По шагам

Драко на мгновение остановился, коснувшись рукой холодной резной дверной ручки кабинета Министра. Он не мог успокоиться и сбросить тяжкий груз с сердца, чтобы с чистой головой поговорить с Гарри. Грудь блондина напряженно вздымалась и рвано опускалась, а пальцы предательски дрожали. Юноша никогда и ничего так не боялся, как этого простого разговора, вроде бы что может быть проще? Нужно всего лишь все объяснить, но на деле это куда сложнее, чем в мыслях. Блондин прекрасно понимал, Поттер будет ужасно зол, что он обрушит на блондина весь шквал негодования, обвинит во всех грехах, а может и ударит хорошенько. Но Малфой был к этому морально готов: пусть так, чем жить с этой разъедающей болью и чувством вины, которые заставляли не спать ночами и разрывали голову. Если бы только можно было отказаться от всех этих чувств, юноша ни на секунду бы не стал сомневаться, соглашаясь на любые условия, только бы освободиться… Возникшие недоотношения между ним и Гарри мучили обоих парней, но ни один, ни другой не находил в себе сил разорвать порочный круг. Драко прекрасно понимал, что именно он чувствует к гриффиндорцу и все еще питал призрачную надежду на возвращение его памяти, но в то же время осознавал: шансы ничтожны… Большая дверь медленно открылась, и Малфой скрепя сердце вышел в большой просторный коридор; юноша мысленно подготовился к грандиозному скандалу, хотя спину всё ещё прошибал ледяной пот. Бросив беглый взгляд по сторонам на широкое холодное помещение, блондин удивился, не обнаружив Гарри неподалеку. Малфой нахмурился и тут же поймал пробегающего мимо министерского работника: - Видел Поттера? Долговязый парень резко отмахнулся от Драко и, поспешно ретируясь, бросил раздраженное "нет". Малфой уже привык к такому брезгливому и ненавистному к себе отношению: с первого дня, как закончилась война, он на своей шкуре почувствовал гонения, издёвки и холодное презрение. Однако юноша заставил себя держаться и смотрел на всех с гордо поднятой головой, и даже сейчас, видя, как шарахаются от него другие люди, он не испытывал ни малейшего огорчения. Но есть один человек, который своим словом может сделать Малфою больно, а его равнодушное отношение заставит все внутри сжиматься. Именно его сейчас Драко искал сломя голову, заглядывая в каждый тупик, открывая кабинет за кабинетом и выслушивая кучу ругани, поспешно спускался с одного этажа на другой и останавливал по пути злых работников, которые если не посылали куда подальше, то вкладывали весь свой яд в ответ. Блондин начал немного паниковать, потому что хуже тяжелого разговора с Поттером может быть только его отсутствие. Гарри очень много думает и склонен делать поспешные выводы, поэтому если он прямо сейчас покинул Министерство, то пиши пропало. Однако внутреннее чутье подсказывало Драко, что гриффиндорец где-то совсем близко, что он не мог просто уйти. Пробежав несколько этажей, слизеринец знатно подустал и привалился спиной к стене, переводя дыхание. В голове было совершенно пусто, а вчерашняя рана как назло дала о себе знать. Гермиона утром просила воздержаться от нагрузок, но куда уж там... Драко тихо выругался и прикрыл живот отворотом пальто, чтобы не пугать проходивших мимо людей, которые и так смотрели слишком вызывающе. Когда Малфой уже хотел идти дальше, одна мысль мелькнула в его голове яркой вспышкой, и юноша, не особо доверяя самому себе, направился в восточное крыло второго этажа, где находится отдел особых расследований. Первый же попавшийся работник этого отдела дал Драко утвердительный ответ, и блондин, собирая в кулак все свое слизеринское самообладание, неуверенно вошел в кабинет Поттера. Юноша стоял в другом конце своего просторного рабочего кабинета, который наполовину напоминал библиотеку своими длинными стеллажами и лабиринтами проходов между ними. Все полки забиты до отказа папками и книгами, изредка коробочками или пергаментами. В помещении стоял пряный запах старой бумаги, свеч и… горечи. Сложно объяснить, чем вызвана такая смесь, но она как ничто давала описание повисшей напряженной атмосфере. Гарри прислонился поясницей к темному рабочему столу и оперся на столешницу руками. Темные смуглые пальцы с силой сжали ее края, и Драко стало непередаваемо душно, но он не показал своей растерянности и прикрыл за собой дверь. - Я же тебе почти поверил, Малфой. Практически поддался твоим чарам, - Гарри равнодушно смотрел на город внизу через окно, без интереса разглядывая людей, охваченных рождественской суетой. - Я не хотел, чтобы все так получилось, - серьезно ответил Драко и незаметно навалился лопаткой на стену, стоять было уже очень тяжело, а рана предательски саднила. - Но все так, как есть, - Поттер сел в рабочее кресло рядом, сложил руки в замок и положил их на живот, откинувшись на спинку, - Ты заврался настолько, насколько это вообще возможно. - Я много в чем виноват, но я честен с тобой, - блондин старался говорить спокойно, но внутри все сотрясалось и бушевало, даже ладони стали совсем холодными. -Ты сказал, что Кингсли все знает. Ты намеренно это скрыл, не так ли? Разве это не ложь? Ты говоришь лишь то, что выгодно, так о какой честности может идти речь, раз ты ведешь какие-то только тебе известные игры? Многие люди решали за меня всю мою жизнь, и я больше терпеть подобное не намерен. Выкладывай как есть, Малфой, или проваливай. Блондин весь вытянулся, как струна, высоко вздернув подбородок. Он глубоко вздохнул и постарался сглотнуть ком, незаметно подкативший к горлу. Юноша чувствовал себя на краю пропасти; ещё шаг, и он упадет в нее безвозвратно. Драко с трудом оттолкнулся от стены и неуверенно направился к Гарри. Тот продолжал неотрывно смотреть куда-то вдаль без единой эмоции, и это было страшнее, чем если бы гриффиндорец просто злился и крушил все кругом. На самом деле Гарри очень эмоционален, вспыльчив и несдержан, особенно когда что-то шло не по плану. А сейчас слишком спокоен, значит, он уже все для себя решил. Малфой, сделав спокойный вид, подошёл и встал рядом с Гарри. Брюнет даже не дёрнулся, словно и не заметил никого, погрузившись в свои мысли. - Ты сейчас расстроен, я понимаю... - Расстроен? - перебил Гарри и, наконец, посмотрел на слизеринца. От этого взгляда мурашки пробежали по спине Драко, - О нет. Ты ошибаешься, Малфой! Я в ярости! Брюнет снова отвернулся и стал нервно постукивать пальцами по столешнице, а Малфой смиренно ждал, когда тот успокоится. На это потребовалось довольно много времени, но когда морщинки на лице Поттера немного разгладились, Драко собрался с силами и начал: - Ты прав, у тебя нет ни единой причины мне верить, ведь я Пожиратель. Получив метку один раз - стереть ее уже невозможно. Это клеймо... - Драко закатал рукав рубашки, обнажив черную змею, - ...будет всегда осквернять мою кожу, никогда не давая забыть, как я оступился. Смотря на нее, я все время думаю о прошлом и о том, как могло все обернуться, если бы не ты, - Поттер едва заметно вздрогнул, - Ты нашел в себе силы и победил самое большое зло, которое видел магический мир, причем в столь юном возрасте, - Малфой провел ладонью по метке и опустил рукав обратно, - И я хочу, чтобы ты знал, Гарри... я горжусь тем, кто я есть и берегу каждую вещь, которая связана с тобой или напоминает о тебе... Даже эту чертову метку, - слизеринец резко поднял глаза на Поттера, который словно не дышал, - Она будет всю жизнь напоминать мне, от каких мучений ты меня спас. Я никогда не думал, что в моей жизни все обернется подобным образом, и однажды ты станешь для меня самым важным человеком, которого я буду оберегать любыми средствами. Пусть для этого придется не договаривать... Но я не хочу, чтобы ты думал, будто я из корыстных побуждений тебе много чего не рассказал. Это не так... - Очень пламенная речь, - едко ответил Гарри и нахмурился, - Но это не дает тебе права решать что-то за меня. Это МОЯ жизнь, а ты переходишь все границы. - Гарри, не нужно на мне срываться за всех. Мои мотивы я могу объяснить, почему другие тебе не рассказывали о чем-то - я не знаю, - ровно ответил Драко, сглотнув комок едкой обиды. - Речь сейчас не о них, речь о тебе. Выкладывай как есть с самого начала или уходи. Малфой тяжело выдохнул и провел рукой по волосам: ему было, что сказать, но с чего начать - это другой вопрос. Как отреагирует Поттер никогда невозможно предугадать, но и переносить разговор уже возможности нет. Сейчас или никогда. - Ладно.., - устало начал слизеринец, - Дело в нападении на тебя. - На меня не раз нападали, и заметь, ты тоже в этом числе, - хлестко ответил Гарри. - Я никогда об этом не забывал, - тихо сказал Драко и закусил губу, - Но и ты оставил мне шрам на груди. Гарри непроизвольно напрягся, услышав эти слова, и злость, охватившая все тело, неожиданно поутихла и сменилась смятением. Да, та драка в школьном туалете не закончилась бы хорошо, не окажись рядом Северуса, а растекающуюся лужу крови на каменном полу, огромный разрез почти у сердца и тихий стон Малфоя гриффиндорец помнил так отчётливо, словно это произошло минуту назад. Это был единственный случай, когда Гарри потерял себя, и захлестнувшие эмоции привели к серьезным травмам другого. И Поттер жалел о той слабости и помнил всепоглощающее чувство отчаяния, беспомощности и даже страха. Пойди все хоть немного не так - Малфой сейчас не стоял бы тут, он не существовал бы в жизни Поттера, они бы не решили пожениться или встречаться, Драко не привел бы в Хогвартс Пожирателей, а Дамблдор, возможно, был бы жив... Только если бы Гарри... слово "убил" не хотелось даже мысленно произносить, но такой возможный исход задевал струны души гриффиндорца, и почувствовалась горечь непонятной утраты. Слизеринец прав, Гарри тоже не безгрешен, возможно, слова звучат слишком резко, но Поттер устал.. Так устал от этой истории, которая за несколько дней обратилась в целое приключение длиной в четыре года, и хотелось бросить все и просто исчезнуть, но... Что-то пока держало, только пока не понятно что... Блондин уже давно молчал, отводя взгляд в сторону, его ресницы дрожали, а по виску стекла маленькая капля пота. Гарри успокаивающе вздохнул и указал рукой Драко на стул напротив себя: - Нам надо поговорить, - с обречённостью в голосе сказал Поттер, - Давай все решим. Прямо сейчас. Пойми меня правильно, мне это надоело. Я уже говорил, я хочу знать, хочу все осознать. Мне осточертели недосказанности, а ты и сам понимаешь, раз наши пути пересеклись, то пора что-то решать. Вместе, - Гарри с уверенностью посмотрел на слизеринца и тот медленно кивнул, присаживаясь в предложенное мягкое кресло. Бок ужасно тянуло, и были подозрения, что рана вновь открылась. - Наверно, стоит извиниться, - тихо начал Драко, - Но я действительно хотел, чтобы ты отдохнул и пришел в себя. Я хотел все рассказать, но... почему-то не смог, и в этом я действительно виноват, - Драко переплел пальцы в замок и опустил голову, - Когда я принес тебя в больницу, и тебя увезли на операцию, я пытался успокоиться и хоть как-то здраво взглянуть на ситуацию. На меня напали, ты оказался под ударом и серьезно пострадал, и я готов дать стопроцентную вероятность, что ты видел напавшего. Ты стоял к нему лицом, ты его точно должен был разглядеть. Хоть изначально целью был я, но ты же сам понимаешь, в таких делах нежелательных свидетелей не оставляют. И не важно, герой ты или нет, в Азкабан никто не хочет. Я испугался, что за тобой могут прийти ещё до того, как ты очнешься, а меня или кого-то из персонала рядом не будет. Дождавшись от колдомедиков новостей, что все прошло успешно, я сразу аппарировал к Кингсли, и вот тогда я и решил соврать, будто с самого начала нападение было именно на тебя, что ты в постоянной опасности, и Бруствер, как я и рассчитывал, выставил кучу охранных чар и даже несколько проверенных старых Авроров внедрил в Мунго. - Глупо. Ты мог сказать правду, он бы все равно начал расследование, - отмахнулся Гарри, но в зелёных глазах Драко заметил едва видимую заинтересованность и без промедления ответил: - Мне необходимо было, чтобы ты находился под постоянной защитой, если со мной что-то случится. Напавший не закончил дело, он придет за мной снова, это лишь вопрос времени. Я не хочу, чтобы ты снова подвергся опасности, ведь... ты же и так был на волоске от смерти. Я чуть с ума не сошел... Нет ничего более мучительного, чем осознание виновности в ранах самого близкого человека, - последние слова Драко сказал почти шепотом. В этот момент рана неожиданно снова заболела, и едва ощутимое тепло на бедре говорило о все-таки открывшемся повреждении. Кровь снова потекла от внезапных физических нагрузок. "А ведь Гермиона предупреждала...", - подумал слизеринец. - Я все равно не понимаю. Ты запутал следствие, Авроры стали копать под меня, а не под тебя. Связь у напавшего с тобой, а не со мной, он ненавидит тебя, а не меня. Ты это осознаешь? Расследование изначально шло не в том направлении, - ответил с жаром Поттер, в нем неожиданно проснулся тот самый заведующий особыми делами и расследованиями Аврората. Драко едва заметно улыбнулся, узнав на мгновение прежнего Гарри, но не позволил себе расслабиться. - Да. Понимаю. И сделал я это специально, - тут же ответил блондин, чем вызвал полное недоумение на лице гриффиндорца. - Что? Ты специально обманул Кингсли и Авроров? Ты с ума сошел? - Гарри непроизвольно повысил голос от возмущения, - Виновный на свободе, ты же в большей опасности, чем я! Что же ты творишь? - Заклинание, - спокойно перебил Поттера Драко. - Какое заклинание? - потерянно переспросил брюнет. - Которое ударило в тебя... - Проклятье? - В том и суть, что не совсем.., - Малфой протяжно выдохнул и незаметно задел ладонью рану, терпеть становилось все труднее, - В этом и есть причина, по которой я всем соврал. Это не просто проклятье, оно имело специфический цвет: смесь оранжевого и фиолетового. И я не сразу понял, почему мы с миссис Хаулен не смогли о нем ничего узнать, а оказалось все очень просто, это не одно заклинание, а два. Фиолетовое - стандартный цвет ударных проклятий, а вот оранжевый сам по себе цвет редкий. Им обладают чары трансфигурации, но в твоём случае это точно не то. Тогда я вспомнил об одном совершенно новом заклинании, которое используют лишь последние 4 или 5 лет. Его специально разработали для Аврорских академий, и пока оно на испытательном уровне введено в программу Академии Триэлтон, где ты учился. Оно невербальное, легко в применении, но сложно в изучении. Называется Обливискатум. Похоже на Обливиэйт, но только в более мягкой форме, позволяет стирать свидетелям память об определенных событиях, но проверить его действие можно только на человеке, находящемся в сознании, поэтому пока ты не пришел в себя, я действовал по наитию, но был уверен, что все подтвердится. Применяют такое заклинание на магглах студенты и молодые Авроры, которые ещё слишком неопытны и постоянно оставляли свидетелей среди немагов. Сейчас у магического и немагического миров небольшие разногласия, и свидетели в таком случае крайне нежелательны. Я думаю, ты понимаешь, к чему я клоню. - На меня напал кто-то из своих, - юноша нахмурился и стал ещё более серьезным. Догадка не вносила ясности, а только ещё больше путала. - Да. Я почти уверен в этом, - кивнул Малфой, - Заклинание Обливискатум практически неизвестное, даже в Архивах Министерства в общем доступе отсутствует. Его разрабатывали непосредственно по прямому поручению Министра, изучали его пока только на экспериментальном уровне ограниченное число лиц , которые уже скорее всего выпустились из Академии. На тебя напал молодой Аврор примерно нашего возраста. - Если заклинание такое неизвестное, то откуда ты его знаешь? Ты же не Аврор, - Гарри подозрительно сощурился и не спускал испытующего взгляда с Драко, но тот стойко выдерживал натиск, отвечая спокойно и уверенно. - Ты использовал его при мне несколько раз, объяснял принцип работы, но я все равно не смог его освоить. - Очень удобно объяснять все фактами, которых я не помню, - продолжал давить гриффиндорец. - Я не обманываю, - Малфой закусил губу, и его дыхание участилось. Гарри продолжал сверлить блондина тяжёлым взглядом. "Почему я ему не верю?" - задавал себе Поттер один и тот же вопрос, но ответа так и не находил. - Несмотря на все вышесказанное, я все равно не понимаю причин твоего вранья, - сказал Гарри и растер лицо руками, встал из-за стола, и стал нервно расхаживать из стороны в сторону. " Почему я ему не верю? Почему...?" - Я хочу тебя защитить, - тихо ответил Драко, - За две недели, что ты был без сознания, на меня никто ни разу не напал, даже подозрительных людей рядом не ошивалось. Мои оповещающие и защитные чары не дали ни единого намека на присутствие подозрительных людей или заклинаний. Но волшебник, использующий очень жестокое проклятье, напавший со спины, желающий выставить все как несчастный случай, не может просто взять и раствориться. Он залёг на дно, понимаешь? Он просто не знает, что ты его не помнишь, наверно поэтому и боится приблизиться. По этой же причине я хотел для тебя защиту в Мунго, но если бы Кингсли получил хоть единый намек на то, что напавший был Аврором, он бы весь Аврорат по камням разобрал. В такой суматохе виновный быстро смекнет что к чему. Он пришел бы в Мунго или бы выследил тебя как свидетеля и убил раньше, чем меня. Вариантов море, важно лишь то, что он бы пришел к тебе... Мне пришлось увести следствие в сторону, твое дело очень громкое, и каждый служащий считает своим долгом передавать из уст в уста новые факты о расследовании. Пока не в курсе простые работники Аврората, Аврор, напавший на тебя, тоже не в курсе. - Неужели бы Кингсли не понял, если бы ты ему все рассказал с самого начала? Он бы поддержал тебя! - гриффиндорец наигранно вскинул вверх руки и покачал головой. - Возможно, но я решил перестраховаться лишний раз... Он слишком к тебе привязан, как к собственному сыну. Пусть хоть исподтишка, но расследование в Аврорате он бы начал. Гарри, я боюсь за тебя, и поэтому постарался пресечь самые страшные развития событий на корню, - Драко откинулся на спинку кресла и мельком посмотрел на рану. Рубашка хоть и черная, но большое красное пятно уже поблескивало на ткани... "Черт... Это добром не кончится", - подумал про себя Малфой. - Ты закапываешь себя в могилу, напавший же вернется, - Поттер почувствовал раздражение. - Вернётся, но я готов к встрече с ним, остальное не важно. Главное, ты... - Хватит, Малфой! - резко оборвал блондина гриффиндорец и перешёл на крик,- Я же человек как и ты! Мы из одной крови и плоти, моя жизнь равноценна твоей, не надо меня оберегать! Да сколько можно?! Меня вечно кто-то да оберегает! Я не маленький ребенок! Я и сам могу справиться! Слизеринец неуверенно посмотрел на Гарри. Гриффиндорец раскраснелся и даже немного запыхался. Он нервно потирал подбородок, остановившись у подоконника и смотря в окно. Малфой понимал, что во многом не прав, но и другого выхода он не видел, а потому смиренно молчал. - Этой магии мог научиться кто угодно, - тихо и уже подозрительно спокойно вдруг сказал Поттер, - Тот же Аврор мог показать заклинание любому знакомому, - злой и холодный голос Гарри раскатами пробежал по большому кабинету, заставив сердце Драко болезненно сжаться, - Ты же видел, как я его использовал, можно научиться... Да и ситуацию с Кингсли я не до конца понимаю, а Гермионе ты вообще ничего не сказал.. Так что, Малфой, извини, но мое терпение лопнуло. Мне все надоело. Уходи. С самого начала нужно было это сделать, так что давай просто останемся друзьями, коллегами по работе, знакомыми... Кем-нибудь... Пришло время поставить точку. Зелёные глаза равнодушно посмотрели на юношу, чьи плечи медленно опустились как под давлением. Гарри медленно подошёл к слизеринцу и протянул ладонь. Блондин перевел взгляд с лица на руку, как бы спрашивая "что это значит?", но ответа не получил. Он разорвал порочный круг… Все кончено. Слизеринец ужасно хотел бы пожать эту руку тогда, в 11 лет, но сейчас... Протяжный вздох и долгий выдох... Драко легко коснулся протянутой руки, особо ее не сжимая и скрывая боль за неловкостью движений. Юноша непроизвольно надел уже давно забытую маску слизеринского принца и с гордой осанкой поспешно удалился. **** "Надо напиться" - эта мысль была первой, которая пришла в голову Гарри, как только дверь за спиной Драко закрылась. Поттер смотрел ему в след как завороженный, и не испытывал ничего, кроме невероятной апатии... Вот и все... Дело сделано, ненужные отношения разорваны и нужно чувствовать облегчение, но внутри осталась только пустота. Гриффиндорец рухнул в свое кресло и нервно потёр переносицу, мысли накатили волной, и каждая следующая была хуже предыдущей. И Министерство, и Кингсли, и Малфой, и чувства к нему, и помолвка, и... его обман, и нападавший на свободе, и забытое прошлое, - все смешалось в кучу, и голова невероятно разболелась. Гарри стало так плохо и тоскливо, что единственным выходом юноша видел только нормальную выпивку, хорошую компанию и девушку. Да, именно девушку, которая скрасит сегодняшний вечер. Его первый официально не обременённый вечер... Гриффиндорец взял клок бумаги на столе, быстро написал пару строк, отправил записку с совой и начинал поспешно собираться. Напиться... Срочно! *** - Что ты сказал? Ты его бросил? - Рон поперхнулся пивом и понял, что вечер будет долгим. - Да. И предложил остаться друзьями.., - Гарри прозрачным взглядом всматривался в янтарную жидкость в своем стакане и вертел его в ладони. - Воу, тогда точно пьём чего покрепче! - Уизли махнул бармену рукой и заказал бутылку огневиски. Поттер без эмоций смотрел в одну точку, и вся его фигура неестественно выгнулась. Рон с неподдельной тревогой обернулся к другу и потрепал его по плечу: - Эй, дружище! Ты чего..? Поттер почти не реагировал, только вертел в руке полупустую стекляшку. Предприняв ещё несколько безуспешных попыток достучаться до Гарри, Уизли бесцеремонно налил ему в стакан крепкого почти до краев. Гриффиндорец немного ожил и посмотрел на рыжего: - Зачем так много? - Пей! - строго сказал Рон и взглядом указал на стакан, - До дна. - Но я..., - хотел было отмахнуться Поттер, но Уизли не стал ждать вялых отпирательств и "помог" Гарри опрокинуть содержимое в себя, придерживая стакан за дно, пока все огневиски не закончилось. Гарри дёрнулся, закашлявшись, и почувствовал одобрительные хлопки по спине. - Молодец. Теперь тебе лучше? - Уизли подпёр кулаком голову, навалившись рукой на барную стойку, и уставился на друга. - Суровые у тебя методы, - сквозь кашель выдавил брюнет. - Ещё бы! Ты сам пригласил меня в этот бар, сказал, что тебе ужасно нужен друг, объявил о твоём разрыве с Малфоем и больше ни слова! Давай, с самого начала, Гарри. Друзья мы или кто? Поттер удивился словам Рональда, но в ту же секунду ему вдруг стало намного легче. Приятно осознавать, что рядом действительно есть друг, который поддержит, выслушает и может дать совет. Рон никогда не отличался осторожностью в выборе слов или действий, но именно это и делает его самим собой. В конце концов именно поэтому Гарри и написал ему, чтобы напиться и поговорить. Так в чем проблема? И Гарри начал постепенно свой рассказ, отдавая всю свою душу Дионису. Робкие и неуверенные фразы закреплённые алкоголем начали превращаться в целые метафоры. Поттера понесло... И каждый глоток развязывал язык все больше, гриффиндорец рассказал и о своих смешанных чувствах, и что засматривается на Драко порой, что внутри все сжимается, когда он рядом. Что чуть не поцеловал его сегодня утром... А потом случился весь этот разговор о недосказанностях и вранье Малфоя, его увиливаниях, о странном заклинании Обливискатум, и что напавший может быть Аврором... Гарри выложил все на как на духу, но облегчение это почему-то не принесло, а груз на плечах вдруг стал еще тяжелее, и в конце на Поттера напала такая нестерпимая тоска и опустошенность, что Поттер вдруг пожалел обо всем: и о разговоре, и о выпивке, и даже о разрыве... - Так, друг! Немедленно возьми себя в руки! - сказал твердо Рон, до этого молчавший и внимательно слушавший. Было видно, что Уизли чем-то озадачен, но он старался этого не показывать, - Что не так? Разве ты не этого хотел? - Рон, - виновато протянул Гарри, - Почему я не верю Малфою? - Сложно сказать. Возможно, ты просто не привык, что он может быть хорошим. Малфой, конечно, полный идиот, что тебе не рассказал ничего с самого начала, но и плохого умысла в его поступках я не наблюдаю. - С заклинанием Обливискатум он меня совсем в угол загнал. Я даже не знаю такое, - Гарри развел руками. - Зато я знаю, - Поттер удивлённо посмотрел на друга, - Да, да, я не Аврор, - Уизли выставил ладони вперёд, как бы отгораживаясь от этого недоуменного взгляда, - Я не Аврор, но мы же вместе учились несколько месяцев, пока я не сдался. Да, Драко прав, заклинание действительно ввели в программу как раз на нашем курсе впервые. И видишь ли... Заклинанию Обливискатум нельзя научиться, способности к нему как-то принудительно открывали, если студент слишком много косячил на поле боя или попросил сделать это добровольно, как в твоём случае. - Но зачем такие сложности? Это же просто заклинание, - не понял Гарри и почесал затылок. - Да тут как бы знаешь... эм, - Уизли замялся, - Ты опять будешь ругаться, но похоже тебе опять кое-что не рассказали... - Так, Рон! Только не снова! - гриффиндорца уже начало малость тошнить от этого. - Прости! Да и мы не общались толком после твоей выписки! - начал оправдываться юноша, - Да и не важно было до этого разговора. Просто видишь ли, у нас тут тёрки с магглами были, они же взбунтовались! - То есть как? Была война? - Гарри не на шутку испугался, этого ещё не хватало. - Нет, все не настолько плохо! Я объясню, - Уизли прочистил горло и сделал глоток огневиски, - В общем, когда Волан-де-Морт перешёл к активным действиям, уже и магглы начали чувствовать опасность, и это не удивительно, не часто появляются облака в виде черепа и выползающей из него змеи, знаешь ли. Мировой магический баланс был нарушен, магглы стали проявлять интерес к странным и необъяснимым событиям, они сунули нос слишком далеко, и это ставило под угрозу ещё не окрепшую магическую Британию и весь магический мир в целом. Они как бы это... даже селения Вейл и оборотней нашли, а несколько десятков волшебников поймали, и ставили над ними эксперименты. Магглы ужасно боятся того, чего не понимают... Кингсли же, как только пришел к власти, сразу запустил политику по сокрытию волшебного воздействия от глаз магглов. Вроде ты тоже был там как-то замешан, но я уже и сам не помню, если честно, да и не суть. Политика включала ужесточение мер, применяемых к оставлению возможных свидетелей среди немагов, а также обновление знаний Авроров и введение строгих регламентов. Тогда и появилось заклинание Обливискатум, разработали его для студентов, которые по долгу выбранной специальности будут иметь отношения с немагами в боевых условиях. Пока для начала ввели в нашей академии, теперь уже не знаю, может и в других тоже. - Малфой сказал, что нет. Только в Триэлтоне. - Это упрощает поиски. Если Малфой реально видел заклинание Обливискатум, то он правильно взял тебе продолжительный больничный, да и что в Министерство брать с собой не хотел тоже правильно... Мало ли.. - Хочешь сказать, он прав? Ты защищаешь Малфоя? - брови Гарри взмыли вверх. - Нет, нет, нет! Давай без этого! - ответил Рон и рассмеялся, - Я ни в коем случае его не защищаю, но его доводы вполне имеют место быть. Он сволочь ещё та, но он хочет тебя защитить. Гарри затих и снова посмотрел на дно стакана: - Но ведь... Он в опасности, - виновато добавил гриффиндорец, - Он защищает меня, а по факту... - Гарри, - Рон положил руку другу на плечо, - Все в твоих руках. В настоящее время тебе известно все, если, конечно, слизеринец ничего опять не утаил. Так расскажи Кингсли, пусть направит ход расследования куда нужно. - Следствие ничего не дало, понимаешь? За почти три недели полный ноль, со мной даже никто не пытался общаться или брать показания, такое ощущение, что все бездействуют, а ведь Авроры ещё не знают про мою память. Ты прав, Рон, все в моих руках, мне нужно вернуться на работу и самому всем заняться. - Так! Ты опять не туда повернул! У тебя ещё больничный не кончился, куда ты рвешься? - возмутился Рон. Для него работа - это высшая мера наказания. - Это не важно, я все равно загнусь в четырех стенах. Да и... Гарри вдруг замолчал. Рыжий долго ждал прежде чем окликнуть друга, вдруг окунувшегося в свои мысли, но это мало помогло, Поттер вновь словно потерялся и уткнулся в стакан. Лицо юноши осунулось, а глаза мгновенно потухли, и только темная жидкость отражалась переливами в некогда зелёной радужке. Потребовалось несколько минут, прежде чем гриффиндорец очнулся и едва слышно спросил осевшим голосом: - Рон, я ведь правильно поступил? - Ты о чем? - обеспокоенно уточнил Уизли. - Что расстался с Малфоем. Я же не люблю его, и нам друг без друга определенно будет лучше, ведь так? - Ну... Если ты так говоришь.., - виновато и опасливо ответил Рон. - Я просто... Не знаю, как сказать.. Мне кажется, я что-то потерял. Внутри абсолютно пусто. Сначала я злился и хотел познакомиться сегодня с кем-нибудь, но теперь... Мне плохо... - Дружище, это алкоголь! - тут же подхватил рыжий, смекнув что к чему, - Эта адская штука либо успокаивает, либо усиливает страдания. Ты переживаешь, это понятно, ведь вы были вместе почти три года, а общаться начали и того раньше. Ты не помнишь этого, но ведь чувства не исчезают просто так. Мое Уизловское понимание вещей отказывается осознавать твою любовь к Малфою, но блин..., ты его действительно любил. Если сейчас ты не можешь разобраться в себе, то давай ты хотя бы дров ломать не будешь на пьяную голову. Выспись, успокойся, обдумай в одиночестве и определись. И здесь я тебе не советник. Это только твои чувства, так что давай сегодня напьемся хорошенько, а уже завтра ты или пойдешь мириться, или попытаешься быть ему другом. Но завтра! Сейчас по расписанию огневиски, танцы на столе, песни на улице и мат со стороны прохожих! Поттер впервые поднял осмысленный взгляд на Рона, посмотрел на его растрёпанные волосы и абсолютно пьяные глаза. И как он умудряется говорить такие хорошие вещи в таком состоянии? Гарри усмехнулся своим собственным мыслям и поднял стакан вверх: - Ты прав. Выпьем за то, чтобы всё всегда хорошо заканчивалось! - Золотые слова! Звон бокалов растаял в шумном баре, заполненном людьми чуть ли не до отказа, и двое юношей среди них словно растворились, осушая уже вторую бутылку и до утра разговаривая ни о чем. *** Наутро Гарри проснулся с абсолютно пустой головой, и это показалось странным. Юноша впервые за долгое время почувствовал, что выспался, хотя ночные гулянки и закончились только с рассветом. Большую часть вчерашних приключений Гарри не особо запомнил, но суть основного разговора воспроизвёл отчётливо. Решение расстаться с самого начала витало в воздухе, а ярость вчера только подтолкнула к этому, но сейчас, пытаясь сконцентрироваться на своих чувствах, Гарри понял, что начинает жалеть о содеянном. И это пугало и безумно злило одновременно. Поттер уже давно понял, что почти не испытывает к Драко ничего, кроме злости. Одна простая фраза, вычеркнувшая Малфоя из статуса жениха, должна была бы принести облегчение, но судя по ощущениям, Гарри опять же испытывал только злость, только причина ее осталась не ясна. И Поттер хотел бы не думать, ничего не чувствовать, не решать, но нечто неопределенное в груди собралось едким узлом и помешало вздохнуть. "Это пережитки прошлого, надо просто перетерпеть", - говорил себе Поттер, но боль от этого не становилась меньше. Но вот развеявшееся действие алкоголя мгновенно ослабило и чувство сожаления, и грусти, все встало на свои места. Поттер вдруг сразу понял, что поступил правильно, гнев и обида по отношению к Драко притуплялись алкоголем на вечер, но сейчас только нахлынули с новой силой. Кулаки непроизвольно сжались лишь при мысли, что этот блондин распоряжался жизнью Гарри как своей собственной, провернул целую операцию, прикрывая ее защитой, а по факту выставил гриффиндорца полным слабаком, не способным даже себя спасти. "Нет, я поступил правильно и не буду об этом сожалеть", - сказал сам себе Гарри и спустился на кухню выпить кофе. Остаток дня Поттер провел дома, стараясь отвлекаться на незначительные дела, но ближе к вечеру юноша вдруг отчётливо осознал, что стены большого и пустого дома его угнетают, и несмотря на усталость, Гарри решил вернуться в Министерство. Даже если это безрассудно, но вечно бегать от этого и полагаться на других гриффиндорец не собирался. Лёжа в кровати, когда Поттер уже почти заснул, Гарри вдруг почувствовал головокружение, и в голове всплыли слишком яркие картинки, где Драко лежал в крови, где его окружили колдоврачи, но ничего не смогли сделать, где звучит маленькое и жалящее слово "смерть". Такое ощущение, что воображение тем самым хотело испытать Гарри на прочность. И Гарри проиграл. Если Поттер ничего не сделает, то напавший останется безнаказанным, а Драко может оказаться в опасности. Раздражение по отношению к поступкам Малфоя никуда не исчезло, но и КАК ДРУГ Гарри не может позволить блондину пострадать. По крайней мере этим объяснил сам себе свои же переживания гриффиндорец. С того дня время полетело неприлично быстро. Гарри уже на следующее утро закрыл больничный и вышел на работу, где с головой погрузился в дела, которые скопились в невероятном количестве. Гриффиндорец решил для начала быстрее разобрать свои завалы, и уже после полностью посвятить время расследованию. Но Авроры приходили нескончаемым потоком, просили подписать, рассмотреть, подготовить, разработать, проверить, утвердить, переделать и так далее. Гермиона оказалась не права, что работа Гарри очень простая и почти не требует его присутствия, и теперь голова трещала по швам от избытка информации, но гриффиндорец смиренно и прилежно учился, стараясь схватывать все на лету. Одно радовало, что почти все документы были разложены по их важности и содержанию, некоторые дела даже уже сданы и закрыты, хотя судя по датам в это время Гарри лежал в больнице. Кингсли периодически заходил, интересовался трудовым процессом, но пока был удовлетворен. На уровне интуиции Поттер разбирал свои кучи работы, но только в первые три дня... Затем началась катастрофа. Поттер понял, что перестает что-либо успевать и понимать. Юноше постоянно называли людей, на чье имя необходимо будет переслать документы, но Гарри их не знал, а потому отдельно пытался разобраться еще и во внутриминистерских отношениях. Разобранные некогда по папкам бумаги превратились в бесформенную гору на столе, а работы только прибавлялось с каждым часом. При этом гриффиндорец ни на секунду не забывал, что надо держать потерю памяти в секрете, ведь Малфой прав, и нападавший вполне может прийти сначала за свидетелем, и тогда Драко окажется в ещё большей опасности. С какого-то момента жизнь Драко стала для Поттера важнее собственной, но он снова отправил подальше подобные умозаключения. Да и Кингсли вроде как молчал, значит, слизеринец убедил его в этом неведомыми путями.. Что касается самого Драко, то вот уже семь дней он не появлялся. Поттер старался об этом не думать, но когда где-то в документах мелькало его имя, Гарри выходил из себя. Гриффиндорец странно себя чувствовал, и дело здесь не только во вранье Драко, которое всё ещё задевало уязвленную гордость, но и в странных ощущениях одиночества, и это накаляло Поттера до предела. Юноша старался не думать и не вспоминать, но весь этот хаос чувств гложет изнутри, не давая даже заснуть. Но в скором времени сон перешёл на второй план, так как ночь приходилось проводить в Министерстве. Каждый день был хуже предыдущего, все буквально валилось из рук. Начальники отделов заваливали Кингсли жалобами, что Гарри не справляется, Бруствер его защищал, но в скором времени тоже понял: все летит к Мордреду в пекло. После последней такой бессонной ночи, Поттер потянулся рукой к кружке с кофе и задел ее пальцами; та выскользнула и с дребезгом разбилась. Горячий напиток залил только что подготовленные отчёты, разложенные на полу, и гриффиндорец чуть не сжёг всплеском магии кабинет. - Подожди. Я уберу. Займись лучше письмами, - раздался спокойный и уверенный голос Драко. Поттер недоуменно уставился на блондина, пропустив момент, когда тот зашел. - Опережу твой вопрос, - спокойно сказал слизеринец, - меня позвал Кингсли. Я помогу тебе первое время. - Я справляюсь, - огрызнулся Гарри, в одно мгновение вспомнив ту злость, которую он испытывал во время последнего разговора с Малфоем. Но Драко в ответ лишь покачал головой. - Ты устал, поэтому злишься. Пойми меня правильно, я не навязываюсь, всего лишь помогу разобрать завал и уйду. Кингсли больше не может сдержать поток негодования в твой адрес, ты его сильно подставляешь. Поттер устало потер глаза, сдерживая порыв зевнуть, его руки почти не слушались, а тело ломило от долгого сидения в одной позе. Гарри был так морально и физически истощен, что не нашелся что и возразить, любые мысли словно ветром уносило прочь, и в голове осталась лишь пустота. В этот момент в кабинет вошёл очередной Аврор, которого, насколько понял Гарри, звали Адам. Он работает в разведочном отделе. - Мистер Поттер, черный артефакт подтвердили, вы подготовили прошение? Гарри чуть ли не взвыл, он совсем забыл об этом... Уже придумывая, что бы соврать на этот раз, Драко вмешался в разговор: - Мистер Вайтер, мистер Поттер все подписал, скоро я вам занесу документы. Получите пока заключение из отдела колдомедицины, а то у них какие-то трудности. Юноша поблагодарил коротким кивком и скрылся за дверью. - Что за артефакт? - тут же обратился блондин к Гарри, и тот стал рассеянно искать в куче документов позавчерашнее прошение этого Аврора. Малфой протяжно и устало выдохнул, понимая, какая работа его ждет. Этот день стал самым тяжёлым за всю жизнь Поттера... Он никогда столько не писал, даже за все время обучения в Хогвартсе. Люди приходили со всех отделов, но Драко знал их в лицо и точно подсказывал Гарри что и как. Это ускорило процесс в разы, но то, что блондин слишком уж хорошо разбирается во всем процессе, несколько напрягало. Гриффиндорец с огромным усилием заглушил восстание своей гордости, и старался вести себя как можно более непринужденно, не затрагивая никаких тем, кроме рабочих. Все-таки Министру действительно не сладко приходится из-за проблем с ним, хотя бы ради Бруствера стоит потерпеть общество слизеринеца. Но и Малфою тоже стоит отдать должное, он вел себя сугубо сдержанно, а в присутствии особо важных людей в кабинете вообще растворялся и подсказывал очень ненавязчиво, не вызывая никаких подозрений. Гора документов на столе гриффиндорца стремительно уменьшалась, а Малфой не присел ни на мгновение, раскладывая каждый лист в нужную стопку, где-то объяснял какие отметки на них ставить, и какой отдел занимается решением указанной проблемы. Гарри в конечном итоге даже забыл возмущаться, ловя каждое слово юноши, настолько Поттер был физически и мысленно истощен. Гриффиндорец не заметил, в какой момент он просто отрубился, и непослушное тело устало расположилось прямо на столе. Юноша уже очень давно нормально не спал, и не понял, как так вышло. Ещё мгновение назад он подписывал распоряжение, и вот уже очнулся на диванчике, скрытом стеллажами, укрытый пледом. Гарри с трудом поднялся, размял затекшие руки и шею. Ему стало значительно лучше, даже мысли немного прояснились. Юноша прошел мимо всех полок с папками дел в сторону своего рабочего стола. При тусклом свете люмоса Драко расположился в его кресле и сосредоточенно жевал кончик пера, вчитываясь в строки. Он был растрёпанный, немного раскрасневшийся от усталости, спина совсем неаристократично прогнулась дугой, а глаза истёрли свой блеск о буквы на шершавой бумаге и чуть ли не терялись на бледном лице. Блондин услышал шорох и обернулся. Гарри почувствовал, как его сердце пропустило удар под этим взглядом. Слизеринец первый раз за весь день посмотрел на него, и это почему-то совсем сбило с толку Поттера. В этом взгляде не было ни какого-то требования или мольбы, глаза ничего не выражали кроме усталости, но Гарри буквально стушевался и неприятное, липкое чувство вины сдавило грудь. - Ты уснул, пришлось тебя левитировать, - Малфой попытался улыбнуться уголками губ, но получилось совершенно наигранно. Слизеринец потянулся и взглянул на часы, - Я думаю, мне пора, уже глубокая ночь. Да и ты пошел бы домой, а то завтра тяжелый день. Драко, не оборачиваясь, поднялся, взял какие-то записи и накинул на плечи пальто. Гарри завороженно и виновато наблюдал за каждым его движением, лёгкой походкой, убранными за ухо волосами и усталым взглядом. Уже в дверях, когда Малфой почти покинул кабинет, Поттер его окликнул: - Малфой... Слизеринец на мгновение остановился и рассеянно обернулся через плечо. - Спасибо... - осевшим голосом тихо поблагодарил гриффиндорец. Драко ничего не ответил, лишь едва заметно кивнул и вышел в коридор. Дверь с хлопком закрылась за его спиной уже минуту назад , а Гарри все стоял на месте и бесцельно смотрел на то место, где был Малфой. Поттер не понимал себя и своих чувств, но внутренние органы словно связали в тугой узел и затягивали сильнее. Кожа горела огнем, и хотелось скинуть ее вместе с одеждой, окунуться в холодную воду с головой и раствориться. Надо бы злиться, что слизеринец опять сует свой нос, но... у Гарри совершенно не получалось. Малфой опять помог в самое сложное время, опять не отвернулся, хотя гриффиндорец столько ему наговорил. И так пусто теперь внутри от безнадёжности и собственного бессилия... Малфой не заслужил такого отношения, но менять своего решения брюнет не собирался. Поттер раздражённо рыкнул и, бросив все на самотёк, отправился домой. *** Драко приходил каждый день до конца недели, и в какой-то момент Гарри поймал себя на мысли, что привык к его присутствию и даже чувствовал некий уют и поддержку с его стороны. Где-то на подкорках сознания, Поттер понимал, что ему с Малфоем комфортно, и он даже не напрягает своими репликами или советами. Это было как минимум странно, но Гарри это в какой-то мере нравилось, и нечто на подобие дружбы мнимо прорисовывалось между ними. Гарри постепенно успокоился, и вся накопившаяся злость изо дня в день понемногу растворялась, превращаясь в теплое чувство, и в какой-то момент Поттер даже смог для себя простить блондина за его недомолвки. Малфой мало говорил, только сухо и по делу, но Гарри это не обременяло, а даже наоборот расслабляло, ведь не надо никому ничего объяснять. Слизеринец позволял себе редкие реплики или вопросы, но сам разговор почти никогда не начинал и держался обособленно и безэмоционально. Сегодня пришелся первый нормальный выходной для Поттера после выхода с больничного, можно было и не идти на работу, но Гарри хотел закончить основные отчёты к понедельнику. Погода стояла слишком хорошая, морозная и абсолютно безветренная. В Министерстве почти никого не было, все готовились к Рождеству, которое выпадало на пятницу на следующей неделе. Брюнет потёр переносицу и бросил сосредоточенный взгляд на Драко, который стоял в противоположном конце кабинета. Были едва заметны сероватые мешки под ртутными глазами, и лицо носило отпечаток усталости, но за все время блондин ни разу не пожаловался на свое состояние. Поттер не хотел обращать внимания, но все равно непроизвольно подмечал резкие и иногда неловкие движения Драко. Он мог внезапно замереть, перевести дыхание и коснуться живота, но природу таких действий Поттер не понимал. Да и не хотел понимать. Внезапно Гарри тяжело вздохнул и отложил перо в сторону. - Что-то не так? - с беспокойством спросил Малфой, который в этот момент разносил закрытые дела в архив. - Нет, все нормально, просто.., - Гарри стушевался, - из-за моей беспомощности ты здесь, я отвлекаю тебя от работы. - Я все равно на больничном, так что пока я могу помочь. - На больничном? - уточнил Поттер и нахмурился. Он первый раз об этом слышал. - Да, из-за ранения того магла. Гермиона сказала, что попала инфекция, пришлось мне несколько дней в Мунго пролежать, - спокойно ответил Малфой, не отвлекаясь от работы. - Но когда ты лежал? - Гарри почему-то разозлился, осознав, почему Драко иногда держался за живот. - Когда ты решил выйти на работу. Знал бы я, что ты таких дел наворотишь, я бы не стал писать Гермионе, а пришел бы сюда. Ты, я думаю, и так понял, что я временно тебя подменял, чтобы у тебя было меньше работы по возвращении. - Ты с ума сошел? - гриффиндорец быстро встал из-за стола и подлетел к Драко, резко разворачивая его лицом к себе, - Почему ты мне не сказал? Малфой опустил металлические глаза и легонько качнул плечом, скидывая руку Гарри словно невзначай. - Это на что-то влияет? Слизеринец не обратил внимания на выпад Героя, продолжая раскладывать папки. Поттер не нашел, что сказать, и глупо стоял около стеллажа. В кабинете стало жарко и душно, воздух словно выбили из лёгких, и Гарри очень часто дышал, стараясь прийти в норму. "Да что со мной такое? - мысленно корил себя гриффиндорец, - Ведь Драко прав. Что бы это изменило? Ничего..." Поттер неотрывно смотрел на изящного светловолосого юношу, занятого работой и не понимал себя. Малфой теперь казался совершенно другим, хрупким и холодным, он совершенно не проявлял эмоций, избегал слишком сокращать дистанцию, не прикасался, не говорил ничего лишнего, и вроде как надо радоваться, а в груди все словно расплавилось и превратилось в бесформенную субстанцию. Поттер на мгновение даже убедил себя, что там дыра, но коснувшись этого места, удивился ее отсутствию. Слизеринец ушел глубже в архив и скрылся за полками, а брюнет, собрав волю в кулак, вернулся к работе. Около четырех часов вечера Гарри принесли документы из отдела по международным отношениям, и Драко даже не успел ничего сказать, как гриффиндорец сразу же оформил их должным образом и заполнил все справки, потом отправил через секретаря необходимое и вальяжно развалился в кресле. Работа была окончена за десять минут. Поттер блаженно потянулся и бросил немой взгляд на блондина, который наблюдал за всем с большим интересом. - Ты быстро схватываешь, - одобрительно кивнул слизеринец, и Гарри довольно расплылся в улыбке, - Я думаю, в понедельник ты уже обойдешься без моей помощи. Все хорошее настроение мгновенно растворилось вместе с этими словами, и юноша даже растерялся, когда Малфой начал собирать вещи. - Ты куда? - Я здесь больше не нужен, - Драко надел пальто, - Как я обещал, я не помешаю тебе больше. Прощай, теперь ты и сам справишься. Поттер в одно мгновение сократил расстояние и схватил блондина за руку прежде, чем сообразил, что вообще сделал. - Малфой, подожди. Драко нахмурил брови и одернул запястье, спрятав руку в карман. - Гарри, мне пора, я опаздываю. И пока гриффиндорец не вышел из оцепенения, блондин быстро прошел мимо и покинул кабинет.