Пока течёт вода

Дождь не прекращался. Юри слышал стук капель, сидя спиной к окну и ожидая, когда подействует анестетик. В маленькой комнате, совмещавшей в себе перевязочную и операционную, со времён детства почти ничего не изменилось. Разве что медсестра у Сато-сана была теперь другая — Юри не разглядел имени на бейдже. Уже давно рассвело, он успел отсидеть очередь на приём и выслушать ворчание старого хирурга, что молодежь нынче совсем измельчала: обращаться за помощью с царапинами всего-то в полсантиметра глубиной! «Посидел бы ещё часик, само бы зажило!» — закончил Сато-сан, передавая его медсестре. Не говоря ни слова, та отвела Юри сюда, обработала раны и сделала несколько уколов. Он видел, как дрожали её руки. Она боялась — боялась даже просто стоять рядом! Оставшись один, Юри выдохнул с облегчением. Правая сторона лица медленно теряла чувствительность. Ночь прошла в суматохе. Парамедики констатировали смерть Атсуши, а Виктора погрузили на носилки и потащили к машине. Юри посоветовали обратиться за помощью в местное отделение, в порядке очереди. Садиться в машину скорой помощи он даже не стал. В качестве сопровождения отправилась Мари. Юри был этому даже рад, потому что сам всегда терялся перед фатализмом врачей. Она позвонила полтора часа спустя, сказала, их приняла одна из больниц в Фукуоке. На фоне кто-то ругался. Сестра шепнула, что перезвонит, как только ситуация прояснится, и с тех пор молчала. В глубине души Юри радовался, что Виктор теперь далеко. Возможно, он теперь даже был в большей безопасности, чем когда остался рядом с ним, ещё здоровый. Такахаси-сан, крайне удручённый всем происходящим, устроил Юри допрос с пристрастием. Когда речь зашла о таинственном помощнике Миямото, полицейский удивлённо поднял брови. Оказывается, до этого никто не упоминал о спутнике оммёдзи. Его нигде не нашли, а вместе с ним исчезли и вещи, подготовленные для ритуала. После этого разговора, закончившегося глубокой ночью, Юри чувствовал себя как никогда паршиво. Он даже не мог никому написать, потому что был не готов обсуждать это с кем-либо из друзей. Когда все посторонние покинули Ю-топию, родители взялись за уборку, развернув Юри, когда тот заикнулся о помощи. Это было ещё хуже. Из упрямства он полчаса просидел в раздевалке, слушая плеск воды и стук вёдер, а потом спустился в гостиную. Юри не мог заставить себя подняться в комнату. В постепенно светлеющих утренних сумерках он лежал с опустевшей, тяжёлой головой, но усталость не спешила взять своё. В конце концов он сдался и пошёл в больницу, чтобы хоть как-то скоротать время. Сато-сан громко хлопнул дверью, и Юри подпрыгнул. — Двигай стул сюда, — хирург указал на операционный стол, рядом с которым медсестра разложила инструменты. Кривые иглы холодно блеснули под ярко вспыхнувшими лампами. — Голову и руку зашью, лицо трогать не буду. Раны неглубокие, — Сато-сан повернул его к свету, пристально разглядывая, — затянутся сами, если ты, конечно, потерпишь и не будешь кривляться. Согласен, Юри-кун? Вместо слов выходило мычание — застывшее лицо не слушалось, губы едва шевелились. Сдавшись, Юри просто кивнул. — Если шить, останется больше следов, — объяснил хирург. Пришла медсестра, и он снова начал ворчать. Его возмущало всё: глупые женщины, неверным движением ножа отсекавшие пальцы на кухне, непоседливые дети, пропарывающие себе самые невероятные места самыми странными предметами и, конечно, рыбаки. — Сколько крючков я вынул из этих растяп за свою жизнь! Юри слышал эти речи столько раз, сколько здесь бывал, и они, как ни странно, успокаивали. Сразу думалось, что Сато-сан видел многое, и если ворчит, то лишь потому, что случай действительно пустяковый. Подумаешь, мёртвая женщина чуть не задушила тебя прямо в источнике, мне бы твои проблемы! Юри улыбнулся левой половиной лица. Сато-сан пообещал сшить уши на затылке. — Для твоего же блага! Ещё хуже, чем в детстве, стал. Закончив с головой, он перешёл к руке. Изогнутая игла без боли проходила сквозь онемевшие ткани, и следом тянулась тонкая белая нить. От изображений такого рода Юри неизменно подташнивало, но сейчас это выглядело так… обычно. Монотонная работа хирурга гипнотизировала. Голова клонилась к плечу, глаза закрывались. Какое-то время Юри ещё боролся, но потом уступил. Он проснулся от легкого похлопывания по плечу. Медленно открыл глаза. Яркие лампы уже погасли. Над ним нависал только Сато-сан. Тёмно-карие глаза на сморщенном старом лице были полны веселья. — Доброе утречко! Ну, прямо скажем, такого себе не позволяла даже моя вторая жена! Юри подпрыгнул, в ужасе озираясь по сторонам в поисках упомянутой дамы, пытаясь понять, как здесь оказался. Когда всё встало на свои места, до него дошёл смысл шутки, и он покраснел. Правда, горела только левая половина лица. Юри потянул руку к правой, и Сато-сан мягко, но уверенно перехватил запястье. — Не трогать! И не корчить рожи. Юри кое-как с собой совладал. — Так-то лучше. Давай-ка, поднимайся, ты тут не один.