Provocative

      Кенсу переступал с носков на пятки: его нервы были на пределе. Глаза бесцельно бегали вокруг, и он отметил, что этот гостиничный номер довольно хороший. Люкс, снятый его друзьями, был заставлен ухоженной мебелью, шелковое постельное белье казалось дорогим. Прекрасное место для того, чтобы лишиться девственности, но Кенсу даже не думал, что это произойдет с ним.       Он принял этот вызов месяц назад и твердо верил, что его друзья забыли о необдуманном челлендже, но как он ошибался… Принятие вызова было самой легкой частью, однако все будет зависеть от человека, с которым ему придется взаимодействовать.       Выпускной приближался, и на сцену выходить нужно было уже менее чем через две недели. За всю свою школьную жизнь он никогда не делал ничего захватывающего или безрассудного. У всех есть недостатки: даже у любимчика учителей, не говоря уже о позициях президента класса и ученика, произносящего выпускную речь. В его классе он был самым умным среди сверстников, отличником.       Тем не менее, несмотря на все эти достижения, он никогда не чувствовал себя удовлетворенным своим строгим графиком: с шести до трех школьные занятия и курсы, заканчивающиеся поздним вечером. Его социальная жизнь сократилась до постоянного обмена текстовыми сообщениями и неловкого пребывания третьим лишним в галереях или ресторанах.       Занятия занимали большую часть времени Кенсу. Любовь, секс и отношения — это то, о чем он никогда не думал. Он убеждал себя, что сейчас это неважно, но его друзья настаивали на том, чтобы он сделал что-то стоящее в последний год на память, и он согласился. Возможно, однажды, когда он будет сидеть с коллегами и делиться сумасшедшими историями, ему будет что рассказать.       Итак, он ждал неизвестного человека, с которым они могли бы предаться греховным утехам. Правила вызова просты: заняться сексом с человеком, который постучится в дверь его гостиничного номера. Челлендж был на самом деле дерзким, необдуманным, но Кенсу надеялся, что его друзья не отправят ему кого-то противного или неприятного. Он полагал, что, если человек ему не понравится, он сможет просто отказаться. Разумеется, его друзья возразили бы, но разве он беспокоился о чувствах Бэкхена и Чанеля?       Пока он сидел на кровати, то не издал ни звука. В который раз Кенсу поправил свои немного искореженные очки. Становилось жарче, и его синяя рубашка с пуговицами на воротнике стесняла движения, став довольно неудобной.       Он расстегнул несколько верхних пуговиц, чтобы остановить нарастающую тревогу, но это мало помогло. В глубине души он все еще нервничал и отчасти бредил, пытаясь задуматься о том, что это действительно происходит прямо сейчас. Поочередно сжимал и разжимал кулаки, чувствуя онемение в кончиках пальцев, а потом как они снова приходят в норму.       Прошло около десяти минут, но Кенсу был уверен, что все двадцать. Время тянулось медленно, поскольку он ждал, а человек, с которым ему вскоре нужно было взаимодействовать, ему заранее не нравился. Минуты шли, и он почти спрыгнул с кровати, когда стук в дверь нарушил его мысли.       Сглотнув, он встал и вытер липкие руки о джинсы. Частота дыхания росла пропорционально приближению к двери, и он поднялся на носочки, чтобы заглянуть в глазок, бормоча проклятья о своем росте себе под нос.       Он не увидел ничего, кроме темноты, потому что ладонь накрыла круглый зазор. Когда Кенсу открыл дверь, первым, что он увидел, были яркие карие радужки глаз, глядящих на него с развратным блеском. Следы удивления были скрыты за тонко завуалированным весельем. Мужчина ухмыльнулся, и это было самой соблазнительной вещью из всех, что видел Кенсу.       Он молча пожирал глазами человека перед собой. Его нежная смуглая кожа слегка мерцала под светящимися люминесцентными лампами, а его волосы были самого глубокого оттенка полуночи, взъерошенные в неряшливой манере, и напоминали ему о его собственных волосах ранним утром. Сексуальность, источаемая его позой, придавала оттенок распущенности. Он был буквально глянцевым.       — Ты, должно быть, Кенсу, — сказал мужчина голосом, утопающим в чувственности. Оттенок самоуверенности, повисший в воздухе под конец его слов, был даже соблазнительным.         Кенсу, смущаясь, пальцами поправил очки и кивнул.       — Эм, я… я, э… — стал заикаться он, горло сдавило от тревоги.       — Собираешься пригласить меня внутрь? — усмехнулся мужчина, решив озвучить запоздалую мысль. — То есть в гостиничный номер, — он прищурил глаза. Все мысли выветрились из головы Кенсу, и он отшатнулся в сторону, позволяя незнакомцу пройти в комнату.       Мужчина зашагал, его плечи вздымались, каждый его шаг казался привлекательным. Кенсу в трансе наблюдал из-за спины, не подозревая о том, какими любопытными выглядят его глаза, следящие за незнакомцем. Тот остановился, чтобы включить лампу рядом с кроватью, прежде чем заглянуть через плечо, и Кенсу быстро отвел взгляд.       — Ты можешь посмотреть на все, что хочешь, но сначала выключи этот свет и закрой дверь.       Кенсу знал, что он не особенно хитер, но не думал, что его застукают так сразу. Он щелкнул выключателем, и комната погрузилась в темноту, свет исходил только от тускло горящей лампы.       Стоя спиной к Кенсу, мужчина стянул куртку, и отличник резко вдохнул, увидев великолепные завитки татуировочных линий, разрисовывающие кожу красивыми узорами. Они ползли по всем его рукам, исчезая в швах черной майки. Во рту у Кенсу пересохло, как если бы он проглотил тщательно высушенный хлопок и нуждался в стакане воды.       На Кенсу снизошло озарение, что у этого невероятного существа перед ним есть имя и он еще не попросил эту важную информацию. Собрав остатки мужества в кулак, он прочистил горло, прежде чем спросить:       — К-как тебя зовут?       На этот раз мужчина повернулся и неподдельно глупо улыбнулся, и это было так же ослепительно, как ухмылка, если не лучше.       — Чонин, — проговорил он, и Кенсу кивнул. — Твои друзья сказали мне, что ты хотел немного повеселиться, прежде чем выпуститься. Но ты не набрасываешься на меня, как дикий.       Кенсу покраснел, поворачивая голову, чтобы скрыть горящие щеки.       — Они вроде как взяли меня на слабо, настаивая, чтобы я делал что-то сумасшедшее, и я не хотел проиграть.       Чонин вытянул губы, понимающе кивая.       — Значит, ты уверен, что все в порядке? Не пойми меня неправильно, ты горяч. Немного похож на ботана, но для меня это не проблема.       Знакомое тепло снова расползлось по щекам Кенсу. Его впервые назвали горячим. Большинство людей подбирали слова вроде «милый» или «очаровательный», но такие понятия, как «горячий» или «сексуальный», никогда не произносились вкупе с его именем.       — Все в порядке, иначе меня бы здесь не было, — Кенсу пытался звучать искренне, но признаки тревоги все равно проскальзывали в его голосе.         — Ты уверен? Когда мы начнем, назад дороги не будет. Так что, если собираешься передумать, должен сделать это сейчас.       — Чонин, ты слишком много разговариваешь для человека, кажущегося таким готовым. Может, это ты сомневаешься? — Кенсу бросил вызов мужчине и заметил дразнящую улыбку, играющую на его губах.       — Нападаешь в ответ, — заметил Чонин, поднимая рубашку и легко стаскивая ее через голову, прежде чем бросить на кресло. — Мне это нравится. Тогда давай начнем, иди сюда.       Кенсу вдруг пожалел, что был таким напористым, и его ладони вспотели. Вид голой груди Чонина немного пугал. Кубики пресса со скульптурной точностью сбегали по животу, доходя до тазовой кости.       Кенсу понятия не имел, что делать, и это выдавали его осторожные шаги. Чонину не слишком понравились медленные движения парня, и он схватил его за запястье, дергая Кенсу на свою грудь.       — Ты напряжен, — прошептал он, щекоча дыханием ухо Кенсу. — Мы не можем допустить этого. Садись.       Отличник сделал, как ему сказали, и расслабился на матраце, в предвкушении глядя на Чонина из-под ресниц.       Чонин опустился на колени на малиновый ковер перед нервно вытирающим руки о джинсы Кенсу. В его уме начали прокручиваться разные сценарии того, что должно произойти, но чего он не ожидал от Чонина, так это того, что тот снимет его очки и уберет их на тумбочку рядом с кроватью.       Кенсу не сводил взгляда с лица мужчины, и он задрожал, когда гладкие нежные кончики пальцев оказались на верхней части его щеки, ладонь покоилась ниже.       — Закрой глаза.       Не произнося ни звука, он следовал инструкциям Чонина, усиливающим странное предчувствие приключений. Чонин наклонился к его уху.       — Я поцелую тебя, — его голос был теплым и глубоким, отчего по спине парня побежали мурашки.       — Ладно, — Кенсу вздохнул, и эти шикарные губы плавно накрыли его. Они были мягкими, как пух, двигались, словно жидкость, и Кенсу уже чувствовал влечение.       Воздуха перестало хватать, когда Чонин заскользил языком по рту Кенсу, с легким усилием прижимаясь губами. Тело Кенсу невольно откинулось назад, но рука обвила затылок. Дыхание перехватило, прежде чем он расслабился оттого, что гибкие пальцы массировали его шею. Он задался вопросом, откуда Чонин знает его слабое место.       Тот тем временем отпрянул с легким причмокиванием, разрывая повисшую между ними ниточку слюны. Кенсу тяжело дышал, раскрыв глаза и наткнувшись на разгоряченный взгляд.       — Поцелуй меня, — Чонин пристально смотрел, и Кенсу манили эти карие глаза. Он рассеянно наклонился вперед, как если бы Чонин был магнитом. Он соединил их губы, застонал в рот Чонина и скользнул рукой в эту растрепанную копну волос, делая ее более неряшливой. Он ласкал и кусал губы, пока они не стали невыносимо опухшими и кислорода в легких не осталось.       — Ты уже не напряжен, — объявил Чонин, вставая с пола и садясь в кресло, куда ранее была брошена его рубашка.       — Что теперь будем делать? — поинтересовался Кенсу, перебирая пальцы и мягко кусая нижнюю губу.         — Мне нужно знать, что ты этого хочешь, — потребовал Чонин и не спеша откинулся, принимая более удобную позу.       — Я хочу этого, — в глазах Кенсу была смелость, непоколебимость.         — Покажи мне.       Кенсу остался полностью неподвижным, не совсем уверенный, что нужно делать. В голове была каша, и он сам был полностью потерянным. Сфокусированный на нем взгляд Чонина мешал проявить смелость, скрытую в глубине естества Кенсу. Он жаждал прикосновений, жаждал того, что должно было случиться. И человек, чьи касания он жаждал почувствовать на своей коже, сидел на расстоянии нескольких футов от него, ухмыляясь, как будто знал, насколько он неотразимый. И он был. Безвозвратно неотразимым.       Дрожащей рукой Кенсу дотянулся до его пуговиц, и он постепенно расстегнул все от верхней части рубашки до низа. Одежда соскользнула на пол, и в его голове начали появляться сомнения. Тем не менее, когда глаза Чонина стали жадно оглядывать его тело, в груди запульсировала уверенность. Чонин не отталкивал его и не собирался. Напротив, он выглядел невероятно возбужденным, что еще больше подстегивало парня.       — Ты не закончил, не так ли? — голос Чонина вырвал его из задумчивости. Кенсу покачал головой и встал на ноги. Он снял брюки и боксеры, теперь полностью обнажаясь. Эти шоколадные глаза бесстыдно бродили по его телу, прожигая дыры в коже, подогревая в нем желание и похоть. И глубоко внутри ему это нравилось. — Ты почти убедил меня, — Чонин остался на своем месте, расслабленный.         — Что еще мне сделать?         В глазах Чонина проплыл игривый отблеск.       — Ты мне доверяешь?       Кенсу подумал, что не должен доверять Чонину, но это было не так. Было что-то манящее в человеке, сидящем прямо перед ним. Кенсу уже зашел так далеко, что стоило продолжить.       — Да.       — Тогда, — Чонин сдвинулся вперед, кладя локти на колени и переплетая пальцы, — закрой глаза и делай, как я говорю.       — Ладно, — он закрыл глаза и напряг слух.         — Давай начнем с чего-то простого: ляг на кровать.       Кровать прогнулась, когда Кенсу опустился на приятные к телу атласные простыни. Он лежал на двуспальной кровати, раскинувшись. Чувствовал себя максимально незащищенным, но это не доставляло неудобства. Он упивался знанием того, что Чонин смотрит, наблюдая за каждым его движением.       — Сейчас, — Кенсу вздрогнул, когда обжигающие кончики пальцев Чонина задели его соски. Он понятия не имел, к чему он прикоснется дальше, и это усиливало возбуждение, — говорят, что это прикосновение очень интимное, а пальцы чувствительны, ты согласен? — голос Чонина был более отдаленным, чем он ожидал.       — Да.       — Тогда прикоснись к себе, — потребовал Чонин.       Кенсу колебался. Вскоре ему в голову пришла идея о чувствительных частях тела. Проведя пальцами по груди, он зажал соски между указательными и большими пальцами. Мягко скрутив их, он заскулил, и Чонин скользнул пальцем по его внутренней части бедра.       Он быстро вздохнул.       — Что это было?         — Продолжай, — на этот раз голос Чонина стал ближе.       Каждый раз, когда он ласкал свои соски, мимолетные касания мягких подушечек пальцев Чонина задерживались на его коже, дразнили и возбуждали. Они оставляли огонь по своим следам, отпечатывая его в тех местах, которых он никогда не касался. И скоро просто ласкать соски стало недостаточно, ему нужно было больше. Кенсу обхватил пальцами свой член и начал вяло гладить его.       — Вот так просто, Кенсу, — проговорил Чонин. Отличник вздрогнул от вздоха возле уха. Чонин как будто играл с ним в игру. Его беззвучная походка не позволяла Кенсу узнать его местоположение в люксе. Это было захватывающе и в то же время сводило с ума.       Поглаживая свой член, он коротко дышал. Хотел открыть глаза и посмотреть, где Чонин, но его любопытство было удовлетворено достаточно быстро, когда он почувствовал ладонь на своей.       — Дальше я сам, — слабо отозвался Чонин.       Кенсу легко подчинился, и эти гибкие пальцы начали надавливать. Большой палец Чонина скользил по головке, и он нажал, вызывая предэякулят. Потом размазал его по члену и растер.         — Открой глаза.       Кенсу так и сделал и тут же встретил пристальный взгляд Чонина.         Задержав взгляд на Чонине, Кенсу наблюдал, как эти пухлые губы обхватывают его член. Он быстро вдохнул сквозь зубы, член дернулся от ощущения скользкого языка, который нетерпеливо повел вдоль.       Чонин заглотил глубоко, на всю длину. Полностью отстранившись, он скользнул пальцами вверх, обхватывая ладонью головку члена, прежде чем снова повести вниз, целенаправленно заглатывая так, чтобы выработалось больше слюны. Мокрые звуки пронзили воздух, когда он размазал слюну по члену Кенсу.         Все тело Кенсу сотрясалось от эмоций, и он невольно замычал, когда язык Чонина прошелся по головке его члена. Шелковые простыни были зажаты в его ладонях, а пальцы ног сгибались от ощущений, пронизывающих его тело. Если Чонин продолжит в том же духе, Кенсу кончит ему в рот.       — Я сейчас… — Кенсу вздрогнул, глаза блестели от возбуждения. Чонин продолжил энергично двигать головой, но на этот раз он использовал ладонь, чтобы ласкать мошонку Кенсу. Он низко стонал, отчего по члену шли вибрации.         Через несколько мгновений Кенсу задрожал, кончая в горло Чонина. Тот принял все до последней капли, погладив член ладонью. Кенсу с удивлением наблюдал за двигающимся кадыком Чонина и скользящим по члену языком.       Кенсу думал, что сходит с ума, потому что хотел поцеловать эти губы, несмотря на то, что Чонин только что закончил отсасывать. Чонин, словно читал его мысли, наклонился вперед и накрыл его губы. Коротко касаясь его языка, Кенсу пробовал остатки жидкости с горьким и острым запахом, но это его совсем не беспокоило.         Он бесстыдно заскулил, когда Чонин отстранился, и потянулся за ним, наклонившись вперед. Он кратко чмокнул его, прежде чем откинуться на матрац. Желание целовать Чонина становилось зависимостью, и ему было все равно, насколько отчетливо это заметно.         Чонин посмотрел на него.       — Теперь посмелее.       — У меня есть идея, — выдохнул он, принимая положение сидя на краю кровати.         — Просвети меня.         — Прикоснись к себе, — Кенсу осмелился сказать то же самое, и Чонин хитро усмехнулся.         — Как пожелаешь, — Чонин отошел от кровати и расстегнул джинсы. Он снял их вместе с боксерами, и, когда он выпрямился, Кенсу сглотнул. Чонин был настолько удивительно красив в своей наготе, что Кенсу начал сходить с ума.         Чонин накрыл ладонью свой член и стал поглаживать его прямо перед Кенсу. Глаза отличника задержались на движениях пальцев. На том, как они касаются кожи на половом органе.       Выделился предэякулят, и Чонин быстро вытер его пальцами. Кенсу дышал в такт дыханию Чонина, загипнотизированно следя за движением рук. Слабые вздохи Чонина были заманчивы, и Кенсу уже хотел прикоснуться. Он жаждал принести Чонину невообразимое удовольствие.         — Я хочу… прикоснуться к тебе, — Кенсу поднял горящие страстью глаза.       — Только прикоснуться? — выдохнул Чонин, легко поглаживая себя. Он взял каплю предэякулята на палец и поднес ее к губам Кенсу.       Кенсу раскрыл рот, впуская палец. Приятно, вкусно, как мед; твердо и сладко на его языке. Он нетерпеливо сделал круг языком, стараясь облизать весь палец.       Вглядываясь в безумный взгляд Кенсу, Чонин убрал палец и смешал слюну Кенсу с его собственной. Делая шаг вперед, он позволил Кенсу коснуться его члена.       То, каким твердым он был, удивляло. Твердый в его ладони и пульсирующий. Поддерживая зрительный контакт, Кенсу стал двигать рукой с равномерной скоростью, касаясь большим пальцем головки, немного поддразнивая.       Чонин закусил губу, подрагивая от ровных движений. Кенсу нравилось видеть Чонина таким беззащитным под его прикосновениями. Это, несомненно, было приятно, и он хотел продолжать.       Облизав губы, Кенсу на пробу лизнул головку. Чонин задрожал, и Кенсу ухмыльнулся. Он вобрал глубже, пытаясь взять в рот больше, но он никогда не делал этого раньше, а у Чонина был большой. Постепенно он стал двигать головой, ладонью поглаживая плоть, которой не мог достать ртом. Чонин одобрительно провел рукой по волосам отличника, и это придало ему уверенности.       Член Чонина заполнил рот Кенсу, заставляя задыхаться. От недостатка кислорода на глазах выступили слезы. Но он не мог отвести взгляд от глаз Чонина и не мог сдаться.       Продолжая, он вобрал еще больше. Не желая сглатывать слюну, Кенсу задвигал головой быстрее, пока слюна не потекла по члену. Стоны Чонина в общем потоке звуков вызывали у него удовлетворение.       Сведенные брови Чонина сигнализировали о предстоящей разрядке. Только теперь Кенсу закрыл глаза, изо всех сил стараясь, чтобы Чонин почувствовал эйфорию от его движений ртом. Вскоре Чонин излился в его горло.       Слезы, которые сдерживал Кенсу, потекли по щекам. Он невольно сглотнул, давясь вязкой спермой, заполнившей горло. Грудь Чонина время от времени тяжело вздымалась и опускалась, и Кенсу гордился тем, что это его заслуга.       Большим пальцем Чонин стер слезы отличника, а затем опустил его ниже.       — Эти невероятные губы… Так хорошо, — произнес он, с благоговением обрисовывая рот Кенсу.       — Спасибо, — прошептал он.       — Ты готов к большему?       — Пожалуйста, — Кенсу звучал почти умоляюще, но ему было все равно. Он никогда не хотел никого так сильно. Он хотел потеряться в Чонине, быть поглощенным всем, что относится к этому человеку, стоящему в считанных сантиметрах от него.       — На четвереньки ради меня, милые губки.       Кенсу не тратил время впустую, разворачиваясь и опираясь на ладони и колени.       — Не двигайся.       Две ладони оказались на его бедрах, и первое, что он почувствовал, — это учащенное дыхание Чонина у его ануса. Тепло и чуждо, но ему понравилось. На самом деле он уже предчувствовал, что будет дальше.       Гладкий влажный язык заскользил от мошонки Кенсу к анусу. Тело Кенсу задрожало. Он хотел большего, намного большего.       Чонин обильно плюнул и размазал слюну вокруг ануса Кенсу. Отличник громко замычал, и это его немного смутило. Было чертовски хорошо, и он не смог сдержать похотливый стон.       Чонин жадно вылизывал его задницу. Без предупреждения он ввел два пальца в пульсирующую дырочку, и Кенсу дернулся от удивления. Он растягивал его спешными движениями.       Кенсу почувствовал слабость и упал на матрац. Мгновенно движения языка прекратились, и Кенсу захныкал от ощущения незаполненности.       Чонин пристроил член к заднице Кенсу и прижался к его коже.       — Я сказал тебе не двигаться, — в его словах звучали насмешливые нотки.       Кенсу заскулил, зарыв лицо в простыни. Он жаждал большего, ему почти что не хватало языка Чонина. Чонин скользнул членом между половинок задницы Кенсу, и Кенсу почувствовал, как будто над ним насмехаются.       Тепло члена Чонина исчезло, и Кенсу изнывал от его отсутствия. Он посмотрел через плечо и обнаружил Чонина поднимающим джинсы. Он взял маленькую бутылочку смазки из кармана и бросил штаны на пол, прежде чем повернуться к Кенсу.       Он тщательно смазал член, приближаясь к кровати. Кенсу подумал, что готов смотреть на член Чонина весь день и никогда не устанет. Он хотел пробовать его снова и снова и намеренно сглотнул в попытке ощутить вкус спермы Чонина на языке.       — Ты готов?       — Да, — произнес Кенсу и оказался в центре кровати, следуя указаниям Чонина.       Убрав простыни, Чонин взобрался на матрац и опустился. Кенсу лег на спину, положив подушку под голову, а Чонин навис над его телом. Отличник развел ноги, и Чонин приставил член к анусу. Он вошел, толкаясь в тугую дырочку. Стон слетел с его губ оттого, каким узким был Кенсу.       Кенсу закрыл глаза от резкой боли. Больно. Гораздо больнее, чем он мог себе представить. Однако Чонин не двигался, ожидая, пока Кенсу успокоится и даст ему знак продолжить.       Слабо кивнув, Кенсу подал ему знак двигаться. Чонин осторожно двинулся. Он опустил голову, чтобы коснуться губ Кенсу и отвлечь его от боли. Его бедра ритмично и плавно двигались до тех пор, пока удушающие рыдания младшего не превратились в тихий вздох удовольствия.       Кенсу постепенно открыл глаза и наткнулся на блестящие пряди волос Чонина, свисающие со лба. От темных лучей света кожа казалась матовой, сверкающей. Он был абсолютно великолепен.       Рука потянулась к затылку Чонина, и Кенсу надавил на затылок, чтобы столкнуть их губы вместе. Кенсу замычал ему в рот, и Чонин ответил тем же, набирая темп.       Кенсу упер ладони в спинку кровати за спиной и стал двигаться навстречу Чонину. Тот двигался сильнее, глубже, и Кенсу не расслаблялся, прижимаясь к изголовью кровати.       Чонин замедлился, посасывая нижнюю губу Кенсу, прикусил ее и осторожно потянул. Он поцеловал с языком, и Кенсу ответил, двигая бедрами. Чонин опустил на них руки, лаская кожу и направляя, чтобы быть в одном ритме.       Комната была наполнена шлепками кожи о кожу, парни глядели друг на друга, утопая в желании. Кенсу чувствовал, как член Чонина растягивает его, и ощущал себя как будто полноценным и полным блаженства.       Кенсу не хотел, чтобы это заканчивалось, извиваясь под сильными толчками Чонина. Каждый раз, когда Чонин выходил из него, Кенсу желал, чтобы он двигался быстрее. Этого было недостаточно. Они были недостаточно близко, даже если между ними почти не было расстояния. Эти пальцы недостаточно касались его, хотя руки Чонина исследовали все его тело. Кенсу все еще жаждал большего.       Не говоря ни слова, старший вышел из него       — Перевернись, — сказал он с легким вздохом.       Он отстранился, и Кенсу встал на колени, лицом упираясь в подушку. Ладони Чонина нашли свое место на его талии, и он не тратил время впустую и скользнул внутрь снова. Пальцы Кенсу крепко сжимали белые атласные простыни, пока Чонин толкался в него сзади.       Чонин стонал с каждым быстрым движением, и Кенсу постоянно сглатывал, борясь с икотой. Он, молча прося большего, чувствовал, как анус растягивается еще больше.       Чонин как будто слышал его просьбу: он начал толкаться быстрее, сильнее. Кровать скрипела от непрекращающихся движений, и Кенсу был на грани истерики, балансируя между беспамятством и ясностью. Маленькие капли слюны впитывались в наволочку, и зрачки Кенсу расширились, зрение расфокусировалось. Его веки сами собой закрылись. Кенсу пришел в себя, когда Чонин сознательно снизил скорость.       Его длинные пальцы поднимались по спине Кенсу, трогая безупречную кожу. Чонин тихо скулил, пока его руки бегали по бедрам и спине Кенсу. Он делал круговые движения, чувствуя гладкую кожу под кончиками пальцев. Чонин оставлял нежные поцелуи по позвоночнику, и Кенсу содрогался при каждом прикосновении.       Внезапно Чонин свободной рукой обхватил шею Кенсу и мягко потянул на себя. Отличник ошеломленно следил за его движением и поднялся с кровати, чтобы сесть на бедра Чонина, с облегчением вздыхая. Чонин вытянул ноги, и Кенсу опустился на его член. Ощущение наполненности…       Кенсу глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, их тела были неподвижны. Закрыв глаза, он откинул голову назад, прижимая ее к плечам Чонина. Через несколько секунд влажный язык побежал по венам на его шее, а блуждающая рука переместилась с груди к основанию живота.       Чонин замычал в его кожу, а Кенсу задрожал от вибрации. Чонин жадно кусал его шею, тщательно исследуя каждый дюйм.       Дышать становилось все труднее и труднее. Тепло груди Чонина на его спине грело. Низкое рычание рвалось из губ Чонина, и Кенсу приподнялся, прежде чем снова опуститься на член. Он изогнулся, опуская бедра ниже.       Кенсу поднимал бедра медленно. Он скакал на члене, опустив плечи и разомкнув губы, чтобы простонать. Он наслаждался контролем, имея возможность двигаться быстро или медленно.       Чонин потянулся к подбородку Кенсу и повернул его голову. Ладонь Кенсу легла на затылок Чонина, когда их губы встретились в чувственном поцелуе, который говорил больше, чем любые слова. Кенсу прервал поцелуй и открыл глаза, сразу утопая в глазах Чонина. Они дышали в такт, буквально проникая в души друг друга с невообразимой страстью, соединяясь на ментальном уровне.       Их опьянение друг другом не знало границ, поскольку их соединенные тела двигались, словно рябь в огромном море. Кенсу подавался бедрами навстречу Чонину, и он помогал его движениям ладонями. Он улавливал, как растрепываются волосы Кенсу, и покрывал его затылок небрежными поцелуями.       Кенсу опустил голову и положил ее на противоположное плечо Чонина. Тот скользил языком по чистой коже, облизывая и посасывая. Это сводило Кенсу с ума. Эмоции внутри разрывали. Их души были в огне, сгорая от дыхания и движений.       Кенсу протянул руки вверх по матрацу и схватил простыни. Чонин выпрямился, поднимаясь с пяток на колени, следуя примеру Кенсу. Отличник откинулся назад, оставаясь на члене Чонина. Он раскачивался взад-вперед, и Чонин позволил ему делать то, что ему хотелось. Кенсу это было нужно.       Внезапный толчок сзади заставил Кенсу пошатнуться. Взглянув через плечо, он увидел губы, которые Чонин закусил, и озорные глаза. Гладкие пальцы обхватили член Кенсу и стали поглаживать. Давление на головку члена заставило его потерять контроль.       Ладонь Чонина задвигалась быстрее, и дыхание Кенсу сбилось от стонов. Кенсу бесконтрольно затрясся, кончив на простыни. Его глаза закрылись, и он в оцепенении пытался дышать, утопая в невероятном оргазме.       Чонин вскоре и сам излился в Кенсу. Он сильно прикусил губу и закрыл глаза, в то время как от сильного оргазма покалывало во всем теле.       Кенсу чувствовал слабость, тело налилось свинцом, и, когда Чонин вышел из него, он упал на матрац, тяжело дыша. На лбу Кенсу почувствовал мягкий поцелуй, и от нежного жеста на его лице появилась легкая улыбка.       Чонин посмотрел ему в глаза, прежде чем он сказал:       — Ты чудесный, миленькие губки.       — Ты тоже, — он выдохнул. Они смотрели друг на друга мгновение, купаясь в комфорте от присутствия друг друга. То есть пока Чонин не поднялся с кровати, чтобы найти одежду, и не начал одеваться. Кенсу быстро сел.       — Куда ты собираешься?       — Я никогда не остаюсь, у меня другая политика.       — Какая политика? — спросил он, крайне растерянный.       — Если я останусь, это будет означать, что это что-то большее, чем просто секс, — пояснил Чонин, бросая одежду за спину к Кенсу. А он был благодарен, что Чонин не видит слезы на его глазах. Он поспешно вытер их, прежде чем Чонин повернулся, чтобы посмотреть на него.       — Я тебя увижу когда-нибудь снова? — Кенсу попытался казаться не таким жалким, каким был на самом деле, но не был уверен, удастся ли это ему. Болело в груди и животе только от мысли о том, что он больше никогда не сможет увидеть Чонина.       Чонин надел пиджак.       — Не знаю… — в его глазах были эмоции, которые Кенсу не мог расшифровать. — Я должен идти.       Кенсу сдержал себя. Он не имел права просить Чонина остаться, они встретились только несколько часов назад, и он предполагал, что Чонин должен быть занят. Зная себя, он никогда больше не увидит Чонина, это просто интрижка.       Он кивнул Чонину, и тот повернулся на каблуках, чтобы уйти. Когда звук замка донесся до его ушей, Кенсу почувствовал рой эмоций, но запретил себе плакать.       Это был вызов, быстрая и простая ночь секса и ничего более. Чувств к тому, кого он даже не знает, не должно быть. Однако это не затмило волну одиночества и обиды, которую он почувствовал. Отказавшись от своего томительного влечения к Чонину, Кенсу свалился на матрац и дал волю слезам.       Однако, как только он начал успокаиваться и примирился с реальностью, в дверь гостиничного номера знакомо постучали.