Пока течёт вода

Юри вышел на улицу, низко натягивая капюшон ветровки, и с удивлением уставился на знакомую фигуру. Минако стояла недалеко от входа, под зонтом, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Юри! — воскликнула она, бросаясь к нему. — Ками-сама, что с твоим лицом?! — Царапины. Не беспокойтесь. Как вы меня нашли? Губы по-прежнему двигались с трудом, но он уже мог говорить внятно. — Хироко рассказала, где ты, и про то, что случилось ночью… Юри! — Минако стиснула его. — Всё обязательно будет хорошо. Обязательно! Я ждала тебя, чтобы мы вместе сходили к Йоко. — Она ответила? Приехала? — Нет. Мы должны проверить квартиру. — Сейчас? — Да. Рано утром мне позвонила её соседка, призналась, что утаила кое-что. Когда приезжал этот парень, была ссора. Они ругались, а потом ночью из квартиры доносились странные звуки. — Почему не вызвали полицию? — Я так поняла, эта соседка не очень ладила с Йоко. Она сказала, что решила не вмешиваться в чужие отношения. На следующий день было тихо. — Вы уверены, что хотите идти туда со мной? Она вскинулась — удивлённо, словно не верила ушам. — Рядом со мной может быть опасно, — напомнил Юри. — Это неважно, — Минако дёрнула головой. — Мы должны убедиться, что… всё в порядке? Она произнесла это без особой надежды. Её губы задрожали. Минако глубоко, со свистом вдохнула, широко распахивая глаза. Юри первый раз видел, как она сдерживает слёзы отчаяния. Дом, где Йоко снимала квартиру, произвёл на Юри тягостное впечатление: узкие, неприятные коридоры с плохим освещением. Соседки не было дома, или она просто не захотела общаться с незнакомыми людьми. Они остановились напротив невзрачной двери и решились не сразу. Наконец, Минако сделала шаг. Не скупясь на удары, она требовала немедленно открыть. Ответом было молчание. Минако дёрнула ручку и вскрикнула, когда та неожиданно поддалась. Дверь беззвучно открылась внутрь, приглашая их в полумрак тесной прихожей. Они переглянулись. — Лучше я, — сказал Юри. — Я старше! — вспыхнула Минако. — И не могу позволить, чтобы с тобой что-то случилось… ещё. — Я совсем не умею звать на помощь. Она нахмурилась, осмотрелась по сторонам: — Да в такой трущобе хоть целый час кричи… — Всё-таки я пойду первым. Юри сделал два шага в темноте и замер около прохода в комнату. В квартире было тихо, только в туалете лилась вода. Жуткое, равномерное журчание. Мысленно досчитав до трёх, он резко заглянул за угол — и тут же отшатнулся к противоположной стене. Посреди комнаты, высоко над полом замерли ноги. Юри поднял взгляд: мужчина висел под самым потолком, упираясь в него широким лбом. Декоративный штырь люстры пробил горло как рыболовный крючок. Изо рта торчала скомканная бумага. На светлой футболке темнел широкий кровавый след. Юри только теперь различил запах. Минако ворвалась следом, несмотря на предупреждающий жест и в точности повторила его движения. Теперь они потрясенно взирали на труп вместе. В голове не укладывалось, как человека вообще можно было так подвесить. Пошарив по стене, Минако щёлкнула выключателем. Лампы на люстре мигнули, но всё-таки загорелись. Картина стала ещё хуже. В комнате царил разгром: перевёрнутая мебель, поломанные вещи, разбросанная одежда. Маленькое пространство только усиливало впечатление ожесточённой борьбы. Пол устилали сорванные плакаты. Популярные j-группы, известные танцоры, старые афиши... Юри увидел и несколько своих изображений — из тех, что просили подписать чаще всего. Одно лежало прямо у входа. Юри присел, чтобы лучше разглядеть надпись, которую сначала принял за автограф. Почерк был не его. Да он никогда и не посмел бы написать таких слов. «Ты шлюха, Накамура!» Нет. Нет. Неправда. Её не могли убить из-за этого! Юри протянул руку к своему изображению на глянцевой бумаге, всё ещё не веря. — Ничего не трогай, — деревянным голосом напомнила Минако, достав телефон. — Я звоню в полицию.