Однажды...

      В этом году природа преподнесла воистину неожиданные сюрпризы. Вот как сейчас: за окном бушует самая настоящая снежная буря, люди предпочитают оставаться в теплых помещениях, и даже Демон находится в подозрительно тихом состоянии.       В кабинете царит полумрак, который отчасти рассеивается настольной лампой, яркие лучи падают на листы бумаги, Лелуш полностью поглощён разбором отчётов, испытывая непреодолимое желание всё-таки сжечь их и рассеять пепел по ветру, благо, погода позволяет, а Синдзи, перекинув ноги через подлокотник, уютно устроился с чашкой своего чудодейственного чая в кресле. Идиллия, от которой так и веяло тишиной.       Еле слышный вздох разорвал легкий налет отчужденности. Что удивительно, вздыхал пилот. Стратег мимолетно поднял на него глаза, взгляд которых все равно был направлен куда-то сквозь, и тут же уткнулся обратно в бумаги. Он видел, что Икари был как будто заворожен чем-то происходящим за тонкой преградой, что разделяла эту комнату и внешний мир, но не мог понять, чем. И вправду, не снегом же? — Птица летит… — куда-то в пустоту проговорил Синдзи.       Ви Британия предпочел сделать вид, будто ничего не услышал, да и не похоже было, что Демон обращается к кому-то конкретному, если обращается вообще. Окружающее пространство вновь начали окутывать тишина и полумрак, мгновением ранее будто отступивший от тихого звука голоса. — Уже нет. Эх… — тихие слова и последовавший за ними вздох снова разорвали тишину и заставили мрак судорожно сжаться в углах кабинета.       На какое-то время опять установилось молчание, нарушаемое лишь шелестом страниц да завыванием ветра за окном. — Так что же произошло? — не то чтобы Лелушу было интересно, что творится с несчастной птицей, что рискнула расправить крылья в такую непогоду, но хриплый после продолжительного молчания голос уже прорезал было вновь вступившую в свои владения тишину, а аметистовый взгляд теперь прошивал не бумаги, а чуть ли не свернувшегося калачиком Демона. Право слово, как большой кот, — неожиданно пришла в голову совсем уж посторонняя и странная мысль, тем более, если учитывать, к кому она относилась. — Скажи, ты видишь крышу? — разноцветные глаза таки переместились с изучаемого окна на сидящего неподалеку (не)человека. — … — весь вид принца говорил о том, что, хоть у него очень быстрыми темпами и развивались демонические способности, сквозь белую пелену он не улавливал даже малейших очертаний пресловутой крыши. — Вот и бедная крылатая нет.