Running Home to You

Сегодня день, отмеченный красным в календаре. День безусловно важный, но только для двоих. Смерть пережить трудно. Смерть знакомого, с которым ты разговаривал буквально пару часов назад или друга, даже лучшего, которого ты знал пару лет несомненно, но хуже не может быть смерти близкого, того, кого ты знаешь с самого рождения, жизни без которого не представляешь. Мама любила лилии. Белые, который никогда не нравились Чону, и которые он теперь ненавидит, потому что больно. Больно вспоминать её темные волосы, карие как у него глаза, улыбку при виде его, заботливый голос и руки. Больно от каждой секунды, и он должен себя наконец взять в руки и перестать как маленький плакать в подушку — слёзы высохли как озера, все опустошено, как и он сам, собственно. Уже прошел год, и даже отец оправился от шока. Хотя несомненно, он любил её сильно. Но не так, как Чонгук. Ему кажется, в отце осталось меньше горечи и сожалений, хотя он хлопает его по плечу и смотрит с нежностью на её портрет за стеклом. Разговаривает, говорит, что у них все хорошо. Но не говорит, что нашел ей замену — другую, которую полюбил. Не просит за это прощения, но Чон надеется, что хоть в душе эти слова прозвучат. Мысленно. Потому что нельзя так. Отец не виноват, и нельзя нести траур вечность, особенно когда тебе всего тридцать. Они были молоды, когда появился Чонгук, и это можно было бы назвать ошибкой, если бы в него не было вложено столько любви. Никто не сожалел, все были счастливы, все вместе, как одна большая семья. Скромная квартира, а потом уже нескромный дом, когда бизнес отца начал подниматься в гору и расти. И вот, почти за двадцать лет кропотливой работы и удачи у них есть машина, деньги и возможности. Но он бы все это отдал, чтобы вернуть свою маму назад. Папа женится на другой, прекрасной девушке, доброй к Чону мачехи через два месяца. Приглашения разосланы, зал забронирован, платье и костюмы куплены. Только душа Чона не может успокоиться, ведь чувство, что мама где-то рядом, прямо сейчас выйдет из-за угла и обнимет его еще не исчезло. По лицу отца тоже видно, как он переживает. Но ему нужно повзрослеть, и его мнение никто не спрашивает — все уже предрешено. Скоро он должен познакомиться со своим будущим братом, сыном миссис Ким, который ему заведомо не нравится, потому что как прежде уже никогда не будет. А в семью у него играть нет ни сил, ни желания.

***

Чимин ждет его в их секретном месте, задумчиво крутя сигарету в маленьких пальцах. Когда он только начал курить? Кажется, все стало совершенно другим, и он даже не понял, когда. Касается легонько чужих губ, углубляя поцелуй. Ментоловые, он запах курева не переносит, как и Чимин ранее, но привыкает, не жалуется. Может тоже попробовать, если станет проще. Ему нравится, он поднимает его за подбородок, прижимает к стене, упираясь руками по бокам. Одну запускает под школьную рубашку, под пояс брюк, нащупывая стояк. Так может только Чонгук с ним обращаться, с другими он совершенно другой. Холодный. Только Чон знает его настоящего. Они только спят вместе, никаких чувств. Встречаются с разными, но всегда приходят к друг другу, когда хочется иного. Хочется уничтожить себя, довести до точки кипения. Это помогает, расслабляет, сдерживает. — Давай сегодня встретимся. После школы, в мотеле, — шепчет в чужие губы, оттягивая волосы назад. Рыжий Чимину идет, делает его невозможным. — Мне нужно. Тот только кивает, достает зажигалку и закуривает. Ненавистный запах, ненавистный горький вкус поцелуя. Чон привыкает, прижимается сильнее, отпускать не хочет. Тоже закуривает, кашляет, хочет бросить на пол, но чужие руки останавливают. — Хен дал, не дам. — Ты теперь с Юнги встречаешься? — немного неожиданно, учитывая, сколько за ним бегал Пак, и сколько его не замечал Юнги, которому все до лампочки. — Мы не встречаемся. И с тобой тоже не встречаемся. — Просто спим вместе. Я знаю. Просто… ты мне вроде как не безразличен. — Мы не друзья. Они просто используют друг друга, когда им плохо, страшно или грустно. Так получилось, что-то поменялось в один момент, и они встали на точку между безразличием и отношениями. Нет никакой связи, кроме как долгого знакомства и общего школьного клуба, где все случилось в первый раз. Они танцуют вместе, чувствуют и подходят друг другу идеально. Хотели попробовать, но зашли дальше, и теперь им просто хорошо, удобно, безопасно снимать стресс и чувствовать в себя даже в какие-то доли секунды, но нужными. Чимин дает себя трогать под рубашкой, дает оставлять поцелуи на шее, груди, снимать с себя одежду, прикусывать соски, проводить пальцами и губами по твердому прессу. У него такое прекрасное тело, от которого у любой девчонки крышу сорвет. Но рвет сейчас Чонгука воспоминаниями, и он не задумывается, целует снова, забываясь. Школьный звонок не помеха, ведь они сюда явно не для учебы пришли. У них занятия по-интереснее.

***

Тэхен выжидающе смотрит на время, которое течет слишком медленно. Уже на пять минут опаздывает, неужели не придет? Чон входит в дверь с отцом, который улыбается маме, целует в щеку и присаживается напротив, устремляя на него взгляд. Они с Чонгуком похожи, но глаза у него от его матери скорее. Отец Чона более холодный, отстраненный, сразу видно — бизнесмен. Таким они ему представлялись в детстве, такими представляются и сейчас. — Ты Тэхен, верно? — Да, мистер Чон. Или? — Зови меня Чжин Хо, Тэхен. Уже заказали что-нибудь? — Да нет, думаем. Что любишь ты, Чонгук? — обращается к маске напротив, которая смотрит на меню мертвым взглядом, не видя ничего перед собой. Киму не по себе, ему хочется хоть как-то разрядить обстановку. Это в его натуре заложено просто. — Я себя неважно чувствую, пойду пожалуй. Простите, — отодвигает стул, понимая, что больше не выдержит. Не хочет, не может, лучше к Чимину пойти, отсюда лишь бы подальше от этой глупой иллюзии заботы и внимания, что кому-то есть дело. Ведь это просто формальность. — Все нормально. Тебя проводить? Тэхен поможет… — отцу не нравится такое грубое поведение, ведь они договаривались, и вроде бы было все хорошо, он согласился подумать, принять, смириться. Но тот просто встает, берет сумку, кланяется и не смотрит на него, куда-то за, сквозь. — Нет, спасибо. Я сам доберусь, вы… отдыхайте. Позвоню, как доеду. — Вы не ладите в школе? — спросил он уже после ухода сына у Тэхена, который кажется никак не отреагировал на выходку Чонгука, который младше его на два года. Учились вместе, и это как раз и стало поводом всего этого — знакомства с Ким, их влюбленности, поспешного решения провести церемонию и объединить семьи. — Нет. Мы не общаемся. — Почему? — Он не просит. Я не хочу навязываться. И не нужно с ним говорить, он должен сам для себя все решить. — Чонгук — сложный. Даже для меня самого, — кажется, отец Чона говорил вполне серьезно, без преувеличений, — после смерти матери он изменился. Я боюсь, что он… не хочет этого брака. И ему будет трудно принять это. — Ты хочешь все отменить? — мама Тэхена спокойна, но не в порядке. Она — добрая женщина, понимающая, но хочет уже найти опору в жизни, перестать нести ношу, разделив на двоих. Не только для себя, но и для сына, которому очень не хватает отца. Она видит это, смотря на него со стороны, но старается не вмешиваться. — Нет. Но я волнуюсь за Чонгука. — Пусть с ним поговорит Тэхен. Ты же сможешь, так? Я не знаю, как, а вы в школе учитесь вместе, может, вам будет проще найти общий язык. Тем более, вы скоро оба станете друг другу братьями, не чужими людьми. Ваши отношения изменятся. — Я… попробую. Думаю, что из этого может что-то получиться… наверное… Вечер становился хуже некуда, и Тэхен начал завидовать Чону черной завистью за то, что тот так легко сбежал, оставив его между двух огней с нерешенной задачей. Ему ведь тоже не хочется, не надо вовсе все это. Но мама хочет, а ради неё что угодно сделает. Хоть в огонь кинется, хоть в воду. Хоть с нелюдимым Чонгуком решит подружиться. Все равно не ясно, что из этого может быть хуже.