Проект «BlackLight»

Микеланджело был очень яркой и добродушной черепашкой, что шагала по дороге жизни легко и непринужденно. Веселый и жизнерадостный — он являлся солнцем их общей семьи, на правах младшего ребенка которому позволялось многое и даже больше. Ему прощались бесконечные розыгрыши, что порой могли довести до икоты. Прощалось нетерпение, вечная рассеянность и стабильно-сонное состояние на утренних тренировках из-за чтения комиксов до поздней ночи… Потому что улыбка у Майки — широкая и искренняя. У него вечно-смеющийся взгляд, крепкие объятья и большое чуткое сердце. Он пахнет конфетами и вкусной выпечкой, что ассоциируется с домом. А еще Майки был до ужаса болтлив, но при этом умел молчать о том, что не должно произноситься вслух. Благодаря своему вездесущему характеру он знал обо всех семейных секретах — чувствовал чем-то, что глубоко запрятали в саму его суть еще до рождения. Когда отрицательные чувства находили путь в их скрытое убежище, именно он был тем, кто приносил Донни кружку горячего кофе, обнимал Лео и приставал к Рафу, щедро делясь своей энергетикой. Расплескивал ее вокруг как разноцветную краску на широкий ватман и рисовал-рисовал… Мягко водя ладонями по неровностям чужих чувств он сглаживал их углы, пальцами оставляя веселые отпечатки своей искренней любви и привязанности. А после — тепло улыбался и молчал о многом… Когда у них появился новый враг в лице неизвестного заражения, Микеланджело резко сбавил обороты своего характера, зная, что братьям сейчас не до него. В глазах Донателло исчезла искра, погребенная под грузом ответственности, а следом, от вида того, как их брат буквально увядает, превратился в мрачную тень самого себя Леонардо. Меланхолия была не в привычках Рафаэля, но даже он часто задумчиво хмурился и совершенно нетипично поджимал губы. Майки добровольно ушел на задний план, продолжая усиленно поддерживать в доме уют. Он готовил, улыбался и шутил, словно ничего не произошло, зная, что если и он упадет в депрессию — смех какой! — братья окончательно подвесятся на собственных масках. Он не сомневался в принятом решении, тайком выбираясь из канализационного коллектора. Сейчас Микеланджело был даже рад, что семья подзабыла о нем, ведь только благодаря этому он смог сбежать без лишнего шума. Причина его несанкционированной прогулки была проста и очевидна — он собирался сдвинуть проблему с мертвой точки. «Донни говорил, что тот человек способен помочь…» — размышлял Майки, перепрыгивая с крыши на крышу, — «Но теперь, когда Лео запретил ему с ним контактировать, наш гений не в жизнь не нарушит приказа…» Мутант замер, осматриваясь в поисках удобного места временной дислокации. «Ну, ничего, братишка, к счастью, тебе есть на кого положиться!» — сверкнув белозубой улыбкой, Микеланджело рванул на понравившееся здание, — «К тому же, Лео ведь запретил Донни встречаться с ним, но мне-то он ничего не говорил!» Несмотря на хромое на обе ноги оправдание, Майки остался им вполне доволен. Он не знал, где искать Мерсера, а бродить по городу в поисках невесть чего было заранее гиблым делом. К счастью, он догадался стянуть рацию из их домашней лаборатории, отсутствие которой еще долго останется незамеченной. Однако, этого же нельзя было сказать о самом младшем из братьев. Он не был уверен в том, что его уже не ищут. «Старшие себя живьем сожрут…» — коротко царапнула край сознания неприятная мысль, от которой Майки тут же отмахнулся. Он привык доверять себе и знал, что поступает правильно, но его семья не позволила бы идти на поводу у смутных ощущений. С какой стороны не посмотри, он должен был сделать это. Вытащив из-за ремня на поясе черный кирпичик, Микеланджело включил средство связи, ожидая сигнала к действию. «Ну, птенчик, готовься! Майки вышел на охоту!» Динамик зашипел, громко плюнулся рваным писком и, наконец, заговорил родной английской речью: — Капитан Лим — полиции, по сетке видно, что мы потеряли опорный пункт. Направляю вам дополнительные силы. Полагая, что дожидаться нужной информации придется долго, Майки присел на крышу здания, прижимаясь к стене более высокого дома. Он оказался спрятан в узком пространстве над десятком этажей, благодаря чему его не могли увидеть ни земли, ни с воздуха. Отстраненно вслушиваясь в ворох разрозненных данных о ситуации, он уткнулся макушкой в шершавую поверхность. — Торнадо Пять, в бою, иду на перехват. Голубые глаза смотрели прямо в просвет между зданиями, где виднелся кусочек еще светлого неба. Майки привык видеть его именно таким — загроможденным, закрытым, запретным. В нескольких кварталах от их дома, в туннеле, что стелется практически под дорогой, было маленькое окошко слива дождевой воды. Изредка Майки аккуратно приходил туда и ощущал на себе солнечные лучи, которые пробивались сквозь решетку. Желтые полосы света ложились на кожу и проникали внутрь мягким, каким-то фантастическим теплом, что отличалось от любого другого — оно было живое. — Мы прибыли в целевой сектор. Готовы в указаниям. Рука бессознательно потянулась выше, чтобы поймать собой хоть крупицу того ощущения, но закатное солнце было слишком слабо, чтобы проникнуть в этот серый проем. Небо пылало в свете алых лучей, огнем отражающиеся в облаках, но казалось — это цвет его горящего города. — Проверьте, это гражданские были в Зоне огня? Как и все они, Майки отличался от братьев самой своей сутью. Он не был хуже или лучше — ведь они были в равной степени одарены различными талантами — просто он отличался. Зная, действительно понимая, отчего это «существо» стало ненавистно его братьям, он… просто был не способен почувствовать это же. — Попали. Минимальные повреждения, прием. Майки хорошо запомнил внешность этого человека. У их врага было человеческое обличье, позволявшее ему безбоязненно бродить по улицам в любое время суток, а еще — тонкое лицо с острым подбородком, скрытое неизменной тенью капюшона, чудовищно-сильные руки, без сожаления лишавшие жизни… И эти глаза. Холодные, почти мертвые. Словно тонкий лед, что стелется над городскими лужами в начале зимы, колкая пелена чистейшего равнодушия плотно сцепилась непроницаемой коркой на поверхности этого взгляда… Вот только в их глубине едва заметным всполохом горело решительное отчаяние, какое бывает у загнанных в угол животных. «Не может так смотреть безумный монстр…» — думал Майки, а сердце его тоскливо болело от тихой жалости. — В Зоне-N замечен человек в красном, башня. Полагаем, это Зевс. Разрешите атаковать, прием. Микеланджело подскочил, стоило информации улечься в сознании. «Он!» — прогремело в голове, отчего мутант тут же бросился к нужному месту, на ходу подхватив рацию. — Красная корона, подтверждаю развертывание Ударной группы, прием. Силой вытягивая из памяти карту улиц, он пытался подобрать наиболее подходящий для движения маршрут. — Ударная группа, выдвигайтесь на огневые позиции. Спустя некоторое время передвижения, над крышами домов стал проявляться черный смог от горящих зданий и машин. Майки ускорился от страха опоздать. — Гром один, падаю! Носом вниз! В какой-то момент Микеланджело нутром почувствовал, что оказался на месте. Он в движении плюхнулся животом у края здания, царапнув щитками по колючему рубероиду. Риск того, что его могут увидеть люди, был повышен, оттого и выглядывал он максимально осторожно. — Захватил и готов к выстрелу, можете дать новую ориентировку. Сворачиваю вправо. «Так… Красно…» — это первое, что пришло ему в голову, когда он понял, что больше всего ему не нравится в увиденном. Казалось, словно что-то внутри просто переключило его зрение, отчего он стал видеть все в алом свете, но с глазами его все было в порядке. Здания, покрытые слоем вирусного нароста, казались до ненормальности яркими, пятна крови были даже на крышах, а от пылающего пламени и нескончаемых взрывов плавился асфальт, потерявший свой нормальный цвет. И над всем этим возвышалось нездорово-красное небо, превратившее все происходящее в одну из тех картин про конец света. — Черт, я его потерял! Предупредите подкрепления. В этом алом мареве Майки пытался высмотреть лишь одного конкретного человека, который мог им помочь. Яркая вспышка с расположенной поблизости высотки привлекла его внимание, отчего мутант увидел темную фигуру человека на крыше. Мужчина сделал еще один выстрел и, откинув пустое оружие в сторону, скрылся с глаз. Не позволив себе мешкать, Микеланджело бросился следом, на ходу вырубая не нужную больше рацию. Зевс двигался быстро, стремительно удаляясь от зоны боевых действий, отчего стоило немалых усилий не выпускать его из виду. Пробежав три квартала, Алекс, наконец, замер. Майки ойкнул и поспешно спрятался за огромным баком. Осторожно выглянув из своего укрытия, он пытался понять, в чем причина столь резкой остановки. Мужчина вдруг весь сжался, пошатнулся на ослабевших ногах и припал лбом к шершавой стене. Яркий красный нарост, торчащий из его лопатки, блестел от источаемой им слизи и выглядел слишком инородным. Словно паразит, он, казалось, дрожал от удовольствия, высасывая жизнь из своего носителя. Всматриваясь в этот яркий сгусток, Майки сам не понял, как умудрился выйти на открытое пространство, за что братья обязательно дали ему подзатыльник, если бы были здесь. Однако, Зевс, терзаемый приступом боли, был не способен заметить даже столь явную слежку. «Видно, чувак совсем плох…» — догадался мутант, максимально аккуратно, как учил отец, спрыгивая с высокого парапета. Погасив инерцию кувырком, он поднял взгляд на Мерсера, который успел опуститься на колени, прижимаясь к спасительно-холодной стене. Спина его содрогалась и дрожала от рваного дыхания. — Привет, — просто произнес Майки, желая как-то обозначить свое присутствие. Эффект оказался мгновенным. Зевс рывком оказался на ногах, впиваясь в мутанта до ненормальности светлыми зрачками. — Ч-черт! — прошипел он, когда понял, что двоящаяся перед глазами цель отказывается складываться в единую картинку. Микеланджело нахмурился. — Чувак, что это с тобой? Нарост на мужской спине в последний раз содрогнулся и замер, увеличившись в размере. Тело Алекса прошила особенно сильная судорога, после чего он с хрипом обвалился на крышу. Невзирая на раздирающую его боль, он приподнялся, продолжая удерживать мутанта в поле своего зрения. По лицу его обильно катился пот, дышал он через раз с широко раскрытым ртом и взгляд его говорил слишком много. Микеланджело знал — так смотрят на того, от кого ожидают нападения. Он вздохнул и плюхнулся на пыльную поверхность, оказываясь ровно в двух метрах от ослабленного мужчины. Сложив руки на скрещенные лодыжки, он замер, показывая свои мирные намерения. — Что это за хрень у тебя на спине? — начал Майки, когда понял, что его собеседник готов воспринимать чужие слова, — Это же из-за нее тебя так плющит? Алекс не сводил с него напряженного взгляда, стараясь выровнять дыхание — Ты уж прости, что застал тебя в такое время, — пожал плечами мутант, неловко улыбнувшись, — но так вышло. Молчание было ему ответом. Задумчиво почесав макушку, Майки прищелкнул языком. — Слушай, я собственно, чего пришел… Донни полагает, что ты помочь можешь! Алекс странно скривил губы, отчего Микеланджело выразительно надулся. — Ну, и чего ты молчишь? — вскинул он руки в эмоциональном порыве, — Я же знаю, что ты умеешь говорить! Мерсер хищно выдохнул, распыляя пыль, чем напомнил Рафаэля в минуты гнева. Мастерски проигнорировав признаки чужого недовольства, Майки опустил подбородок в ладони, придавая себе еще более непринужденный вид. — Меня, в общем, Микеланджело звать, но можно просто Майки! А ты-ы… — протянул он с явным намеком, надеясь вывести Зевса на контакт. Его молчаливый собеседник, благодаря которому их разговор давно скатился в монолог, не собирался делиться даже такой информацией. Напрягшись, он сделал новую попытку приподняться, которая на этот раз увенчалась успехом. Покачнувшись, Алекс все же встал на ноги и впился неясным взглядом в по-прежнему сидящего мутанта, который терпеливо ожидал ответа, умудряясь выглядеть как в гостях у давнего друга. Для Мерсера все живое окружение делилось лишь на три типа: здоровые люди, зараженные ходоки и мутанты. Первые составляли подавляющее большинство, и, откровенно говоря, Алексу было плевать на их судьбу, пока они не пытались его пристрелить. Вторые — жалкое бездумное стадо, на которых порой не хотелось даже тратить силы. Третьи, которые были просто злобными тупыми тварями, вечно путались под ногами и были достойны лишь уничтожения. Все было просто и понятно, Алексу не требовалось много времени для определения кто к какой группе относится… Пока не появились они. Прямоходящие зеленокожие уроды, вылезшие из ниоткуда, изначально вызвали лишь глухое раздражение на Грин, которая, судя по всему, продолжала порождать новых монстров. Однако, после первой же встречи их мотивы неожиданно стали не такими ясными, как казалось изначально. Эти мутанты были слишком разумными, а оттого — непонятными. Он не мог даже предположить, чего ожидать от подобных существ. Однако, конкретно этот экземпляр явно не выказывал враждебности, потому как не нападал, несмотря на его явную, Алекса, ослабленность. Хоть приступ боли и прошел, ему все еще требовалось некоторое время, чтобы восстановиться. Что уж говорить про то, что было каких-то пару минут назад, когда он буквально глотал пыль от неспособности встать. Устои мира Зевса стремительно рвались по швам, чтобы срастись в новом месте — появилась четвертая группа. Мутанты, которые способны мыслить. — Кто вы такие? — медленно проговорил Мерсер, вкладывая в этот вопрос гораздо больший смысл, чем могло показаться изначально. Улыбка растянула губы странного зеленого чудика, вырисовывая отчетливые ямочки на щеках. — Мы черепахи, как ты мог заметить, — произнес он, указав на массивный панцирь. — Меня не это интересует, — раздраженно выдохнул Алекс, делая шаг в сторону, — Как вы появились? — он обошел мутанта, оказавшись сбоку от него, — Какова цель вашего создания? — он совершил еще несколько шагов по окружности, остановившись за его спиной — И что нужно конкретно вам? — М? — удивленно поджал губы Майки, пытаясь понять, под каким углом смотрит на мир этот индивид. После, явно что-то сообразив, он засмеялся и откинул голову назад, смотря на стоящего вверх-тормашками Мерсера, — Чувак, нас никто не создавал. Мы, как бы, случайно получились. Мерсер не удовлетворился подобным ответом. — В таком случае, какие цели вы преследуете? Микеланджело вернулся в прежнее положение, задумчиво потирая подбородок. Хорошенько обдумав вопрос, он невысоко подпрыгнул на месте, повернувшись на 180°, чтобы видеть лицо своего собеседника. — Ну, наверное, мы просто хотим защитить город, — ответил он, искренне заглядывая Алексу в глаза. Практически ничего не выдало удивления мужчины, кроме короткого движения бровей, которое Майки все же успел уловить. — Зачем? — выдохнул он, а на лице его впервые можно было прочитать нечто отдаленно напоминающее интерес. — А как должно быть иначе? — пожал плечами Майки, — Это наш дом. Зевс коротко сжал губы, размышляя о чем-то, только ему одному известному. — В таком случае не путайтесь у меня под ногами и мы не помешаем друг другу, — произнес он и отвернулся с целью уйти. — Алекс, — вдруг позвал Майки, и голос его потерял все веселые нотки, — а какие цели преследуешь ты? Мерсер вздрогнул, не ожидающий того, что его назовут по имени. Он обернулся, сталкиваясь взглядом с голубыми, совершенно серьезными глазами мутанта. — Я хочу знать правду, — просто ответил мужчина, не замечая, как огрубело выражение его лица. — О чем? — спросил Майки, неосознанно нахмурившись. Алекс замолчал, не понимая, сможет ли вместить в краткий ответ все те сомнения и вопросы, что одолевают его, а также — должен ли он раскрывать душу перед малознакомым… Мутантом. — О многом, — Алекс отвернулся, скрывая взгляд под капюшоном, — В том числе, почему я такой. — А! — тут же воспрял духом Майки, оживленно подскочив, — Ты имеешь в виду то, откуда у тебя взялись все эти крутые примочки?! — взгляд его засверкал каким-то платоническим восторгом, — Типо, как ты по стенам бегать можешь? И прыгать так высоко?! — он неожиданно задумчиво остановился, растеряно хлопнув глазами, — Погоди, а они разве не всегда у тебя были? — Я не помню, — сухо ответил Мерсер, глядя на эмоциональные перепады своего собеседника и пытаясь понять, что чувствует от контакта с подобным существом. Микеланджело вдруг замер, а лицо его окаменело в выражении крайнего недоумения. — Погоди, что? — поинтересовался он, — В смысле, вообще-вообще? Зевс засунул руки в карманы куртки и молчал, не видя смысла трижды повторять одно и то же. Майки, собирающийся было уточнить подробности, передумал делать это, ощутив хлынувший на него поток чужого раздражения от его любопытства. В голове мутанта активно заработали моторчики, которые подвели его к определенной мысли. На лице его вдруг появилось выражение такого ужаса, словно он только сейчас осознал, с кем разговаривает. — Они меня убью-ют! —  провыл он, резко схватившись за голову. — Кто? — машинально поинтересовался Алекс, не ожидавший подобного поворота разговора. — Братья! — со священным трепетом прошептал Микеланджело, впиваясь в собеседника панически-раскрытым взглядом. Мерсер застыл на месте, пытаясь понять, когда успел потерять нить повествования. — Чувак! — жалобно протянул Майки, — Я же думал, что ты помочь сможешь! И я бы тогда пришел домой и сказал «Вот видите, какой Майки молодец!», а они бы «Да, Майки! Как хорошо, что нам есть, кому довериться!», а что теперь? Они же мне уши оторвут! Слегка сдвинув взгляд в сторону, Алекс отметил у оного отсутствие упомянутого, но поправлять смысла не увидел. Спектакль театра и драмы имени Микеланджело подошел к концу, когда тот, трагично заломав руки, закончил умоляющим: — Можно я пойду с тобой? — Нет, — слишком поспешно даже для самого себя ответил Мерсер, тут же осознав, к чему был весь этот цирк. Он отвернулся, намереваясь продолжить свою миссию, ведь приступ и без того лишил его нескольких важных минут. — Я мешать не буду, честно! — жалобно просился Майки, чуть ли не прискоком следуя по пятам, при этом продолжая держаться условно-безопасного расстояния. Беззвучно фыркнув, Алекс рванул в сторону, где, как он знал, находилась лаборатория Рагланда. Ему нужно было встретиться с доктором повторно, после чего они могли продолжить искать антидот от его болезни. Слишком отчетливое ощущение «хвоста» неимоверно раздражало, а от того, не желая тратить ни времени, ни сил, Мерсер просто нырнул в узкий проем между домами, тяжело приземляясь на землю. Черные щупальца стремительно оплели его тело, складываясь в совершенно новое существо. Худенькая черноволосая девушка, спрятавшая руки в карманах светлой спортивной куртки, вышла из проулка и непринужденно слилась с толпой.

***

— Где. Эта. Мелкая. Поганка, — сердито отчеканил Раф, широко вышагивая по каменной кладке холодного пола. — Что он опять сделал? — лениво поинтересовался Леонардо, пригубившись к дымящейся чашке, пока буйный брат с настойчивостью носорога носился по логову. — В том то и дело, что ничего! — донеслось уже из чулана, — Его нет! Лидер настороженно нахмурился, отстраняя от лица ароматный напиток. — В каком смысле? — В самом что ни на есть прямом! — иронично передразнил Раф, отряхивая руки от пыли. Леонардо нервно подскочил с дивана. — А его комната? — Лео, я что, по-твоему, совсем тупой? — рассердился саеносец, — Естественно, я там в первую очередь посмотрел. Лидер нездорово побледнел и тут же бросился в лабораторию, осознавая, что без помощи гения тут не обойтись. Только перешагнув порог комнаты он без вступления громко заявил: — Майки пропал! Донателло почти традиционно вздрогнул и обернулся, чтобы убедиться по виду старшего, что тот более чем серьезен. — И куда только его понесло… — недовольно пробурчал в пустоту Донни, подкатываясь на стуле к компьютеру. Спустя минуту он заинтересованно замер, вглядываясь в монитор. — Его ч-фон в его комнате, — произнес он, поправляя очки, — Наверное, он забыл его и куда-то ушел. Раф, пристукивающий ногой от нетерпения, скрестил руки на груди, зло пробормотав куда-то под нос: — Если он еще жив, я самолично придушу его… Отметив «защитную» позу брата, которая неосознанно сдала все его волнения, Леонардо нахмурился. — Донни, — привычным тоном стал распоряжаться он, помогая уже себе спрятаться с тревогой, — я и Раф идем на поиски. Ты оставайся здесь на случай, если он вернется. Мы будем на связи. «Хоть бы он не успел попасть в беду!» — коротко взмолился он, покидая лабораторию. Он сразу последовал к выходу из логова и ему не требовалось оборачиваться, чтобы знать, что Рафаэль идет следом. Они все хоть и скрыли свои истинные чувства, ощущали вполне понятную тревогу за младшего, который отличался слишком опасной беспечностью. Дождавшись хлопка двери, Донателло нервно закусил губу. Отстраненно отстукивая пальцами простой ритм, он старался за привычными размышлениями задавить нехорошие мысли, что оккупировали его мозг. Хоть он и сказал остальным, что Майки просто забыл средство связи по своей рассеяности, ему самому в это слабо верилось, ведь ч-фон был частью первичной амуниции, отчего и таскался с собой все время даже дома. Все это наводило на мысли, что Майки оставил его намеренно, чтобы его не могли найти. «Вот только зачем?» Донни входил в ту половину его семьи, которая видела истинную сущность Микеланджело. Еще одним человеком, был, очевидно, отец, потому что скрыть от мастера что-либо было невозможно. Остальные же, скорее всего, не осознавали реальное положение вещей. Леонардо за своей непомерной заботой не видел то, что находилось у него перед носом, а для Рафаэля младший брат априори был неспособен на хитрости. А вот Донателло давно понял очевидное — Майки идиотом никогда не был, хоть и кривлялся регулярно. Гений полагал, что подобное поведение — просто его защитный механизм, такой же, какой был у каждого из них. Так же, как он прятался за книгами, Рафаэль за злостью, а Лео за уверенным взглядом. Вот только прятался Майки не от них, а для них. Им был необходим такой простой взгляд на вещи, что помогал справиться с любыми жизненными ситуациями. Помимо прочего, в качестве бонуса свыше, Майки подкинули какую-то фантастическую чуйку на людские эмоции, которую тот внаглую использовал для своей выгоды. Донни видел, что младший научился профессионально манипулировать старшими, благодаря чему они выполняли все его «хотелки», порой даже не догадываясь об этом. Даже сам Донни, зная об истинных способностях младшего, продолжал попадаться в эту ловушку. Собственно, так он и потратил немало времени на создание «Такого скейтборда, чтобы он летать мог! Ты же можешь, Донни, да?! Правда-правда?!». Вздохнув, гений, откинул голову на спинку стула, пытаясь очистить разум от всех лишних эмоций. Он намеревался тратить каждую свободную минуту на изучение таинств вирусологии, а оттого и на волнения у него просто не было времени. — Донни… Тихий голос младшего брата, прозвучавший прямо над ухом, к собственному стыду чуть не заставил пугливо взвизгнуть от неожиданности. — Майки! Какого черта?! — вскинул испуганный взгляд Донни, оглядываясь на Микеланджело. Тот стоял чуть ли не на носках и панически озирался, словно ожидал, что из-под стола гения — или откуда-нибудь еще — выскочат старшие братья. — Пожалуйста, заблокируй дверь! — взмолился он, умоляюще заглядывая в темные глаза, — Я знаю, ты можешь! Поведение младшего ярче всего показывало то, что он прекрасно осознавал последствия своего поступка. Донни недовольно покачал головой, доставая из специального крепления на ремне средство связи. — Тебе в любом случае придется отсюда выйти, даже если мы забаррикадируемся, — произнес он, собираясь уведомить старших братьев о находке. — Нет! Прошу тебя! — Майки схватился за руки гения, практически натурально изображая ужас, — Ты мой единственный союзник в этой цитадели боли и отчаяния! — Если ты не заметил, я также недоволен твоей безалаберностью, — Донателло не без усилий стряхнул с себя ладони брата, демонстративно скрещивая руки на груди, — Где ты был? Майки состроил большие глаза, придавая себе крайне непричастный вид. — Насчет этого… — закусил он губу, отводя взгляд, — Это довольно интересная история… Не дождавшись продолжения, Дон раздраженно поторопил брата с ответом: — И? — И… — эхом отозвался Майки, как бы невзначай продолжив, — Я говорил с Алексом. — Что?! — вскинул голову Дон, впиваясь в брата ошалевшим взглядом. Голос его взял такую высокую ноту, что его можно было просто не узнать, — Ты сделал чего?! — Ты же сам сказал, что он может помочь! — Майки широко раскинул руки в свое оправдание. Страдальчески взвыв, гений с душой приложился лбом о стол. — Донни, ну ты чего, — навис над ним Микеланджело, успокаивающе поглаживая его по плечу, — Я же живой вернулся. Алекс не такой уж и плохой… — ненадолго замолчав, он добавил, — немножко дерганый, правда… — Он убивает людей. Это «не немножко дерганый», Майки, — прогнусавил куда-то в твердую поверхность Дон, ощущающий фантомную пустоту в голове, как после мощного взрыва. Майки тяжело вздохнул. Обойдя гения, он уперся локтями в стол, почти положившись на него животом. — Но ты ведь не всегда считаешь убийство поводом для ненависти… — негромко произнес он, заставляя брата похолодеть от явного намека, что прозвучал в его голосе. Дыхание прервалось, Дон неуверенно повернул голову, находя взглядом ясные голубые глаза. Сейчас, глядя в них, ему было кристально понятно, что все их попытки скрыть неприятную правду от младшего члена семьи были бесмысленны. «Он знает…» Дон сглотнул и отвел взгляд, не в силах больше поддерживать зрительный контакт. — Ты ведь понимаешь, что это не одно и то же, — прошептал он едва слышно, но Майки находился достаточно близко, чтобы разобрать каждое слово. — Да, — согласился он, отстраненно переплетая свои пальцы друг с другом, — я и не оправдываю Алекса… Просто хочу понять причину. Сейчас Донателло чувствовал себя максимально неловко от того, что из них двоих именно он оказался самым наивным. Он даже забыл о первоначальной новости — все заполонил горячий безудержный стыд. Неизвестно, как давно, но, очевидно, Микеланджело действительно все знал. Вот только, что он думает? Свыкся ли с этой мыслью? Или ему противно, а все это время он… — Эй, — Майки вдруг ласково боднул Дона в висок, — Я понимаю, правда… И никого не в чем не виню. Слова эти мягко обняли его сознание пуховым одеялом, расслабляя мышцы. Дон даже не осознавал до этого момента, насколько напряжен был все это время. Он повернулся и, встретив теплый голубой взгляд, позволил себе короткую улыбку. Ч-фон все это время находился в его сжатой ладони. Понимая, что семью все же предупредить надо, Донни на ощупь набрал номер лидера. — Он вернулся, — произнес он и тут же отключился, зная, что сейчас все равно был неспособен отвечать на ворох вопросов, которые, очевидно, последовали бы следом. Донателло вдохнул. Выдохнул. Сделал это еще раз и поднялся, настраивая себя на свое обычное состояние. — Итак, — буднично начал он, набором нескольких кнопок замыкая дверь на замок, — Прежде чем по тебе, заметь, все же абсолютно заслужено проедут, я все-таки хотел бы узнать подробности. — Он ничего не помнит. Дон заморгал, не ожидавший столь быстрого и краткого ответа. Когда же смысл сказанного дошел до его разума, он растерянно выдохнул: — Как? — Вот так, — разочарованно взмахнул руками Майки, — Так и сказал… А это значит, что он не сможет тебе помочь. Микеланджело вздохнул, оперся бедрами о край стола и рассеянно накрутил конец своей ленты на палец. — Я уже хотел с ним пойти, — продолжил он, — думал, может узнаю чего полезного… Но он не разрешил, а когда понял, что я все равно за ним следую, опять «испарился». Помимо плохой новости и общей абсурдности ситуации, что-то еще настойчиво царапало разум гения. Вскоре он понял, что конкретно ему не нравится. — В первую встречу он хотел нас убить… — медленно проговорил он, — Во-вторую, проигнорировал нас ввиду того, что был занят поеданием людей… А на третьей встрече он вдруг решил поболтать о своих проблемах?! Он, конечно, полагал, что Майки и мертвого достанет, но у Дона просто не усваивалось в голове, как он смог уболтать столь нестабильное существо на задушевные беседы. Воображение услужливо подкинуло милую картинку, как они дружненько распивают чаи на карнизе, смотрят на взлетающие от взрывов автомобили и рассказывают истории из жизни. Идиллия, не иначе. Донателло впился пальцами в виски, пытаясь уложить в голове поступок младшего. — О, Майки… И как же тебя угораздило… В гостиной послышался топот, означающий возвращение до крайности недовольных братьев. — А ну выходи! — взревел Раф, тут же долбанув кулаком в металлическую перегородку, — Я знаю, что ты там! — Не порти мне дверь! — сердито крикнул в ответ Дон, обернувшись к источнику шума, — Я выпущу его, как только сам закончу! За стеной послышалось недовольное ворчание, после чего все стихло. — Послушай, Майки, — резко понизил голос гений, серьезно глядя прямо в глаза притихшему младшему брату, — Не говори никому, на какую авантюру решился. Скажи, что… Решил погулять. Микеланджело удивленно посмотрел на Донни, а после взгляд его потеплел и он неожиданно громко рассмеялся. Иногда ему думалось, что в отношениях их семьи можно было выскоблить целый пласт под названием «это ради их же блага». Пункт, который присутствует в каждом из них нераздельно. Что-то вроде руки или ноги — оно просто есть по умолчанию. Когда Донни только заподозрил эпидемию он оставил все в тайне? Ради их же блага! Братья недоговаривают о чем-то? Ради их же блага! Майки сбегает на потенциально опасную кампанию? Ради их же блага! И так — до бесконечности. Вот только в итоге все все-равно всё узнают, отчего это «ради их блага» теряет смысл… Но они из раза в раз продолжают это делать, просто потому что не могут иначе. — Хочешь, чтобы я соврал? — улыбнулся Майки, находящий забавным то, что буквально только что поймал брата за руку на лжи… И вот не проходит и часа, как он готовит его к новой. Ради их же блага, разумеется. Возможно, Донни просто еще этого не осознал, ведь человеческие чувства невозможно прописать в двоичном коде. Ему нужно время и определенный «толчок» в правильную сторону, которого, видимо, пока еще не было. — Хочешь, чтобы Лео пришел в бешенство? — ответил вопросом на вопрос гений, показывая, что Майки не ошибся в своих догадках. Не желая спорить, он отрицательно покачал головой и поднял руки в классическом жесте проигрыша. Увидев эту реакцию, Донателло снисходительно улыбнулся, повернулся к панели у двери, и, прежде чем отменить блокировку, весьма выразительно произнес: — А теперь — беги.