Джеймс не умеет утешать

В этот раз все идет не так. Начиная с подстреленного связного и заканчивая сливом всех контрольных точек. В результате, довольно-таки рядовая разведывательная миссия в компании Клинта и Наташи превращается в какой-то цирк с конями. Чтобы сбросить "хвост", Джеймсу приходится подстричься почти наголо и не расставаться с голо-перчаткой даже во сне. От произведения гения Старка часть узлов бионики отчаянно сбоит, нейронный отклик может запоздать в самый неподходящий момент и вместо бонуса в силе и реакции, рука становится обузой. Без нее, конечно, было бы совсем хреново, но пойманная живым плечом пуля - это не то,что добавляет азарта пряткам от разведки КНДР. Джеймс, Наташа и Клинт возвращаются на базу одновременно. И дикий ржач Клинта Барнс любезно готов списать на то,что всем им пришлось бодрствовать явно больше трех суток без надежды на сносный отдых. - Черт, так ты можешь быть похожим на модель с рекламных обложек, - все еще веселится Клинт. - И этот факт превращает тебя в обкуренную гиену? - Джеймс кидает на стол в лаборатории Старка осточертевший чип голо-перчатки и несколько флешек с данными, за малым не стоившими ему жизни. - Хэй, ты слишком серьезен. - Пятница. - Да, мистер Барнс? - Передай это ребятам Фьюри. Старку можешь передать, что он может засунуть эту херовину себе в задницу или заставить ее работать - как ему самому будет удобней. - Да, мистер Барнс. Комната встречает Джеймса тишиной и темнотой - как-никак, на часах три ночи. За месяцы миссии он отвыкает находиться в безопасности, нормально спать и быть приятным парнем в целом. Инстинкты вопят о том, что в комнате находится посторонний. Усилием воли Джеймс давит рефлекс выхватить пистолет или хотя бы нож - понятное дело, что уж в его комнате вторжение или полноценный захват мог организовать только Питер. Джеймс делает несколько коротких вдохов, чтобы успокоить нервы, и крадется в ванную. Сил хватает только на быстрый душ и натягивание трусов. Питер, видимо, стащил в комнату Джеймса еще и свое одеяло и научился вить не только паутину, но и массивные коконы. С трудом, но через несколько минут все же удается выудить из-под Питера край одеяла и пробраться к нему под бок. Тот, кажется, даже не просыпается. Только бормочет едва слышно: - Джим, это ты? - Я. Спи, - на более сложные речевые конструкции Джеймса уже не хватает. Питер горячий, как печка, и пахнет чем-то очень уютным и родным. Джеймс подтягивает его к себе ближе, утыкается носом в затылок. Питер вздыхает во сне, ерзает, притираясь спиной как можно ближе, и неразборчиво бормочет что-то одобрительное. Джеймс позволяет себе объятия чуть крепче, чем стоило бы тискать спящего, и проваливается в сон. Утро начинается не с кофе, а с ощущения пристального взгляда. Оно неприятно щекочет нервы, грубо выдергивает из объятий сна. Спросонья не сразу удается понять, где Джеймс вообще находится. Только привычка даже с закрытыми глазами за доли секунды оценивать ситуацию на слух до того, как начинать действовать, спасает Питера от неприятностей. - Офигеть, - слышит Джеймс придушенно-восторженное у самого уха, и невольно вздрагивает. - Можно потрогать? Блин... вот это да! Ты сейчас прям как на тех фотках из музея! - Отрастут, - Джеймс еще несколько десятков раз прокручивает в голове мантру о том, что он уже не на задании, все хорошо и рядом никого, кроме Питера. Угрозы нет. - Тебя долго не было, - Питер держит руки при себе, что не мешает, впрочем, вжиматься в Джеймса остальными частями тела. - Работа такая, - все еще не открывая глаз, Джеймс на ощупь трется носом о шею Питера, вслушивается в тихий довольный вздох. - Ты был хорошим мальчиком, пока меня не было? - Папочка может мной гордиться, - хихикает Питер и тут же осекается, резко втягивает в себя воздух и чуть вздрагивает, напрягаясь в руках Джеймса. - Я... в смысле... я хотел сказать, что все было отлично! П-патрули там, учеба, научная работа в лабораториях Старка. Я... мне надо в ванную! Питер возится, пытается выкрутиться из объятий и вороха одеял и придушенно охает, случайно прижимаясь в процессе бедром к стояку Джеймса. Что поделаешь, физиологию с утра пораньше никто не отменял. Джеймс прижимает к себе Питера крепче, задирает футболку, в которой тот спал, проводит раскрытой ладонью по поджавшемуся животу и все же открывает глаза, чтобы обозреть пойманную добычу. - Это моя футболка, если мне не изменяет память, – Джеймсу отлично видно, что у Питера порозовели даже уши, а жаром от пацана пышет даже сильнее, чем ночью. - Я… ну… я как-то забыл взять с собой сменную одежду, - Питер снова вздрагивает, судорожно вздыхает и притирается задом к бедрам Джеймса, когда тот слегка прихватывает зубами мочку уха. – Я верну! Постираю и верну. Ох… - Не обязательно, - Джеймс с нажимом проводит ладонью от груди Питера ниже, скользит пальцами под резинку трусов. Парень загнанно дышит, выгибается, тянется за прикосновением. Они, конечно, не обсуждают это вслух, но оба прекрасно понимают, что Джеймс неделями пропадает не в оздоровительном санатории для бывших военнопленных. ЩИТ, конечно, Гидру осуждает, борется с ее остатками, но сам, местами, не слишком-то отличается и у Джеймса действительно есть все шансы однажды просто не вернуться. Причем, даже бионику от него потом не найдут. Питер со своими гимнастическими этюдами между небоскребов даже с поправкой на свое паучье вуду - тоже явно не находится в полной и безоговорочной безопасности. Уж Джеймс-то знает, что даже на очень крутые способности найдется свой собственный поводок, ошейник и патрон. От этих мыслей где-то в груди все еще противно и непонятно тянет и Джеймсу слишком хочется просто со всей силы прижать к себе Питера и не отпускать от себя ни на шаг, защитить от всех и вся. - Тебя...ох... что-то беспокоит? - даже ладонь Джеймса, аккуратно поглаживающая член Питера, совершенно не мешает словоохотливости. Питер, все еще лежащий на боку, заводит руку Джеймсу за голову, запускает пальцы в волосы и ощутимо тянет за них, притягивая к своей беззащитно открытой шее. - Есть кое-что, - Джеймс перестает двигать ладонью, прихватывает губами кожу на шее пацана, вслушивается в разочарованный вздох. - Я не слишком большой специалист, но мне показалось, что у тебя... некоторая страсть к связи отца и сына? - Что?! Ты с чего это взял вообще?! Я... нет! Да ни за что и ты вообще... да как... откуда такие выводы?! Господи, да дэдди-кинк это же вообще другое! - Питер обреченно стонет, убирает ладонь от волос Джеймса и несильно бьется лбом о бионический бицепс. - Черт, слушай, ну... я расскажу, ок? Потом... - Почему не сейчас? - Джеймс притирается членом к ягодицам Питера, обводит большим пальцем головку его члена, растирая выступившую смазку. - Н-ну как тебе сказать... - Питер всхлипывает, толкается в ласкающую ладонь, разводит бедра, все так же пряча горящее лицо на бионике. - Мне немного... тяжело собраться с мыслями, знаешь. - Ты сообразительный. Справишься, - Джеймс оставляет в покое член Питера, стягивает ему трусы до середины бедер, оглаживает ладонью подтянутые ягодицы. Питер послушно прогибается в пояснице, подставляется под ладонь. - Уверен, ты сможешь объяснить так, чтобы я понял. И, может быть, что-то.. сделал с этой информацией? - Я... просто ты... ну когда..ох. Сделай так еще раз, пожалуйста, - Джеймс снова скользит ладонью по ягодице, низу живота Питера, несильно сжимает его член у основания. - Ну же, малыш, я слушаю. Питера прошибает дрожь, он выгибается каким-то совершенно невероятным, с точки зрения Барнса, образом, чтобы посмотреть ему в глаза. Взгляд пацана шальной, слегка расфокусированный. Он кусает губу и отчаянно краснеет. - Черт, это нечестно, - Питер шепчет тихо, жмется ближе и его всего продолжает бить мелкая дрожь. - Я... ладно... я обещал себе, что если... когда ты вернешься... ну тебе вроде тоже это нравится. Наверное. Просто ты иногда так меня называешь и это, знаешь, это очень заводит, - Джеймс прижимает Питера к себе, помогает перевернуться на спину и пацан тут же вжимается в него, тычется губами в шею, скулу. - Просто ты... ну... большой. Такой... надежный? Уверенный. Знаешь, чего хочешь. И когда к стене или кровати прижимаешь... ну, сильно...это немного грубо и вообще в самый раз. И малышом иногда называешь... Питер беспомощно смотрит Джеймсу в глаза, но тот только сильнее прижимает его к себе, пытаясь хоть так показать, что все нормально и не стоит вообще стесняться что-то подобное высказывать вслух. - Я так чувствую себя... защищенным и нужным. В постели это заводит так, что я готов накинуться на тебя и вообще не отпускать, - Питер закусывает губу, с какой-то отчаянной решимостью смотрит Джеймсу в глаза, разводит бедра так широко, как позволяют спущенные трусы, и выдыхает. - Я... я буду послушным. - Ох... - Джеймс, кажется, готов кончить вот прямо сию секунду просто от одной этой картины и открытости Питера. Он накрывает его собой, вжимает всем весом в кровать и жадно впивается в губы. Приходится, правда, оторваться на секунду, чтобы стянуть с Питера и себя трусы. - Черт, что же ты творишь, а... Когда Джеймс снова опускается сверху, Питер выгибается, широко разведя колени, притирается своим членом к его и жалобно стонет. - Тшшш... сейчас, погоди немного, - благо, смазка все так же валяется под подушкой. Хорошо, что некоторые вещи не меняются. Джеймс растягивает Питера осторожно, стараясь не слишком торопиться. - Я уже готов, правда... ну же, Джим, - Питер хнычет, насаживаясь на его пальцы, извивается. Джеймс и сам терпеть уже не может. Черт, как же он скучал. Слишком долго. Джеймс убирает ладонь, приставляет головку члена к анусу Питера, склоняется к нему и тихо шепчет: - Расслабься немного, малыш, - и осторожно толкается бедрами, медленно входя. - Вот так... Питера под ним от этого выгибает, он протяжно стонет в голос, подмахивает бедрами. Не дает самому себе даже минуты, чтобы привыкнуть к ощущениям растягивающего задницу члена. - Ох... да... Джим, - в Питере горячо и чертовски узко и пацан так выстанывает его имя, что Джеймс, не сдержавшись, с силой впивается пальцами в его бедра, насаживая на себя. Питер не только не возмущается, он весь расслабляется в руках Джеймса, выгибается и подается навстречу каждому сильному толчку и только всхлипывает, когда член Джеймса проходится по простате. Джеймс закидывает его ноги себе на плечи, опускается сверху, сгибая Питера пополам, дотягивается до его губ. Благо, поразительная растяжка паренька, наверняка, позволит и не такое творить в постели. И, пожалуй, над этим тоже стоит поработать. - Ух... господи, как глубоко, - Питер жалобно всхлипывает, вылизывает губы Джеймса, его возбужденный член зажат между их телами. Джеймс плавно двигает бедрами, входя в Питера до предела, и выдыхает прямо ему в губы: - Давай... будь хорошим мальчиком, кончи для меня. Питер стискивает плечи Джеймса так, что там точно будут приличные синяки, сжимается и кончает с громким стоном, утягивая Джеймса в оргазм за собой. Питер все еще красный, как помидор, жмется к Джеймсу и прячет лицо у него на плече. Опять на бионике. Джеймс начинает подозревать, что все же этот довольно неплохой в применении дэдди-кинк - далеко не единственный в арсенале Питера. - Питер? - М? - У тебя какая-то страсть к моей левой руке? - Ну... - Питер поднимает голову, глаза так и сияют. - Ты горячий, а тут одеяла... но я хочу обниматься...а она прохладней и просто классная. - Это не очередной какой-нибудь кинк ведь,верно? Питер заливисто смеется, забирается сверху на Джеймса и, видимо, решает, что дальше валяться лучше всего именно так. - Слушай, Джим... а просьбу можно? - Ну. - А давай еще как-нибудь займемся сексом, когда на мне будет твоя одежда? Ну, это... это тоже было крутым ощущением. Чертова майка. Так вот о чем Джеймс к чертям забыл. Ладно. Эксперименты - так эксперименты.