяли одно крупное задание, с помощью которого могли хорошо подзаработать. Как-никак, а мы не могли жить, как дикари, и питаться святым духом. Но… во время битвы началась буря, шторм, и мы потеряли друг друга из виду. Все кричали, и в голове моей отдавался звук разрывающихся конечностей и ломающихся костей. Отчаянно пытаясь защищаться и чувствуя, что мои силы заметно пошатнулись в своём размере, я уже не мог понять, в чьей крови я был — своей или монстров. Отбившись от них и оглядевшись…        Я посмотрел на Жерара непонимающе. Что он говорит? Это правда? Парень замолк, тупо уставившись куда-то сквозь меня. Этот взгляд выбил из меня мурашки. Я осторожно дотронулся до его плеча. Прямо как в те разы, он снова погружается в себя, не замечая ничего вокруг. Неужели он стал таким из-за смерти своих товарищей? Я сглотнул комок в горле и хрипло позвал его:        — Жерар?        Он потерянно посмотрел на меня:        — Эта картина никогда не оставит меня.        — Их убили, Жерар? — спросил я, чтобы вывести его из этого странного погружения.        — Всех. — Он закивал в неотчётливом припадке. — Всех… Из-за меня все погибли. Из-за того, что мне одному был дан шанс убить монстров, а я им не воспользовался. Я упустил эту возможность, так эгоистично и глупо! Потерял своих товарищей по собственной вине и остался один, понимаешь? Я был скитальцем, который ни с кем общался после этого случая. А затем… я нашёл тебя. Подумал, что всё закончится, раз теперь появился человек, ничего не знающий о моей фатальной ошибке и поэтому способный быть моим товарищем. На какое-то время я действительно позабыл всю ту боль утраты. Теперь скажи мне, Нацу. Ты всё ещё хочешь рискнуть, подвергнуть себя опасности, чтобы я снова винил себя в том, что не смог защитить своего друга?        Как же я был слеп и глуп. Я был вне себя, когда увидел смерть Лисанны, ненавидел себя, корил себя, заставил Жерара себя успокаивать. Но у него самого была рана, намного больше, чем у меня. Я не мог нормально говорить, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы наконец-то посмотреть парню в глаза и уверить его:        — Жерар, ты никогда не будешь виноват в нашем случае, потому что это только моё решение — остаться здесь. Оно не зависит от тебя. А то, что случилось с гильдией, — обстоятельство, на которое ты никак не мог повлиять. Никто не знал о том, что мы лишимся сил. Никто не мог… защититься от этого.        Тот мотнул головой, как будто ни единого слова от меня теперь не хотел слышать:        — Последний раз тебя прошу покинуть Эдолас.        — Нет. Теперь, когда ты мне такое рассказал, точно не покину. Ни Эдолас, ни тебя.        Я не сдержался, положил руку на затылок Жерара и, несмотря на удивление, проскользнувшее в его глазах, приблизил к своему лицу, позволяя нашим губам на какие-то секунды слиться в кратком поцелуе. Фернандес явно хотел быстро прекратить это, но я не позволил — обвил руками его туловище, смыкая их в замок за его спиной и придвигая к себе вплотную, как если бы пытался завладеть невинным человеком. Мой друг не сильно противился мне, и я точно знал, что если бы он разозлился из-за этого дерзкого с моей стороны действия, то точно бы воспользовался своей физической или магической силой. Вместо этого он разорвал поцелуй, прижался своим лбом к моему и, сдавленно выдохнув, будто готовый убить самого себя за то, что позволил подобному случиться, едва слышно спросил:        — Зачем?        — Не знаю. Почувствовал, что если не сделаю этого, то ты отдалишься от меня, — не смея солгать, ответил я невольно.        Жерар промолчал, прикусив до крови губу и беспомощно смотря на смятую поверхность одеяла. Мне оставалось лишь отпрянуть от него. Но стоило мне совсем немного отстраниться, как он судорожно схватил меня за запястье. Я в немом удивлении посмотрел на него и после минутного молчания всё же спросил:        — Зря я это сделал, да?        Жерар замотал головой.        — Это были твои чувства, я не вправе их осуждать. И вообще, — начал тихо парень, и голос его охватила приятная на слух хрипотца, — я эгоист, Нацу. Я пытался избавиться от подобных мыслей, но никак не мог. Я думал о том, что хочу быть ближе к тебе, чтобы… ты не вспоминал о Лисанне. Я хотел облегчить твои страдания, отвлекая от всяких тревожностей по поводу её смерти, но… не понял, что и самого себя попутно утешал твоей компанией. Я был себе противен, а ты сейчас снова вернул меня к этому чувству.        — Жерар…        — Прости за это. Это моя вина, что ты стал «таким».        — Но ты ничего не делал. Я сам…        Он притянул меня к себе, как и я его пару минут назад. Наши губы нашли друг друга, и я, глотнув воздуха в последнюю секунду, поддался на новый поцелуй, более жадный, отчаянный, словно он мог решить наши проблемы. Но нет. Я чувствовал, как сильно и быстро бьётся сердце Жерара — в отличие от моего, на удивление спокойного и иногда даже замирающего. И я понял, что мы лишь усугубили ситуацию. И теперь будет намного сложнее, чем раньше. Я слышал выдохи Жерара, который чуть приоткрыл свои губы и тем самым позволил мне углубить поцелуй, прочувствовать его уста своими, каждую линию, каждый изгиб, и это потихоньку сводило меня с ума, заставляя ёрзать на кровати и ещё больше думать, сколько всего на нас обоих разом навалилось. Я приобнял парня за шею, желая, чтобы он не ощущал скорби или сожаления. Но зря сделал это, так как Фернандес тут же отстранился от меня, сокрушённо покачав головой. Он ничего не говорил. Не смотрел на меня. Встал с кровати и направился к выходу, так и не завершив разговор. Я тут же вскочил и поспешил за ним.        — Не говори ни о чём, хорошо? — произнёс он шёпотом, не давая мне и слова вставить. — Мне уже пора идти.        — Я не буду задерживать, только скажи, что ты не жалеешь.        Фернандес остановился перед дверью, застыл на секунду, развернулся ко мне, после чего крепко обнял.        — Не жалею. — Он отстранился, решительно улыбнувшись: — Не попадайся страже и будь осторожен. Я… верю в то, что ты сможешь постоять за себя. Мы ещё встретимся… и вернём магию в наш мир, Нацу.        Когда он ушёл, я долго-долго смотрел в окно, провожая во мраке его ещё более тёмную фигуру взглядом, пока Жерар совсем не скрылся из виду. Мои губы всё ещё ощущали вкус его тёплых уст. Я бы никогда не подумал, что могу испытывать к кому-то настолько сильную привязанность. Но сейчас Фернандес был действительно всем для меня: спасителем, психологом, лучшим другом, братом, союзником… и теперь ещё и любимым. Именно в тот момент, смотря на густую черноту за окном, я почувствовал, как сердце затрепетало от осознания, что Жерар тоже испытывает ко мне нечто похожее — то, что заставило его сегодня не отталкивать меня.

***

      На следующее утро около мотеля столпилась королевская стража с целью схватить меня и отвести в тюрьму, чтобы уже там ожидать постановление о дате и всяких формальных деталях по поводу казни. Мне оставалось встать за несколько часов до восхода солнца и бежать в другую часть города — ту, где находилась гильдия эдо-магов Хвоста Феи.