Личная жизнь Северуса Снейпа

Студент факультета педиатрии Оксфордского университета Гарри Поттер рассеянно крутил педали взятого напрокат несколько часов назад велосипеда. Каледонский лес, окружавший его, располагал к философским размышлениям, но мысли Гарри постоянно возвращались к тихо позвякивающей связке ключей в болтающемся за спиной рюкзаке и разговору с университетским приятелем Драко Малфоем. Ключи, между прочим, были от охотничьего домика, принадлежавшего отцу Драко — лорду Люциусу Малфою. — Если все же надумаешь — позвони. Связь там, конечно, не ахти какая, но при известном упорстве дозвониться ты сможешь, — сказал Драко, легонько коснувшись губами щеки Гарри, и добавил уже почти шепотом прямо в ухо Поттера, отчего по телу побежали мурашки, а в джинсах стало как-то тесновато: — А я ХОЧУ, чтобы ты проявил упорство. С единственным сыном лорда Люциуса Малфоя рано лишившегося родителей студента-стипендиата Поттера связывала дружба, грозившая в самое ближайшее время перерасти в нечто большее. Сам Драко уже давно был не прочь перейти в отношениях с сокурсником на иной уровень, вот только Поттер никак не соглашался пойти до конца, мотивируя свой отказ тем, что еще не готов. Чертов двадцатилетний девственник! Это же надо, чтобы достаточно искушенному и в гетеро, и в гомосексуальной любви Драко в качестве предмета настоящего обожания достался твердолобый Поттер, сердце которого к тому же было прочно занято другим. А тот, другой, даже не подозревал, почему студенту-третьекурснику становится в его присутствии трудно дышать, не то что сосредоточиться на лабораторных работах. Со своей гомосексуальностью Поттер разобрался еще в старших классах школы. Просто понял — к девушкам его не тянет и... успокоился. Постарался сделать все возможное, чтобы дядя с тетей, его опекуны с годовалого возраста, после гибели родителей в автокатастрофе, и особенно не слишком ладивший с Гарри кузен Дадли ни о чем не догадались. Последствия их прозрения на его счет легко было предсказать заранее: тетя Петуния окружит его ледяным презрением и в очередной (уже нельзя и сосчитать в который раз) запретит ему сидеть за общим столом, дядюшка Вернон, скорее всего, разразится бранью и пригрозит немедленно отвезти его к психиатру, ну а двоюродный братец... От Дадли можно было ожидать чего угодно, вплоть до показательного группового избиения вместе с дружками — такими же гомофобами, как и он сам, и любителями поутверждаться за чужой счет. Именно по этой причине до получения стипендии и зачисления в Оксфорд Гарри и не мечтал завести роман в пределах видимости родственничков, а попав в университет, на первой же лекции увидел профессора Снейпа. Гарри и сам не сумел бы толком определить, когда строгий, язвительный преподаватель химии стал для него кем-то особенным. Снейп никак не мог считаться красивым, хотя его внешность — худое аскетичное лицо с выделявшимся на нем крупным носом, черные как смоль волосы, завязанные сзади в низкий хвост, и под стать им темные проницательные глаза — однозначно привлекала к себе внимание. Девушки, перешептываясь за его спиной, говорили, что у него, без всякого сомнения, индейские — ну в самом крайнем случае, испанские — корни, а еще вздыхали, когда упоминали ориентацию профессора. Снейп являлся геем и никогда не пытался скрывать этот факт, даже если иногда нетрадиционная сексуальная ориентация мешала его продвижению по службе. Бесспорно, как профессионалу Северусу Снейпу не было равных — это отмечали и коллеги по университету, и студенты, хотя он порой своими фирменными замечаниями мог довести какую-нибудь чувствительную особу до слез или вообще до истерики, но зато, когда он читал лекцию или проводил вместе с ними серию опытов, на него будто снисходила высшая сила. В подобные минуты его лицо превращалось из желчного в одухотворенное, оно словно освещалось изнутри. И именно благодаря таким моментам профессор Снейп и стал для первокурсника Поттера единственной серьезной привязанностью. Как и почему Поттер, вырвавшись от консервативных родственничков, не пустился во все тяжкие и к солидному студенческому возрасту все еще оставался девственником, объяснить было невозможно. Раз или два он слегка увлекался сокурсниками или ребятами постарше, но дальше французских поцелуев и более-менее пристойно исполненных минетов дело не пошло. Исключение составил все тот же Драко Малфой, с которым они жили в одной спальне с первого курса и который уже третий год практически безрезультатно пытался затащить Поттера в свою постель. Говоря откровенно, однажды они действительно едва не переспали: долго и тщательно мылись вместе в душе («Чтобы не нужно было пользоваться клизмой», — как деловито прокомментировал, безусловно, более опытный Малфой), дрочили друг другу, и Малфой даже снизошел до того, что сделал Поттеру охренительный минет, но вот затем... Почувствовав пальцы Драко у себя в... ну да, прямо в заднице, Гарри перепугался. Малфой был неплохой парень, почти не испорченный папашиным неприличным благосостоянием, мечтал трахнуть Гарри до умопомрачения, да и с материальной точки зрения для такого нищеброда, как Поттер, завести богатого приятеля — крайне выгодно, вот только... Стоило Драко начать готовить его к настоящему анальному сексу, Гарри подумал о Снейпе. О том, что ему до боли в сердце хочется, чтобы первым у него оказался мрачноватого вида и к тому же имевший постоянного партнера профессор химии. От этих мыслей Гарри зажался так, что ловкие пальцы Малфоя принесли ему лишь боль и дискомфорт, и Поттер попросту выскочил из постели, пробормотав что-то вроде: «Сейчас не в настроении» и «Прости, Драко!», оставив злого как черт товарища доводить себя до разрядки самостоятельно. Они не разговаривали целую неделю, а потом, как раз накануне экзамена по анатомии, Малфой отомстил Поттеру, приведя в комнату сразу двоих студентов-первокурсников и устроив на глазах у проснувшегося от шума Гарри разнузданную оргию, наглядно показав своему несостоявшемуся любовнику, что такое двойное проникновение и насколько оно может быть исключительно приятным при умелой подготовке. И даже после этого они продолжили делить ту же спальню — наверное, им нравилось дразнить друг друга. При полном отсутствии практики у Гарри накопился солидный багаж теоретических познаний в сексе — обиженный им Драко, не смущаясь присутствием спящего Гарри, теперь частенько развлекался с прочими студентами, а изредка и со студентками. Любовником он был отменным, а лишние пятьдесят фунтов, в том числе и за пикантность ситуации, еще никому не мешали. Гарри смотрел, как Малфой кувыркается в постели с очередным гостем, и думал о Снейпе. Вспоминал, как во время сегодняшней лекции профессор взял его за руку, просто чтобы помочь более точно отмерить количество реактива в колбе, отчего Гарри едва не взорвался, не хуже любого неправильно смешанного химического состава. Он ничего не смог с собой поделать — рука дрогнула и с трудом удержала емкость, за что его одарили усмешкой тонких губ и метким замечанием, сказанным глубоким, чуть не добившим Гарри окончательно голосом: — Поттер, я предпочитаю на своих уроках выспавшихся студентов. У нас тут взрывоопасные вещества, знаете ли. А всем присутствующим и моей скромной персоне в том числе, еще хотелось бы пожить.