Под водой, в глубине.

— Какого?!.. В тишине просторной, но довольно простой каюты альтеанского корабля раздался хриплый, удивлённый голос её обитателя. Лэнс стоит посреди комнаты, чуть пошатываясь. С его рук капает кровь, стекая при этом и по его шее, и по подбородку, полностью пропитывая ворот кофты и носки спортивных кроссовок. Его дыхание сильно сбилось, глаза, раскрытые в немом ужасе, ошарашенно бегают, то и дело возвращаясь то к рукам, то к вороту, то к крови на одежде и теле, то к обуви. Его пальцы дрожат от непонимания, а кожа побледнела от испуга, приобретя сероватый, болезненный оттенок. На его шее, под кадыком, буквально выжигается странная метка, имитирующая что-то вроде поднявшей крылья птицы. Метка кровоточит и причиняет дикую боль. Настолько сильную, что Лэнс снова и снова заходится в приступах неконтролируемого и беспрерывного кашля. С кровью. В его глазах темнеет, ноги, дрожа, подкашиваются и он падает на колени, прямо в лужу рубиновых капель и кашляет, кашляет. Зажав горло, хрипит, пытаясь успокоиться, но, не сдержав вскрика, вновь заходится непонятным приступом. На глаза от нестерпимой боли наворачиваются слёзы и, стекая по щекам, смешиваются с кровью, бурным потоком хлещущей прямо из глубин его глотки. Он стонет, хрипит, превозмогая боль, и, едва оставаясь в сознании к концу припадка, чуть ли не захлёбывается в этой вязкой жидкости, лёжа на спине и смотря полумёртвым взглядом в потолок. «Это… Чертовски плохо…» — проносятся в его голове мысли, пока он разглядывает витиеватые узоры звёзд за окном иллюминатора. Горло до сих пор сильно саднит и дышать слишком тяжко — разодранная гортань заходится неприятной колкостью. С его подбородка срывается очередная рубиновая капля. И, на сей раз, он чертовски прав.