Ты принадлежишь лишь мне, котенок.

***

Сегодня пятница, а так же один из крупнейших концертов Шуги в Сеуле. Весь зал был заполнен, наполняясь разноцветными лайстиками. Даже на улице собралась толпа желающая услышать айдола. Сам же айдол сидел в гримерке, пялясь в экран телефона. А конкретно на два сообщения от брата: «Хен, почему не попрощался?» и «Хорошего выступления, хен! Удачи!». Смотря на эти сообщения, сердце сжимает от необъяснимой тоски по младшему, а в груди разливается тепло. Поэтому он тоже набирает сообщение: «Посмотри прямую трансляцию по телевизору, я приготовил сюрприз». Вот и выход. Сцена встречает Шугу ярким светом в глаза, а зал аплодисментами и восторженными криками. Шуга приветствует всех в своей обычной манере, начиная одну из своих любимых песен « The Last», а дальше, больше. Песни громче, движенья круче, а зал взрывается, пуще - прежнего, подпевая кумиру. Множество камер снимали выступление, транслируя по всей Южной Корее. Некоторые фанаты, тоже снимали выступление на свои телефоны и фотоаппараты, пытаясь сохранить этот день в своей памяти. Концерт подходил к концу, но Шуга решил, что сейчас самое лучшее время. - Друзья! – крикнул он в микрофон, на что толпа отозвалась новой волной вскриков. – Сейчас я бы хотел исполнить песню, посвященную одному близкому для меня человеку. Поехали! Чимин. Все о чем думал Юнги при написании этой песни это Пак Чимин. За несколько дней этот парень стал для Юнги кем то особенным. В эти строки репер вложил всего себя, посвящая их брату, надеясь, что тот оценит. Вот и последние строки. Конец. Слышатся последние аккорды, а для Юнги это финиш. Боль в шее сдавливает горло, от чего он падает на колени, роняя микрофон на сцену. Резкая нехватка воздуха заставляет, схватится за горло. Последнее, что Юнги замечает, слышит и чувствует, это обеспокоенные гудящие фанаты, отдаленный голос Хосока и его крепкие руки, уносящие его со сцены.

***

Чимин увидев сообщение от брата, сразу направился в гостиную. Устроившись на диване перед телевизором, блондин стал с неким трепетом смотреть выступление Шуги. Песни сменяли друг друга, а время перевалило за 23:00, но Пак продолжал восхищенно наблюдать за старшим. После слов, про «близкого человека» и первых слов песни, Чимин опешил, ведь он чувствовал почти тоже, о чем поет Юнги. Блондин смотрел на брюнета, не отводя взгляда ни на секунду. Вот и конец песни, а Пак прыгает от счастья, чуть ли не до потолка. Но. Большое такое НО. Мин Юнги падает на колени, роняя микрофон и хватаясь за шею. Оператор приближает камеру максимально близко, что бы уловить то, что происходит на сцене. Но выбежавший из-за кулис парень поднимает Шугу, унося его со сцены, но объектив, улавливает что-то черное. - Юнги-хен, надеюсь, что с тобой все хорошо. – шепчет Чимин, чувствуя как шею начинает сдавливать невидимыми тисками, а к горлу подступает тошнота. Тем временем, левое запястье начинает покалывать.

***

Юнги разлепляет глаза, встречаясь взглядом с Хосоком. - Что произошло? – кряхтит репер, наблюдая за капельницей, вставленной в его правую руку. - Юнги, ты только спокойно, не нервничай. – начал рыжий. – Дело в том, что в конец вчерашнего выступления слегка сорвался. - А подробней? – выдал Шуга - У тебя стала проявляться метка. На шее. – вкрадчиво сказал парень. Глаза Юнги округлились до такой степени, что любая аниме-тян бы позавидовала. Непроизвольно вскинув руку к шее, репер провел рукой по бинтам, а до сознания медленно доходило, что у него метка саба на шее. - Кто-ни будь, видел? – нервно поинтересовался Юнги. - Нет, хен. Ты закрывал проявляющуюся метку от камер, а я быстро сообразил и вытащил тебя из этой задницы. – ответил Чон. – Намджун, сейчас просматривает все сайты, чтобы убедиться, что имя не просочилось в Интернет, так, на всякий случай. - А ты? Ты видел имя? – запинаясь, спросил Мин. - Прости, но я видел. – признался визажист. – Но кроме меня, его не видел, ни кто, даже врачи, даю слово. Просто … - Замолчи, я понял. Как я выгляжу? – прошептал брюнет, вспоминая образ кролика Гуки. - Вот, возьми. – на выдохе выдал рыжий, подал зеркало и смылся из палаты, крикнув что-то на вроде «я зайду к тебе позже». Взглянув в зеркало, Юнги первым делом отметил, что лицо сильно осунулось, осмотрел бинт на шее, не решившись снять повязку сейчас. Отодвинув зеркало подальше, брюнет увидел среди своих смолистых прядей, черные кошачьи ушки, а на заднем плане повиливающий хвост. -Ебать. – глубокомысленно изрек репер, глядя на себя с неким шоком. – Поздравляю, Мин Юнги, ты стал котом! – «поздравил» сам себя парень.