1
10 августа 2017 г., 23:30
— Виктор, хватит улыбаться, я всё вижу!
Отправив последнее сообщение, Юри включил режим полёта и порадовался, что пересадка закончилась без проблем. Они уже медленно тронулись с места. За иллюминаторами лило — казалось, будто мир целиком состоит из одной воды.
— Нет, правда, она так на тебя пялится.
— Соседка слева? — уточнил Юри, не меняя ни позы, ни выражения лица. — Знаю.
Он не хотел ехать в Хасецу — отпуск совпадал ровно с разгаром сезона дождей, но Виктор сделал такие жалобные глаза, что пришлось согласиться. Компенсацией за две унылых недели, которые только предстояло пережить, должны были стать восемь дней в Греции. Юри спал и видел острова в Эгейском море. Много-много островов.
— Она как будто хочет тебя съесть.
Губы Виктора остановились в миллиметре от уха, дыхание согрело мочку. Юри заёрзал в кресле.
— Мне и так неловко.
В Японии его любили и раньше, но после побед на Чемпионате четырёх континентов и Чемпионате мира эта любовь приняла вид помешательства. Ещё и поэтому он радовался переезду в Петербург.
— Её можно понять. Я бы и сам сейчас не отказался… перекусить.
— Мы… кхм… перекусили перед посадкой в самолёт.
— Но толком ужинали ещё дома, — шёпот стал едва различимым, но таким горячим, что никаких слов уже не требовалось, — я снова голоден.
— Держи себя в руках, — Юри попытался сделать серьёзное лицо.
— Рядом с такими аппетитным Кацудоном?
Словно в ответ на реплику желудок издал тоскливую руладу. Виктор уткнулся носом в воротник куртки, с трудом сдерживая смех.
— Блин, — Юри отпихнул его локтем, — из-за тебя теперь все мысли о еде... О нормальной еде!
— Нормальный кацудон я тоже хочу.
— Ты ещё помнишь, что мы должны съесть его вместе?
— Одну порцию, возможно…
— Я дважды выиграл!
— Разве ты уже не получил свою награду?
— Так это была награда? Я-то думал, дело в чувствах.
Виктор нахмурился и уже открыл рот, чтобы съязвить, но передумал.
— Ладно, поймал, — признал он. — Можешь съесть все три порции. Третью — как свидетельство моих чувств.
— Извини, если прозвучало грубо, — Юри коснулся его руки.
— Не слышу раскаяния.
— Тебе понравилось жить в Хасецу, а мне — в Петербурге, — Юри снова почувствовал на себе голодный взгляд соседки слева. — Поговорим позже, ладно?
— Можем поменяться местами, если хочешь.
— Всё в порядке.
Закрыв глаза, Юри сжал руку Виктора.
— Никому тебя не отдам, — донеслось в ответ.
Весёлый шёпот против вожделения, обжигающего холодом. В жизни всё было совсем не так, как на льду. Выступая перед зрителями, Юри чувствовал, что управляет их сердцами, но, сняв коньки, терялся. Он мечтал стать незаметным, существующим для узкого круга людей, а в некоторых случаях — для одного конкретного человека.
— Виктор…
— М-м-м?
— Люблю тебя.
— Больше, чем кацудон?
— Даже когда ты ужасно шутишь.
Виктор тихо засмеялся.
— Я тоже очень люблю тебя, Юри.
Самолёт остановился, чтобы через мгновение начать разгон по взлётной полосе.
