i seoul u

Даниель чувствует, как у него немеет лицо. Черт побери, совершенно не вовремя. Одной рукой бьет по спине друга, которого выворачивало наизнанку в одном из многочисленных переулков, другой упирался о шершавую стену очередной дешевой забегаловки. Он еле стоял на ногах, а покалывание в щеках предупреждало о том, что скоро на месте друга будет он сам. Стук был громкий — будто Кан пытался другу позвонки выбить, а не помочь. Вместо слов поддержки и утешения с губ срывался невнятный лепет, из которого сложно было выудить знакомые слова. Курящий неподалеку дед молча смотрел, изредка качал головой, словно привык к такому зрелищу, да уж что там — видел на своем веку в этом переулке вещи куда противнее и хуже. Ыйгон выпрямился, все еще опираясь о стену. Пошарил в карманах — сигареты кончились, пальцы почувствовали лишь металлический холод зажигалки, откуда-то стащенной. Маленький странный предмет гордости Кан Даниеля: за всю свою двадцати двухлетнюю жизнь он ни разу сам не покупал зажигалку. Получал в подарок, стаскивал под шумок, стрелял у кого-то — сам не покупал, и почему-то считал это маленьким достижением и пытался не испортить статистику. Когда было совсем никак, покупал спички, а это не считается.  — Привет, меня зовут Даниель, через два дня я ухожу в армию. Проходившая мимо компания девушек захихикала и поспешила убежать, называя его «чокнутым». Ыйгон криво улыбался, двигаясь по улице в безопасной близости к горизонтальным поверхностям, которые спасли бы его от падения. Старшекурсники говорили ему, что армия меняет людей. Даниель не понимал, что он может почерпнуть нового из этой фразы, если это вполне очевидно. Но он замечал, что служба поменяла его даже до своего официального начала.  — Привет, я Даниель, я учусь тут рядом, а еще я в армию ухожу… Молодой человек прижал к себе свою девушку, улыбающуюся Кану, что-то прошипел и исчез в толпе. Ыйгон заржал, завернул в соседний переулок и упал на землю. Две курящие девушки даже не посмотрели на него.  — Я тут в армию ухожу.  — Да похуй мне, — сказала одна из них, потушила сигарету и поспешно ретировалась вслед за своей подругой. Даниель пытался встать, но у него не получилось. Когда он думал об этом, то считал, что всё это пошло еще с семьи. С детства он смотрел в спину своего старшего брата, шел по его пятам и считал, что иного пути быть не может. Этот — самый правильный, непременно ведущий к успеху. Ведь брат уже выпустился из Сеульского Национального, нашел работу в международной компании и уже женился. Он устроился в жизни, а Даниелю от этого только геморра больше — теперь взгляды всей семьи к нему обращены, соответствуй, давай. Но каждый этап «идеального» плана никак ему не давался. Вместо Сеульского Национального — какой-то засранный Конгук, да еще и факультет физической подготовки. «И что из тебя станет? Преподаватель физкультуры?» — причитала мать, сея сомнения в и без того разочарованном Даниеле. Он пытался перевестись, но когда и это у него не вышло, а армия становилась ближе с каждым днем, Ыйгон решил послать всё к хуям. Сам Конгукдэ располагал к такому — послать все к чертовой матери и пойти съесть барбекю в ближайшей забегаловке, запивая все это бесконечными стопками классического соджу, а потом с друзьями под боком завалиться в караоке или в бильярдную, оставив там все свои последние деньги. — Привет, я завтра в армию ухожу, но чтобы я туда дошел, поднимите меня, пожалуйста… Незнакомцы поставили его на ноги, что-то причитая, похлопали по спине и ушли. Даниелю очень хотелось покурить. Шаткой походкой он попытался вернуться туда, где оставил своего сокурсника.  — Блядь, тебе есть, что еще выблевывать? — честно удивился он, все-таки найдя друга в том же месте в том же положении. — Сижку дай. Сигарету пришлось доставать из карманов друга самому. Через секунду он уже довольно пускал дым в небо, с какой-то необъяснимой долей пофигизма понимая, что ему от никотина сейчас станет только хуже. И почему-то он этому улыбался. Воспоминания последних недель часто были обрывистые и неполные. Иногда он только по фотографиям мог вспомнить, что делал и как добрался до дома. В барах его видели чаще, чем где-то еще. Где-то он появлялся настолько часто, что ему давали пару шотов бесплатно как постоянному гостю. В мотеле где-то в глубине района он появлялся в основном по выходным с разными девушками — только одна пару раз повторялась, настырная больно. Будни смешивались в один большой калейдоскоп — никакого постоянства и уверенности в том, что завтра он не проснется на заблеванном полу с бутылкой соджу в руках. Может, это не «правильная» молодость. Может, он что-то в своей жизни делает неправильно, раз ничего не получается. Но, по крайней мере, Даниель ни разу не пожалел, что бесцельному просиживанию штанов в библиотеках он предпочел тур по всем барам и пабам Конгукдэ в компании друзей, прожигая дни в ожидании неминуемого зачисления на службу в ряды корейской армии.  — Привет, ребят, я тут это, скоро в армию ухожу, может, выпьем вместе?.. Ответа он уже не услышал, сползая по стенке вниз и бормоча конец фразы уже себе под нос. Наверное, хорошо бы завтра домой съездить Конгук продолжал шуметь и мигать яркими огнями дешевых вывесок.