Hometown

Ни одно задание, ни одно скандальное разоблачение того не стоили. Конечно, все же было у них так хорошо! Все шло, как по маслу. Но жизнь это не дурацкий комедийный сериальчик, даже если и очень похож время от времени. Мир не распахивает объятия всякому юному и полному надежд. Мир состоит из гиен и стервятников, только и ждущих урвать чужой кусок – сердце, язык или голубые глаза, - чтобы скушать за завтраком чей-нибудь лучший кусок. Маркус пробирается чуть ли не через кусты, пока Ренч выкуривает пачку. Ситара не раз говорила, что курить ему нельзя. Только не говорила, почему. Сердце сжимается у нашего хвалебного героя и спасителя солнечного города. От вида этой сутулой худой спины. - Ренч… - Хватит там топтать кусты, - тихо произносит тот срывающимся голосом. - Да я не…, - по месту на бетонной скамье приглашающе хлопают, и Маркус не договаривает. Садится, осторожно держа в руках маску, словно некое сокровище. Смешно… - держи. - Спасибо, - тонкие и нервные пальцы забрали маску, но механик не спешил ее надевать. – пиздец просто, М. - Прости, что тебе пришлось через это пройти. Душан ответит за все, - Ренчу сейчас нужно было явно не это, но Маркус слишком привык высказываться типичными фразочками героя боевиков. Это плохо. Он никакой не герой, и та малая часть его, не позабывшая об этом, тянет его дальше от разжигающейся войны. Но он не убежит. Не бросать же своих, а? - Мне просто дали пару раз по роже. Не сломаюсь. Херня это вся, что он говорил. - Я знаю. Ты сильнее их всех. – Маркус улыбнулся, опустив взгляд, - Может, не стоит сейчас на рану маску… - Ну, еще более уродливым я не стану. Маркус поднял голову и посмотрел в светло-голубые глаза друга. Друга ли, хах, Ретро, сколько можно самого себя заталкивать во френдзону? И знаете, что? Именно такие глаза и похищают стервятники сверху себе на обед. - Ренч, я не понимаю, - честно отвечает хакер, и даже пожимает плечами для достоверности. У Ренча, оказывается, очень интересная мимика. Словно он смущен каждой своей эмоцией. Он смотрит на Маркуса несколько долгих секунд, а потом отводит взгляд. Морок пропадает. - Херня идея была – идти в то кафе, - и тут его словно прорывает. Голос его все еще звучит подозрительно тихо, он то срывается, то пропадает почти полностью. Но для Ренча очень важно сейчас ГОВОРИТЬ, - я хотел узнать про маску не для этой официантки, а… от тебя насчет… себя. Ситара посоветовала мне. Механик окончательно смутился и Маркус решил выйти из ситуации самым дурацким образом, который только пришел ему в голову. Шуткой. - То есть, когда я ввалился в «прайдовской» футболке в хакерспейс и объявил ту своей пижамой навек, было недостаточным показателем? Молодец, браток. Пару лет назад ты бы даже не заикнулся насчет своей ориентации, но пора научиться жить в мире с собой. Особенно когда тебе нравятся те, которые с собой не дружат от слова «совсем». Ренч смеется. - … долбаебы, - и тянется к последней сигарете в пачке, - кстати, предвидя Ваши вопросы, сэр, - он помахал дешевой сигареткой перед собой, - у меня афония. Знаешь, я так зассал, когда ты стал меня избегать. И напивался, и таблетки Джоша пиздил. - Ага… это твоя последняя сигарета, бро, - Маркус смотрит на друга, не отрываясь. Кажется, все пропало. Или наоборот? - С тебя еще свиданка взамен того испорченного вечера, М, - узкие тонкие губы сложились в улыбку, - и за пончиками теперь будешь гонять сам. - Бедная девушка, а. - Ну а что поделать, - Ренч нацепил на себя маску и заговорил в «нормальном» тоне, - она не первая, кто пал жертвой моей харизмы. Маска ему подмигнула, и Маркус вдруг понял, что упустил момент, когда можно было поцеловать те самые голубые глаза. Возможно, он наступит потом. У них будет много этих моментов. - Пойдем домой. Ситара мне уже весь телефон заспамила, да и отдых нам заслуженный обеспечен. – Ретро поднялся и раскинул руки для объятий. - Это так по-гейски, М. – протянул друг, с удовольствием вонзая шипы своей жилетки в тонкую ткань толстовки. – ты, кстати, испортил мне кульминационный поцелуй. Будешь должен вдвойне, ага? Ткань маски растянулась, и Маркус улыбнулся в ответ.

***

Бывают дни, солнечные в Сан-Франциско и солнечные в душах. В такие дни они могут ходить в кино, кидаться попкорном с задних рядов и воровать поцелуи у друг друга, захлебываясь счастливым маревом. В такие дни маленькая, но уже держащаяся друг за друга крепко, «семья» хакеров живет мгновениями, Джош осваивает скейт не без помощи Ситары, Маркус по два часа кряду говорит о новом шедевре от Нетфликса, а Ренч, кажется, успевает побывать везде и вставить свое веское словечко. А бывают дни, когда он не ест. Джош срывается и тихо воет, сползая по стене и сидит в углу очень-очень долго. Такие дни случаются, и это нормально, это абсолютно нормально. Но он не ест уже неделю. Ситара опускает руки и, наконец, сообщает Маркусу. Он должен был знать давным-давно, но… - Любовь говно. И чувства говно. Я скала. И урод. Я наплевательский мудак и горжусь этим, - здоровается спустя десяти минут упрямого молчания перед натиском Маркуса Ренч. Он в маске, и, казалось, ничего аномального не произошло. Он просто играется с гаечным ключом второй час. А потом руки не выдерживают и роняют его. Слишком тяжело. Тишина в его маленьком гараже взрывается и раскалывается напополам. Холлоуэй вздрагивает и осторожно присаживается рядом. Он не знает, как разговаривать с таким Ренчем. - Ренч… - Ренча дома нет. Приходите позже, - равнодушно отзывается механик, - неужели, блять, нельзя понять, что меня надо оставить в покое на несколько сраных… - Реджи. Реджи сидит молча некоторое время, а затем снимает маску. Ничего нового, все то же, во что Маркус влюблен. Только круги под глазами стали темнее. - А Реджи умер. И во взгляде появилось что-то стеклянное. В глазах Маркуса – бесконечная нежность и сострадание. Нельзя просто оставить его так. А прямым текстом он не послушает. Что же делать, если у Ретро с собой только смартфон с парочкой приложений доставки еды, невыносимо влюбленное в механика сердце и решимость анархиста, пошатнувшего систему не раз и не два? Правильно. Просто быть рядом. Не позволять материальной части Ренча, которой он еще может коснуться, исчезнуть навсегда. Когда Ренч работает, можно незаметно поставить рядом коробку с его любимыми пончиками. Или какую-нибудь клубнику, насчет которой тот бы незамедлительно придумал в иное время пошлую затею. Что-нибудь приятное, что он незаметно для себя съест кроме собственных клеток. Нельзя замечать вслух, что запястья Ренча при одинаковом с Маркусом ростом в два, если не в три, раза тоньше его. Однажды Ренч выпьет с ним его приторного латте и будет снова дразнить «хипстоту», как раньше. Однажды Ренч перестанет ненавидеть себя так сильно, что прекратит все попытки самоуничтожиться. Однажды он перестанет мешать таблетки с алкоголем, да такие, от которых может остановиться сердце. Однажды, Маркус надеется, он будет любить Ренча настолько, что тот ему поверит. И тогда Реджи воскреснет и больше никогда не умрет.

***

- … коп, - Ренч, насколько позволяла маска, смерил Маркуса взглядом, - решил с кем-то ролевые игры устроить, да? Этим томным вечерком? Тот несколько смущенно улыбнулся. - Забыл переодеться с миссии, сюда спешил. Ну как, мне идет? - Очень горячо, бро. Асфальт под тобой не плавился? - Только самую малость, - подмигнул ему Холлоуэй. Ренч вдруг стал непривычно сосредоточенным. Даже как-то неуютно стало. Мало ли что этот безумный гений мог выдумать. Хотя, Маркус подозревал, что. - Ага… наручники от своего «образа» ты сохранил? – деловым тоном поинтересовался механик. Окей, примерно это. - Ну… я взял с собой лопатку, - Ретро гордо продемонстрировал пресловутую лопатку. - Ей в настольный теннис играть, да? - Не притворяйся, что не наблюдал через камеры. Ренч был не на шутку озадачен вопросом отсутствия наручников. К их диалогу незаметно, как им казалось, прислушивались остальные. - Лопаткой я тебя к кровати не прикую. – он побарабанил пальцами по крышке ноутбука, - Очки твои, несомненно, охеренны в образе, но коп без наручников – не коп. Маркус вошел в роль и медленно зашел за спину сидящему в глубоких думах механику. - Кто сказал, что приковывать будут меня? – сказал он и брякнул наручниками. Вышло довольно эффектно. Парень подорвался моментально. - Я – анархист, я так просто не сдамся! - Парни, у вас для этого есть гараж, а то Джоша уже заедает, - подала голос, наконец, недовольная Ситара. Недовольная только отчасти. - Я люблю строптивых, хорошо, - Маркус довольно поправил очки, показательно не обращая внимания на возмущения народа. Ренч очень эротично и вызывающе, по его скромному мнению, запротестовал и задергался, а затем обмяк и прижался спиной к груди Холлоуэя. - Ведите меня… кто ты там по званию? Полиция мемов? - Вы арестованы за взлом моего сердечка, - грозно произнес Маркус. Это было уже слишком, и они оба синхронно засмеялись, абсолютно выходя из своих ролей. Но до гаража дело все-таки дошло.