Видеоблогинг не доводит до добра

Декабрь подходил к своему логическому завершению. В последние недели перед Новым годом почти у каждого праздничное настроение, конец учебы/работы. Все ждут тех самых выходных, чтобы нажраться и отдохнуть. Значительная часть питерских блогеров не из таких людей. Многие переживали за состояние Кашина, который уже три недели не открывал глаза. Ничто не могло обрадовать ни Юлика, ни Лизу, ни Кузьму, ни Руслана, ни Леру. Они пытались отвлечься, но разве это возможно? Всё когда-нибудь заканчивается, и молчаливое ожидание тоже. «Извините, но мы должны его отключить. Никаких изменений в его состоянии, с каждым днем все только хуже хуже» «Нет, вы не можете» «Только посмейте!» «Его мать не переживет…» Тихий писк машины сменился на гробовую тишину.

***

Юлик спал. Около одиннадцати вечера зазвонил телефон. Он уже собирался просто отключить звук, но увидел на экране подпись: «Лиза». — Что такое? Молчаливые всхлипы длились совсем недолго. — Его отключили, его больше нет, — тихие рыдания сменились на звон в ушах. Сначала Онешко подумал, что это какой-то розыгрыш, шутка. Ну как его могли отключить? Уму непостижимо! Он не знал, как реагировать. Парень впервые сталкивался со смертью вот так, чуть ли не лицом к лицу. Она забрала его близкого друга. Всё, пустота. Слишком сложно осознать это на трезвую голову. Юлик достал бутылку виски и взял большой бокал, который впоследствии так и остался нетронутым, ведь Онешко предпочел пить прямо из горла. Алкоголь обжигал, но именно он мог спасти видеоблоггера в данный момент. Он уже не думал о том, что, возможно, Лизе сейчас нужно поддержка. Ему в голову даже мысль не пришла о том, чтобы появиться в больнице. Это уже было слишком. Напившись до беспамятства, он просто заснул. Встрепенувшись от какого-то грохота, Юлик подскочил. Звуки разбивающегося стекла из соседней комнаты заставили его встать из-за стола и пойти на разведку, прихватив с собой нож. В гостиной стоял Даня Кашин. В его руках была бита, а окно было полу-разбито. При виде старого друга битмейкер положил биту на плечо и стал рыскать по карманам в поисках сигарет. — А я-то уж думал, что ты уже сдох, — с насмешкой в голосе произнес Кашин. Вокруг левого глаза у него красовался фонарь, на скуле был порез. Закурив, Даня продолжил. — Ты так и будешь стоять с ножом в руке? Юлик выронил оружие и потер левой рукой порезанные костяшки правой руки. — Я думал, это ты сдох, — с обвинительными нотками ответил Онешко. — Так и есть, — не переставая жутко улыбаться, он снова сделал затяжку. Только дым из его рта выходил черный. — Пришел немного потусить с тобой напоследок. Юлик свел брови и сузил глаза. Определенно творилась неведомая херня. — Че за хуйня происходит?! Кашин еще раз ебнул по стеклу и в появившееся отверстие выкинул бычок. Случайно порезавшись, он не поднес руку ко рту, как сделал настоящий Даня, а просто опустил ее вниз, даже не заметив довольно глубокого пореза. Темная кровь капала на пол. С улицы повеяло холодом, и Даня стал немного прозрачнее. — Пошли-ка, — он схватил Онешко за руку и потащил на кухню. Бесцеремонно сбросив весь мусор и бутылки со стола на пол, он посадил Юлия на табуретку, а сам сел напротив. Положив биту на стол, он сложил руки в замок и стал палить на друга. — Чего ты от меня хочешь? — исподлобья смотрел на него в ответ Юлик, от чего синяки под глазами были видны еще сильнее. — Пошли со мной, Юлик, — довольно серьезным тоном предложил Даня. — Ты сам подумай, ну нахуя тебе эта ссаная жизнь? Одна боль и разочарование. Надо идти вперед… — В самую пропасть? — Что тебя здесь держит, вот скажи мне? Юлик глянул в окно. Действительно, что? Родители давно на него забили, друзья и подавно. Нет, он понимал, что были и другие важные проблемы. Еще и этот чертов Руслан, который сначала окутал сердце Юлия черной густой пеленой страсти и желания, а потом разрезал ее тупым ржавым ножом. И просто выбросил, как ненужную вещь. Возможно, да, вполне возможно, что он переживал за друга, но ему было или стыдно или совестно даже появиться у него дома за всё это время. — А знаешь, — негромко сказал парень. Даня слегка приподнял брови. — Ты прав. Да. Никому я не нужен и мне никто не нужен. Смысл мне тут оставаться? Кашин с довольным видом наклонился чуть вперед, опершись на свои колени ладонями. — Славно. Я тут уже кое-что заприметил… Взгляд Юлика упал на табурет, под которым валялась разбитая бутылка из-под виски.

***

«Ты когда-нибудь целовал мужчину?» «Случалось» Охреневшее лицо Кузьмы. — Чегоооо? Как это было? Юлик быстро переключает вопрос и начинает читать следующий. — Не, погодь, — истеричный смех. — Давай про последний расскажем. — Не, забей, братан, — Юлик больно закусывает губу и продолжает смеяться, понимая, что этого больше никогда не повторится. Его нежные прикосновения. Горячее дыхание. Холодные пальцы. Татуировки на руках, шее. Та самая ночь. Съемки вейперов и «Дай леща». Ничего больше не повторится.

***

Через три дня ребята-видеоблоггеры хоронили двух своих друзей: передознувшегося Даню Кашина и повесившегося Юлия Онешко. Эта глубокая рана не заживет никогда. Этот Новый год никто не отмечал. Отмечали только девять дней, да и то не слишком обильно. Через три месяца станет ясно, что у Лизы Неред алкогольная зависимость. Ее будут пытаться кодировать, но через некоторое время она снова возьмется за старое. Такая потеря никогда не отпустит ее до конца. Лера Мидлер найдет себе нового парня и будет как можно меньше вспоминать старое. Она была не так уж сильно привязана к Кашину, и тем не менее его смерть немного расшатала ее психику. Пройдя курс психологической терапии, она останется жить в Москве. Кузьма целиком и полностью погрузится в работу. Нет, не в видеоблоггинг. Теперь он будет создавать фильмы и иногда сам играть в них, но никогда его роль не будет жизнерадостной и смешной. Теперь его все будут называть только по имени. Руслан станет наркоманом. Он будет видеть свой смысл жизни лишь в том, чтобы лежать обдолбанным под какой-нибудь скамейкой и вспоминать лучшие моменты своей жизни, многие из которых были тесно связаны с Даней и Юликом. Настя постепенно разлюбит его, но все равно будет пытаться вытащить, вылечить, подлатать. В конце концов все это приведет его к одному месту — к психушке. Сидя в белой одиночной палате с мягкими стенами, он долго будет смотреть прямо перед собой. Юлик и Даня будут стоять перед ним. У Юлика будут скрещены руки на груди, у Дани в руках бита. Оба будут выглядеть довольно здоровыми и сильными. — Ты че, ахерел? — Онешко приподнимет свою «двойную» бровь. — Я не хотел, чтобы она меня сюда упекла. — И тем не менее ты здесь, — вторит другу Кашин. — Я пытался, честно. — Резать вены поперек? Ты серьезно? Тушенцов, ты же мужик! — сузив глаза от презрения, произнесет Юлик. — Если бы резал вдоль хотя бы… — Кашин сделает вид, будто бьет невидимого соперника. — Не зашили бы нихрена. — Я обязательно к вам попаду, ребята, только не бросайте меня. Кашин и Онешко переглянутся, и их рты растянутся в насмешливой ухмылке. — Никогда.